Кто суккуба? Я суккуба?! (СИ)

— Что теперь? — Виль улыбнулся растерянно переминающейся с ноги на ногу суккубе. — Есть смысл продолжать расследование или уже нет? У нас дальше по плану значилось еще одно задание: проверить алиби Василия.
Клава кивнула, чертенок из ликероводочного рода-племени совершенно вылетел у нее из головы. Не мудрено, после таких-то полетов!
— Это здесь близко, заодно отдохнешь и немного расслабишься, тебе не повредит, — пообещал Вильгельм, заботливо подставив локоть.
Клава улыбнулась: они отправились в ночной клуб, совсем как гулящая парочка: его пиджак на ней, ее юбка помята, ворот растянут. Он вообще в таком виде, будто в клумбе резвился полночи! Что о них люди подумают, представить стыдно.
А тревожную мысль о Флавиане она прогнала из разума. Кто она ему, чтобы он исповедовался ей во всех секретах? Просто случайная знакомая, попаданка, девушка на одну ночь, таких у него полгорода и пригород. Захочет, сам потом расскажет. А если нет, то и не надо. В конце концов, в смерти Михаэля она не виновата. И труп его тоже не она похитила. Так что ж ей казниться? В чужом городе, в чужом мире — единственное, что она может, так это плыть по волнам. Главное, стараться удержаться на плаву и позаботиться о Персике. Остальные здешние обитатели жили прежде без нее, значит, и в будущем обойдутся без ее переживаний.
Твердо решив это для себя, Клавдия переступила порог бара. И за короткие полчаса умудрилась напиться до поросячьего облика.
11
— Так ты свидетель? — в очередной раз переспросила Клава и икнула.
Она всю жизнь считала, что пьяное икание лишь наигранный символ злоупотребления алкоголя — и вот, дожила! Ощущая твердую уверенность в собственной трезвости, Клава икала, как последняя пьяница. Мысленно проклиная не вовремя взбунтовавшийся голодный желудок, в который незаметно для себя самой залила уже шестой коктейль, она продолжала самоотверженно восседать на высокой барной табуретке — и наседать с допросом на красавчика бармена.
Ее расфокусированный взгляд развратно ласкал его скульптурный высокий лоб с декадентской челочкой, уложенной блестящей незыблемой волной. Его густые брови восхищали суккубу до изумления. Его нос, достойный римских императоров, казался ей весьма привлекательным. О губах и волевом подбородке с ямочкой даже упоминать не стоит — Клавдия облизывалась на рот в целом и на каждую губу в отдельности. А как играли мускулы на его плечах под белой рубашкой с запонками на манжетах, когда он протирал полотенцем очередной бокал! А его мужественная широкая грудь, обтянутая жилетом в мелкую полоску!..
Клавдия засмотрелась, мусоля очередную соломинку в очередном коктейле, позабыв почти обо всём на свете, — и в упор не видела, что над столешницей стойки мелькают не только две мужественные ловкие руки, но также деловито порхают еще более ловкие щупальца с присосками. Длинные гибкие тентакли прекрасно управлялись как с бутылками, так и со стаканами, бокалами, соломинками и коктейльными зонтиками. Ведь присоски — это вам не человеческие неуклюжие пальцы, из присосок ничего не выскользнет, а значит и не разобьется. В общем, пока бармен делал вид, что стоит на месте и внимательно слушает излияния новенькой клиентки, остальные многочисленные посетители заведения по-прежнему получали первоклассное быстрое обслуживание.
— Прости, еще раз повтори, как тебя? — смущенно и кокетливо хихикнула Клава.
— Стив, — ровно повторил бармен. — Стив Спрут.
— Стив… Стивен — Стефан — Степан… — просклоняла Клава. Опять хихикнула, затем изобразила всем лицом, как сумела, пронзительный взгляд роковой красотки: — Скажи мне, Стёпа, значит, ты подтверждаешь алиби Василия?
— Подтверждаю, — в восьмой раз за час не изменил своему слову невозмутимый Стив. Повторил, чтобы у «следовательницы» записалось на «подкорку»: — Василий у меня работает официантом на подхвате. Вчера было много посетителей, а этот стручок явился уже нетрезвым, на рабочем месте вылакал в одно рыло бутылку недешевого виски, после чего полночи танцевал на столах, развлекая посетителей, и отлынивал от работы всю смену.
