Кто суккуба? Я суккуба?! (СИ)

Никогда бы она не подумала, что парень способен сражаться за свою невинность до последнего всхлипа! Лишь когда она просто села на его вялый член и усилием лона вобрала его в себя, точно как, обедая, засасывала вареные вермишелины из тарелки спагетти — он признал первое поражение. Затих, тихонько всхлипывая и подвывая, закрыл лицо ладонями, отдавая свое тело на милость победительницы. Клаве стало его даже немножко жалко, чуть-чуть заворочалась совесть: он просто не хотел изменять своему парню! А она пристала, с честного пути сбивает… Но отступать поздно. Заткнув совесть вместе с внутренним голосом за компанию, Клава занялась художественной выездкой на безучастном эльфе.
Уж она мстительно отвела душу! Вытворяла с ним всё, что приходило в голову: лизала в разных предположительно чувствительных местах, целовала везде, где дотягивалась, щекотала волосами и гладила грудями, обнимала, ласкала — ноль отдачи! Даже не раскраснелся нисколько, только морщился и терпел, как сеанс скверного массажа.
Она не отступилась: плюнула на обещание не применять магию и взялась исследовать энергетические каналы. Проделала с ним всё, что испытала на вампире. Но если Вильгельм от ее стараний и перевозбуждения уплыл под конец в обморок, то этот остроухий вредина даже не воспрянул членом. Клава аж растерялась, гадая, что же сделать с этой вялой сосиской.
И тут ее осенило! Она вспомнила саму себя в момент потери девственности и старания Флавиана. Клава ухмыльнулась так, что эльфа под ней передернуло в предчувствии ужаса. Впрочем, снова забарахтаться он не успел — она ловко перевернула его на живот, села на поясницу и принялась охаживать ладную подтянутую попу. Сперва действовала языком и пальцами, смоченными для скользкости в ее собственных соках, благо эльф ей попался не только занудный, но и до скрипа чистоплотный. Постепенно попытки вырваться сменились крупными вздрагиваниями в такт ее бесчинствам, а обиженный скулеж судорожными вздохами. Опять переворот — и Клава с торжеством насадилась на воспрявший член, плотно обхватила его влажными жадными губами, стиснула и снова всосала в себя.
Взглянув на нее, на ее раскачивающиеся груди, эльф горестно застонал и вознамерился снова опасть духом и телом, но не тут-то было! Клава ему унывать не дала: распахнула крылышки, выпустила хвост — и ввинтилась юрким кончиком в укромную дырку в его пятой точке, которую успела хорошенько растянуть и смазать.
Эльф вскинулся снова, распахнув глаза, забыв выдохнуть. Клава, чтобы он напрасно не махал руками, мгновенно примостила его ладошки себе на бюст.
— Ты!.. — обличающе прошептал он срывающимся голосом, ибо проблематично объясняться связно, когда в тебе полметра хвоста, крутящегося там, как штопор. — Ты!!!..
— В тебе не член чужого мужика, поэтому ты своему благоверному не изменяешь, — осклабилась суккуба. — Расслабься уже, ну? Наслаждайся! Когда еще твой муженек тебе разрешит попробовать женской ласки.
И она принялась плавно опускаться и снова привставать на коленях, то выпуская почти до головки из себя его наконец-то ожившее достоинство, то заглатывая обратно до самых яичек, в тесную теплоту и обволакивающую мягкость. При этом она, сама удивляясь такой своей многозадачности, не оставляла без внимания хвост: двигала им то быстрее, то медлительно томно. То проникала настолько глубоко, что на тощем животе можно было увидеть ходящий туда-обратно бугорок, то вынимала почти до конца, кисточкой дразня края трепещущего отверстия. Одним словом, пригодились уроки ликероводочного чертенка.
И даже при этом эльф оказался жутко упрямым! Пытка продлилась не меньше получаса, Клава уже потеряла надежду на выигрыш и в уме сочинила речь с извинениями. Натруженные мышцы ног ныли, скакать так долго «верхом» ей еще не доводилось. Даже хвост устал! Но наконец-то тот расслабился, и она ушам своим не поверила, уловив слабый выдох. Однако струйка семени, выплеснувшаяся в ее уныло чавкающее по инерции лоно, подтвердила долгожданную победу.
