Наивная для мажора (СИ)
Не знаю, сколько так простояла, довольно длительное время. От унизительной пощечины до сих пор чувствую жар и неприятные ощущения. Медленно преодолевая боль, я начинаю приходить в себя. Насильно заставляю тело расслабиться, хотя его по-прежнему трясет из-за полученного стресса.
И только в этот момент я понимаю, что в помещении спортзала нахожусь одна, девушки ушли, что не может не радовать! На подгибающихся ногах я медленно добираюсь до двери, ведущей в раздевалку, с намерением одеться, пока окончательно не замёрзла. Дергаю за ручку, но что-то тут не то… она не поддается. Не может быть!? Паника возвращается с удвоенной силой особенно в тот миг, когда в памяти всплывают последние угрозы девушек:
«Переночуешь здесь»!
Они этого хотели? Оставить меня голой в спортивном зале университета? Женская зависть и жестокость просто не знают границ!
Я с ужасом вспоминаю, что сумка с одеждой, телефоном, и тетрадями осталась в раздевалке. Теперь я босиком, лишь в одном жалком полотенчике по середине зала. Нервно дыша, быстро-быстро, насколько возможно, на болезненных ногах бросаюсь к входной двери из самого спортивного зала. Сердце подпрыгивает в груди, а я дрожащими пальцами тянусь к ручке двери. Осторожно нажимаю на нее…
Еще и еще раз пробую открыть, нервно дергая дверь, но попытки тщетны. Заперта. Я. Заперта.
Страх накатывает, рождает тяжелые мысли, которые хаотично проносятся в голове. Пытаюсь понять происходящее со мной и решить, как поступить в этой отвратительно-щекотливой ситуации.
Не потеряв надежды выбраться из замкнутого пространства спортивного зала, я продолжительное время неистово колочу по деревянной двери кулаками, ладонями — всем чем могу. Из последних сил кричу, чтобы по ту сторону кто-нибудь услышал и пришел на помощь. Сейчас самый разгар учебного дня, все преподаватели на месте, студенты — тоже. Вопрос времени, когда кто-нибудь спустится вниз и обнаружит запертую дверь.
Надеюсь, я правильно рассуждаю? И не важно, что это место находится на цокольном этаже и в теплое время года его больше используют в качестве подсобки, предназначенной для хранения инвентаря. По расписанию у нашей группы еще две пары, кто-нибудь должен меня хватиться!
Хотя… зачем я себя обманываю. Вряд ли кто-то обратит внимание на отсутствие некой Царевой. Вскоре, смирившись с собственными неутешительными выводами о безвыходности ситуации в которую попала, я убираю отбитые горящие ладони от двери и прохожу в глубину зала. Ни одна живая душа не спустится без причины на цокольный этаж. Значит, выбираться придется самой.
— Спокойствие. Спокойствие, — уговариваю себя не паниковать, лучше заняться анализом окружающей обстановки.
Подумаешь, телефон и все вещи остались в раздевалке. И совсем не страшно находиться здесь, даже учитывая то, что рассерженные девчонки, покидая спортивный зал, выключили свет, а на улице довольно мрачновато из-за непогоды. Еще несколько часов и окажусь почти в полной темноте. И не стоит беспокоиться из-за отсутствия запасного ключа, который ищу более часа и притом так отчаянно, словно обезвоженный странник каплю воды. Не беда, что окна расположены слишком высоко, практически под потолком. Даже при большом желании мне не дотянуться до них и не выбраться наружу. Правда ведь!? Не стоит паниковать, что ко всему прочему под полотенцем я полностью обнажена.
О, боже!
В какой-то момент страшное ощущение безвыходности и невыносимого отчаяния поглощает меня, и я чувствую лишь вселенскую усталость и желание куда-нибудь присесть. В центре зала располагается огромное пустое поле, и только в самом углу я нахожу стопку черных матов. Это единственная приемлемая горизонтальная поверхность, на которую можно присесть. Я устраиваюсь на матах с самыми ужасными мыслями и чувством обречённости. Скоро вернется мама с работы, а меня нет. Куда она пойдет? Где будет искать? Как сильно будет волноваться?
В таком состоянии я пребываю длительное время, не двигаясь и глядя в окно, а затем каким-то чудесным образом я засыпаю. Видимо, истощенный волнением организм берет контроль надо мной и намеревается восстановить силы для дальнейшей борьбы.
***
Пробуждение наступает резко. Из-за шума.