 
— А мне он клялся, будто непьющий! До скольки — ик! — он танцевал? — перегнула брови Клавдия, оперлась локтем о столешницу, водрузила на ладонь подбородок, но не удержала тяжелую голову и сползла по руке щекой.
— До полуночи, — сказал Стив третий раз за час.
— А где он был в ноль-пятнадцать? А? А?! — привстала Клавдия для убедительности.
Когда она сделала столь рискованное движение, Вильгельм, который сдался и ушел на танцпол после провалившейся попытки отобрать у суккубы четвертый коктейль, ринулся обратно сквозь толпу ей на помощь. К счастью, Клава вспомнила, что у нее имеются крылышки и хвост: выпустив оные на волю, ей удалось удержать равновесие и не сверзнуться с шаткого табурета.
— В ноль-пятнадцать Василий был в кладовке, где я его запер, чтобы он немного поспал и протрезвел, — стоял на своем Стив. — Но так как Василий не желал спать, он продолжил развлекать посетителей, перейдя от танцев к пению романсов.
— Это ты так говоришь! — протестующее замахала указательным пальцем Клавдия. — А вдруг ты запер в кладовке не чертенка, а магнитофон?
— Что, простите? — не понял незнакомого слова бармен.
— Клава! — подошел Вильгельм, обнял спутницу, принялся умолять: — Клавочка, всё в порядке, никакого магнитофона не было. Я опросил уборщицу и вышибал, они подтверждают, что Васька ругался с ними через дверь. Это точно был он. Ни одно звуковоспроизводящее устройство не способно разумно материться в ответ на обращенные к нему вопросы. Может, хватит? Пойдем домой?
— «Разумно»? — хмыкнул Стив.
— У-у-уйди, у-упырь! — шлепнула Виля по рукам Клава, чтобы не лапал ее без особого дозволения. — Дай мне с хорошим мужик… — ик! — …ком пообщаться. Он единственный в этом мире меня не домогается… А! О! Слушай, Стёпа, а пойдем с тобой в кладовку, а? А? — Она принялась соблазнительно улыбаться и подмигивать обоими глазами по очереди.
— При всём уважении, но у меня есть любимая женщина, — вежливо отказался бармен.
— Вот бабе повезло! — вздохнула Клава завистливо. — Красивая она, наверное, у тебя, да?
— Очень, — заулыбался Стив.
— Наверное, уж не такая толстая, как я, — шмыгнула носом Клава. — И не суккуба легкого поведения.
Вильгельм со вздохом закатил глаза к потолку, затем выразительно переглянулся с барменом. Тот незаметно для Клавы пожал плечами: мол, все бабы одинаковые, терпи. Заказав себе особый охлажденный коктейль в герметичной одноразовой упаковке, вампир, потягивая красную жидкость через соломинку, снова ушел в танцевальную зону клуба.
— Они мне все врут, Стёпа, — произнесла Клава с почти трезвой интонацией. Обиженно покосилась вослед вампиру. — С первого же дня в этом мире меня окружает вранье.
— Полагаешь? — произнес бармен.
— Чую задницей! — поклялась суккуба. — Она у меня, знаешь, какая чувствительная? У-у!.. И Флаф среди этих врунов самый завравшийся.
— Он же инкуб, ему по профессии положено уметь врать дамам, — заметил бармен.
— Нет, ты не думай, у меня не эта самая, как ее, не паранойя! — даже не слушала собеседника Клавдия, изумленная внезапным пониманием собственного положения. — Они все недоговаривают. Ну, я понимаю, что я здесь чужая, я вообще многого не понимаю в при… — ик! — …нципе. Но это так тяжело — чувствовать, что тебя используют! Ради каких-то своих темных делишек, о которых мне знать не положено. Держат меня за круглую дуру. Круглую, ы-ы…
— Прости, но у тебя разыгралось воображение, — заверил ее Стив. — Попаданки абсолютно непредсказуемые существа. Вас совершенно невозможно использовать. Один шанс на миллион, что в нужный момент в нужное место случайно занесет нужного человека.
— Или нелюдя, — добавила Клава. — А ты откуда знаешь?
— Вчера в репортаже показывали, — пожал плечами Стив. — Но это все знают, проверенный факт. Так что успокойся и держи голову гордо! Ты красавица, и мужики вокруг тебя вьются тучами, так воспользуйся этим — живи и наслаждайся жизнью!