Круг невинных
Накануне вечером, не в состоянии уснуть в комнате Винсента, он принялся рыться в вещах своего дяди. В шкафу под одеждой Александр нашел много картонных коробок. Большинство из них были набиты старыми фотографиями. Снимок, который больше всего привлек его внимание: Рафаэль в возрасте семнадцати-восемнадцати лет – столько, сколько сейчас ему самому, – верхом на мощном мотоцикле. В его позе было что-то смешное и наигранное: прямо Марлон Брандо в «Дикаре». Поза Рафаэля была лихой, и в его загадочном взгляде Александр прочел ту ложную уверенность, которая была свойственна ему самому.
В другой коробке он заметил «беретту», завернутую в прозрачный пластиковый пакет. Александр никогда в жизни не притрагивался к оружию. Некоторое время он крутил пистолет в руках; тот показался ему на удивление тяжелым. Юноша ничуть не удивился, увидев в комнате своего дяди спрятанное оружие. Действительно, несколькими часами раньше он был смущен разговором дяди с Жюстиной Неродо, когда те удалились, чтобы приготовить кофе. Я служил в полиции пятнадцать лет, пока не понял, что эта работа не для меня. Найдя пистолет, Александр даже представить себе не мог, что потом унесет оружие с собой. Но именно это он сделал перед тем, как убежать через окно, почувствовав угрожающее присутствие тех людей.
И вот, сам того не зная, он держит в руке личное оружие своего отца… Несмотря на спешку, юноша успокоился и даже ощутил некоторую безмятежность. Через несколько часов – во всяком случае, он на это надеялся – его история подойдет к своему завершению.
Покинув машину, Александр направился к телефонной кабине, стоявшей на парковке. Из осторожности он поехал в Котре без мобильного телефона. Одного из плексигласовых окон не хватало, и юноша не был защищен от холода, который становился все сильнее. Александр обрадовался, что у него есть номера мобильных телефонов Жюстины и Винсента: лейтенант во время их первой встречи в лицее Массена дала ему карточку, а дядя оставил ему свой номер после похорон. Скорее всего, похитители забрали и мобильники своих жертв.
Эти номера представляли собой единственную возможность связаться с теми, кто преследовал его все три года. Александр снял трубку, вставил голубую карточку и набрал первый номер. Теперь он решил установить свои правила игры.
5Ее голова была обмотана чем-то вроде плотного капюшона, и Жюстина чувствовала, как ей становится все труднее нормально дышать. Откуда-то изнутри поднимался страх. Мысли ее были в беспорядке: она никогда не предполагала, что с ней может случиться такое. Профессия научила ее сохранять спокойствие в любых ситуациях, даже самых рискованных, но то, что происходило сейчас, становилось для нее чересчур сложным.
Пробуждение в этой холодной безликой комнате погрузило ее в непривычную тоску. Ей понадобилось довольно много времени, чтобы осознать, что она находится в полной власти тех, кто ее похитил.
Решив вести расследование единолично, Жюстина не осознала до конца, на какой риск идет. Тогда она испытала лишь эмоциональный голод, сильнейшее, почти ребяческое желание пуститься в приключения.
После многих часов ожидания за ней пришли, но не дали никаких объяснений. Ей приказали сохранять спокойствие, если она не хочет, чтобы к ней применили силу. В то самое мгновение, когда ей надевали на лицо капюшон, Жюстина подумала об изображениях заложников, которые она видела по телевизору или в Интернете: брошенные на землю, беззащитные, с руками, связанными за спиной, они ожидали своей участи: быть задушенными или застреленными в голову.
Ей пришлось долго идти; ее вели за руку, что в такой грубой форме указывало ей, куда идти. На каждом шагу она боялась упасть и слышала свое неровное дыхание, с трудом проходящее сквозь ткань капюшона. Ей хотелось убежать, отбиваться, сопротивляться этому унижению, но она знала, что все попытки заранее обречены на неудачу.