Мне требуется некоторое количество времени для окончательного пробуждения. Тело постепенно просыпается, мозг включается, анализируя обстановку, но из-за внезапного яркого света после кромешной тьмы я слепну и ничего не вижу. Зато отчетливо слышу грохот, многочисленные тяжелые шаги и несколько мужских голосов.
Ох, нехорошее предчувствие… мозг рождает страшные ассоциации: одна обнаженная девушка…замкнутое пространство…и куча парней, пришедших в спортзал не понятно с какими намерениями. Вряд ли, чтобы освободить?
Поэтому я не бросаюсь к моим освободителям с радостными воплями, наоборот максимально замираю, прячась за стопкой матов. По идее меня не должно быть видно.
Сонное марево мгновенно пропадает, едва я осознаю, в какую историю угораздило влипнуть. Я осторожно и, почти не шевелясь, присматриваюсь к парням и наблюдаю за происходящим. К этому моменту глаза уже полностью адаптируются к яркому освещению.
— Ребят, ну что вы в самом деле? Я ведь ничего такого не сделал? — незнакомый голос, приправленный щепоткой страха, просит о помиловании.
Ответа не слышу, зато вижу, как парни в количестве шести человек совершенно молча обходят говорящего по кругу, своими телами захлопывая страшную ловушку. Будто стая хищных акул кружат вокруг жертвы в ожидании сладкого вкуса крови.
Напуганный парень, находящийся в центре, тут же с мольбой бросается к конкретному человеку:
— Камиль, ты же сам недолюбливаешь Алмаза? Вы с ним в контрах! Тебе тоже выгодно постебаться над ним!
Этот ужасный человек тоже здесь? Мне его не видно, поскольку он находится на заднем плане, будто бы лишний человек, не принимающий участия в разбирательствах, а прибывший на легкую прогулку перед сном.
Я с еще большим волнением вжимаю шею в плечи и очень осторожно лежу, чтобы не привлечь своей возней опасных парней. За стопкой матов меня не должно быть видно, но это мало успокаивает. С каждой секундой сердце еще взволнованнее бьется, и скоро я совсем оглохну из-за его громкого стука. Но пока слышу ответ Камиля:
— Неееее, щенок, не путай. Мои дела с Алмазовым не имеют ничего общего с происходящими событиями. Мне просто любопытно, с какой целью ты устроил это шоу с фотками?
Камиль не стоит в кругу, а беззаботно прогуливается вдоль площадки возле парня, при этом делает вид, что происходящее его не сильно беспокоит. В руке же крепко держит раскладной нож. Периодически с угрозой то обнажает лезвие, то скрывает, будто бы не знает, как лучше поступить.
— Я…Я… — парень заикается. Не может четко сформулировать мысль.
С опаской поглядывает на нож в руках Камиля, который вдруг, приняв какое-то решение, довольный собой улыбается и убирает лезвие, пряча нож в карман кожаной куртки.
— Смелее, мой дорогой друг! — подбадривает парня на признание. — Я ведь не изверг, просто хочу выяснить причины.
— Мне показалось это ввввеселым, — очень осторожно, немного заикаясь, сознается напуганный парнишка.
А Камиль участливо и заботливо уточняет:
— Веселым?
— Ддддаааа… — наверное, обрадованный, что ему не собираются причинять вреда этим ножом, парень немного раскрепощается и честно во всем сознается, почти прекратив заикаться на каждой букве.
— Весело наблюдать, как обычная официантка скачет на Алмазе! А ведь его цыпочки утверждали, что он крайне избирателен в связях. Все замерли в ожидании, кого же соизволит выбрать недосягаемый Алмаз! А тут официантка из села лапает их любимчика… Вот я и решил так сделать. Да, я на этой видюшке и посте с их фотками пол ляма заработал за один день!!! Прикинь сколько цып пересмотрело этот пост с участием Алмаза, столько шумихи вокруг этого видео!
— Значит ты решил… Решил подзаработать, — задумчиво протягивает Камиль.
Тщательно взвешивая услышанное, он кивает своим мыслям. Некоторое время сложно понять, нравится ему ответ или нет. Но совсем скоро становится ясно. Его маска лживой доброжелательности и спокойствия слетает по щелчку пальцев. Ярость ослепляет мгновенно, вспыхивая в его теле, и делает его больше похожим на сумасшедшего. Даже взгляд, его…глаза расширены, как у безумца. Он хватает бедного паренька за шею со стороны спины и унизительно пригибает его за голову вниз. Чтобы показать место, куда парень имеет право смотреть. Только в пол, только преклонив голову. Чтобы не смел даже смотреть на Камиля. Только на его ноги.