Эльф распластался на кровати, опустошенный, в прямом смысле слова затраханный до мушек в глазах.
 
Клава полюбовалась на результат своего упрямства — и поняла, что полностью удовлетворена свершившейся местью.
— Спасибо, — негромко и хрипло, но чертовски насмешливо произнес эльф, когда она одевалась, стоя к нему спиной. — Это было познавательно.
— Рада, что понравилось! Обращайтесь в любое время!
Фыркнув, Клава подобрала свою одежду с пола и покинула спальню с гордо поднятой головой.
17
Спустя полчаса блужданий по незнакомым улицам Клава поняла, что заблудилась. Как это у нее получилось, имея при себе техно-магический навигатор, встроенный в коммуникатор, она сама не понимала. Логично: если бы понимала, то не тупила бы столь отчаянно и нашла бы путь к центральной площади. Возможно, марафон секс-мести с эльфом пагубно отразился на ее разуме, временно сделав еще большей дурой, чем она была доселе — так ей сейчас самокритично представлялось.
Живописный район выглядел еще более высокомерным и неприветливым, чем показался ей в начале. И спросить дорогу было не у кого — никаких прохожих на всех пройденных улицах и переулках. Стучаться в незнакомые дома она стеснялась, утешая себя мыслью, что все местные жители днем кукуют в Академии, а значит, ей никто и не откроет. Звонить же Флавиану или тем более Сирене совершенно не было желания — всё равно, как собственноручно расписаться в своем ничтожестве.
От зарождавшейся в душе истерики Клаву спас счастливый случай: заслышав смутно знакомое цоканье, она припустила бегом по переулку:
— Постойте! Подождите, пожалуйста!
Завернув за угол, она узрела удивленного пони-кентавра, который только что закончил выставлять перед дверью одного из домов пакеты с заказанными покупками.
— Эдди? — выдохнула суккуба с облегчением, от страха мгновенно вспомнив имя парнишки.
— Добрый день! — робко улыбнулся он в ответ. — Вы здесь по делам?
— Угу, — закивала Клава. — Представляешь, заблудилась тут, как в лабиринте! Брожу битый час и не могу понять даже, в каком направлении идти!
— Это бывает, — утешил ее Эдди, тряхнув длинной пшеничной гривой, которой позавидовали бы подиумные модели. — Когда заходишь в дальние кварталы, откуда не видна башня Основателя, то сразу теряешь ориентир. Она как маяк, и к этому сильно привыкаешь, если живешь в центре.
— А ведь точно! — всплеснула руками Клава. — Но как же удачно я с тобой столкнулась.
Парень залился румянцем, опустил жирафьи ресницы. С усилием заставил себя перестать ей «выкать».
— Давайте, я… тебя провожу? Или лучше подвезу, точно! Наверняка устала тут ходить в туфлях-то…
И он принялся суетливо сгребать со своей крутобокой конской части опустевшие сумки, которые были связаны ручками по двое и переброшены через спину, словно натуральные подседельные котомки. Предполагалось, что Клава заберется на него, а сумки он может и в руках нести.
— Мне? Верхом на тебе покататься? — рассмеялась Клава. — Да ты что, я же тяжелая!
— А я грузоподъемный! — заверил ее кентавр. — Ты не смотри, что я пони, мы лошадям и верблюдам не уступаем! Зато с нас падать проще, — добавил он, явно стараясь пошутить, что не очень вязалось с испуганным от собственной смелости видом.
Клава оценила, захохотала.
— Да нет, я же не умею верхом ездить! — отнекивалась она. И сама покраснела, вспомнив, как только недавно скакала на эльфе.
Чуть не сболтнула: «Тем более без седла!» — но вовремя прикусила язык, побоявшись обидеть, ведь разумным существам сбруи не положено, а свободолюбивым кентаврам, наверное, вообще седла представляются сродни рабским ошейникам.
Поглядев на расстроенного ее колебаниями парнишку, Клава решила, что стоит попробовать: во-первых, ноги ее и вправду плохо держали после постельных упражнений, а во-вторых, убедившись, что наездница из нее никакая, Эдди через пару минут взаимных мучений ее просто вежливо ссадит на землю и чинно-спокойно проводит до центра.