После нескончаемой ходьбы, состоящей из подъемов и спусков, Жюстина поняла, что ее вывели на автостоянку: звуки, характерные для большого пространства, явный запах машин не оставляли в этом ни малейшего сомнения.
Если они забрали мальчишку, она немного поставила бы на свою шкуру. У них наконец появилось то, что они хотели; почему бы теперь не избавиться от нежелательных свидетелей? На самом деле никто не был в курсе ее инициативы. Даже Марк Монтейро не имел достаточно информации для какого-либо конкретного вмешательства.
Ее заставили сесть в машину, которая, судя по запаху, была совсем новой. Похоже, там находилось трое мужчин: шофер, потом тот, который привел ее, и третий, на пассажирском месте. Трое неизвестных хранили молчание, если не считать нескольких слов, брошенных водителю:
– Поехали, через двадцать минут надо быть на месте.
Жюстина не могла решить, успокоили ее эти слова или, наоборот, взволновали. Кто командует этими типами? Она знала, что ее похищение связано с армией или секретной службой. Не собирались ли они избавиться от нее, пользуясь полной безнаказанностью? Не паникуй, Жюстина. Они хотят, чтобы ты боялась за свою жизнь; это даст им уверенность, что ты больше никогда не будешь вмешиваться в их дела. Они запугивают тебя, и больше ничего.
Машина выехала с автостоянки и направилась по наклонному въезду, который был настолько крутым, что вызвал у нее тошноту. Обычным пассажиром она всегда чувствовала себя бодрее.
Теперь они ехали по дороге. Машина шла на полной скорости – по крайней мере, Жюстина это чувствовала. Она не имела ни малейшего понятия, день снаружи или ночь. Нельзя было позволять панике взять над нею верх. Надо оставаться настороже, пользоваться всеми оставшимися возможностями, чтобы найти средство сбежать от похитителей…
Вдруг машина снизила скорость и под скрип гравия припарковалась у обочины. Однако ничего не произошло. У Жюстины сложилось впечатление, что они двигались не больше двадцати минут.
– А теперь? – произнес мужской голос.
– Ждем. Они не должны опоздать со своим сигналом.
– Ты точно все хорошо понял?
– За кого ты меня принимаешь?
Жюстина не могла представить себе сцену, которая происходила в нескольких сотнях метров от нее, на месте, где днем находилась импровизированная автостоянка, а сейчас было пусто. Стоя перед седаном, Полифем держал во рту сигарету, раскаленный кончик которой светился в темноте. Он сделал глубокий вдох и выдохнул облако дыма в прохладный ночной воздух.
– Quousque tandem abutere patientia nostra? [50] – прошептал он сквозь зубы.
– Извините, месье, что вы сказали? – спросил его охранник.
– Ничего, – ответил Полифем.
Да, Александр уже очень долго злоупотреблял его терпением. Тем не менее мужчина испытывал к этому юноше что-то вроде нежности, смешанной с уважением. Он настолько презирал слабых и непостоянных взрослых, что ум и сила этого ребенка порождали в нем восхищение с ноткой ревности. Полифем никогда не считал его врагом: он знал, сколько важного они могли бы сделать вместе, если бы удалось его убедить. Они оба заполучили бы почти безграничную власть.
Реакция Александра была предсказуема. У него не оставалось другого выхода, как только связаться с ними, позвонив на мобильный телефон Винсента Нимье. Полифем хорошо знал, что Александр никому больше не позвонит, особенно в полицию. Он – чудовище, воплощенное зло и, как все чудовища, одинок. С обескураживающей простотой юноша предложил обмен: через несколько месяцев он станет совершеннолетним и будет готов сдаться и вытерпеть все эксперименты, какие надо, за освобождение Неродо и своего дяди. Это условие sine qua non.
Полифем не мог отказать; желание заполучить этого юношу стало для него настоящим наваждением. Чтобы сохранить за собой преимущество, он сам выбрал место встречи. Александр согласился безо всяких условий, и Полифем услышал в его голосе некоторое смирение. Наконец-то он все осознал и готов к тому, что его заберут.