Некро Файлы (ЛП)
Так продолжалось до утра. Утром он возвращался к своим машинам, а к нему возвращалась надежда. Нужно верить в себя, он понимал это, он сам кричал себе эти слова. И хватит жалеть себя. Нужно что-нибудь сделать. Нужно открыться Джози. Да, так он и сделает.
И она будет с ним, ликовал день.
И она посмеется над ним, дразнила ночь.
Так Трегер бегал за ней целый год - год, полный страданий и надежды, первый год, когда он жил по-настоящему. На этот счет его ночные страхи и полдневные ликующие голоса были согласны; он ожил. И он уже никогда не вернется к тому пустому существованию, которым была его жизнь до встречи с Джози; и уж точно никогда не вернется в мясную лавку. В этом, по крайней мере, он был твердо уверен. Возможно, он изменится и еще кое в чем, и наступит день, когда он найдет в себе силы поговорить с Джози.
* * *
В тот вечер Джози и зашла к нему в гости с парой друзей, но друзьям пришлось рано уйти. И вот около часа они просидели наедине, болтая ни о чем. Наконец ей настало время уходить. Трегер сказал, что проводит ее до дома.
Пока они шли по длинным коридорам, он слегка обнимал ее за талию и наблюдал за выражением ее лица, за игрой тени и света на ее скулах, когда они проходили от фонаря к фонарю.
- Джози, - начал он. На душе у него было так хорошо, так легко, так тепло, и слова сами собой сорвались у него с языка: - Я люблю тебя.
Она сразу же остановилась, высвободилась из его объятий, отступила назад. Рот у нее приоткрылся, совсем чуть-чуть, и что-то вспыхнуло и погасло в ее глазах.
- Ой, Грег, - проговорила она. Ласково. Мягко. Печально. - Нет, Грег, нет, не надо, не надо.
И замотала головой.
Немного дрожа, беззвучно что-то бормоча, Трегер протянул руку. Но Джози не взяла ее. Он нежно коснулся ее щеки, но она, не произнеся ни слова, увернулась от его прикосновения.
И вот тогда, впервые в жизни, Трегер по-настоящему задрожал. Из глаз у него полились слезы.
Джози провела его к себе в комнату. Там, сидя друг против друга на полу, не прикасаясь друг к другу, они наконец поговорили.
* * *
Д.: ...я уже давно знала... пыталась дать тебе понять, Грег, просто мне не хотелось действовать напрямик и... Я не хотела делать тебе больно... такой хороший человек... не сомневайся...
Т.: ...с самого начала знал... что никогда... обманывал себя... хотелось верить во что бы то ни стало... Прости, Джози, прости, прости, простипростипрости...
Д.: ...боялась, что ты снова вернешься к той жизни... не надо, Грег, пообещай мне... нельзя сдаваться... нужно верить...
Т.: Зачем?
Д.: ...у человека, который не верит, нет ничего... мертвый... ты способен на большее... отличный погонщик... уезжай из Скрэкки, найди что-нибудь... это не жизнь... кого-нибудь... у тебя получится, получится, вот увидишь, только не оставляй надежды, продолжай верить...
Т.: ...ты... всегда любить тебя, Джози... всегда... как же я найду кого-нибудь... никогда никого, похожего на тебя, никогда... особенная...
Д.: ...ох, Грег... столько людей... оглянись вокруг... откройся...
Т. (смех): открыться?.. впервые в жизни говорю с другим человеком...
Д.: ...если нужно, мы еще поговорим... я буду говорить с тобой... было столько любовников, все хотят уложить меня в койку, быть друзьями гораздо лучше...
Т.: ...друзьями... (смех)... (слезы)...
II
Надежды на будущее
Костер уже давно догорел, и Стивенс с лесником отправились спать, а Трегер с Донелли все еще сидели у остывающих углей, возле границы чистых земель. Они тихонько беседовали, стараясь не разбудить остальных, и слова их надолго повисали в беспокойном ночном воздухе. Не вырубленный еще лес, стеной возвышавшийся у них за спинами, был неподвижен и тих, как мертвец: вся вендалийская фауна разбежалась от звуков, которые в течение дня производила флотилия лесопильных машин.
- ...полная бригада на шести лесопильных машинах - представляю, как это непросто, - говорил Донелли. Это был бледный, робкий юноша, весьма привлекательной внешности, но слишком застенчивый и оттого неловкий. В косноязычии Донелли Трегер узнавал отголоски собственной юности. - На арене ты бы многого добился.
Трегер кивнул, задумчиво глядя на угли, которые ворошил палкой.
- Ради этого я и приехал в Вендалию. И однажды пришел на гладиаторский бой - только однажды. И этого раза хватило, чтобы я передумал. Полагаю, у меня бы отлично получилось, но само это зрелище оказалось совершенно тошнотворным. Те деньги, которые мне платят здесь, смешно даже сравнить с тем, что я получал в Скрэкки, зато эта работа... как тебе сказать... чистая. Понимаешь?
- Вроде да, - ответил Донелли. - Но все-таки это ведь не то чтобы живые люди, ну там, на арене. Так, мясо... Ты просто делаешь так, что тела становятся такими же мертвыми, как их сознание. По-моему, так рассуждать логичнее.
Трегер усмехнулся:
- Знаешь, Дон, ты слишком уж увлечен логикой. Надо бы тебе научиться чувствовать. Слушай, когда в следующий раз будешь в Гидионе, сходи-ка на гладиаторский бой и посмотри, на что это похоже. Ты увидишь, как это отвратительно. Отвратительно! Трупы, спотыкаясь, неуклюже шатаются по арене, вооруженные топорами, мечами и кистенями, и рубят и режут друг друга. Это бойня, и больше ничего. А публика? Как они орут при каждом ударе! И смеются. Они смеются, Дон! Нет, - oн решительно покачал головой. - Ни за что.
Затеяв спор, Донелли никогда не сдавался.
- Но почему? Грег, я не понимаю. У тебя бы получилось отлично - лучше, чем у других. Я же видел, как ты управляешься со своей бригадой.
Трегер поднял на юношу взгляд и внимательно посмотрел на него. Тот сидел молча и ждал ответа. Вспомнились слова Джози: откройся, будь искренним. Прежнего Трегера, нелюдимого Трегера, который вел одинокое существование в своей комнатухе, в одном из спальных корпусов Скрэкки, уже не было. Он вырос, он изменился.
- Я знал одну девушку, - начал он медленно, тщательно взвешивая каждое слово. И с каждым словом открываясь. - Там, в Скрэкки, была одна девушка, Дон, которую я любил. Но у нас, как сказать, в общем, не сложилось. Наверное, потому я и оказался здесь. Я ищу чего-то другого, чего-то лучшего. Понимаешь, в этой жизни все связано, - Трегер замолчал, задумался, стараясь подобрать нужные слова. - Эта девушка... ее звали Джози... Мне хотелось, чтобы она полюбила меня. Понимаешь? - cлова приходили с трудом. - Чтобы она восхищалась мной и так далее. Так вот. Да, конечно, я бы отлично управился с трупами на арене. Но Джози бы никогда не полюбила человека, который занимается подобными вещами. Конечно, она уже осталась в прошлом, но все равно... Управляя трупами на арене, я никогда не встречу человека, которого хотел бы встретить, - oн резко встал. - Не знаю. По-моему, это самое важное, для меня, по крайней мере. Оказаться достойным Джози - кого-нибудь вроде нее, когда-нибудь. Надеюсь, что скоро.
Донелли не ответил ни слова; он безмолвно сидел в лунном свете, кусая губу и не глядя на Трегера; его логика здесь оказалась бессильна. А тем временем Трегер, для которого длинные коридоры остались уже далеко позади, в одиночестве отправился в лес.
* * *
У них сложилась дружная, хорошо сработавшаяся бригада: трое погонщиков, лесник, тринадцать трупов. Каждый день они теснили лес все дальше, и Трегер шел впереди, вступая в бой с дикой природой Вендалии, с зарослями колючего кустарника, с крепкими серыми деревьями, которые щетинились железными шипами, с хлещущими резиновыми ветвями, враждебными лесными зарослями, навстречу которым он посылал свои шесть лесопильных машин. Машины эти были куда меньше, чем рудоперерабатывающие, которыми он командовал в Скрэкки, к тому же гораздо быстрее, маневреннее, сложнее в устройстве и в управлении. Шестью такими агрегатами Трегер управлял с помощью трупов и седьмым - собственными руками. Стена диких зарослей каждый день падала под его воющими топорами и лазерными ножами. За ним следовал Донелли, который вел три лесоперерабатывающие машины, каждая размером с гору, - они превращали спиленный лес в бревна, готовые к дальнейшему использованию для нужд Гидиона и других городов Вендалии. Далее шел Стивенс, третий погонщик, который с помощью огневой пушки выжигал пни и плавил камни, а также вел грунтовые насосы, которые подготавливали почву для земледелия. Замыкал процессию лесник. Все это было очень непростым делом, за которым стояла целая наука.