Зеркальщик. Счастье из осколков (СИ)

- Меня вот что смущает, Варенька, - Всеволод опустился в кресло, обхватил колено руками. – Не верю я, что Евдокия даром Зеркальщика в такой мере владеет.
- Отчего же?
- Зеркальная магия – мужская магия, дамам она не подвластна, - Всеволод прошёлся по кабинету, отдёрнул и опять задёрнул штору на окне. – Есть легенда, что первое Зеркало огневалось на женщин за то, что кривлялись они перед ним, вертелись долго, вот и лишило оно их возможности чарами зеркальными повелевать. Не знаю, насколько истинна легенда, но ни одна женщина Зеркальщиком в полной мере не была.
Варенька задумчиво покачала серёжку в ухе:
- Может, Дуня чародейство какое тёмное применила, чтобы магию зеркальную подчинить? Жертву там какую принесла али ещё что?
Всеволод Алёнович подошёл к зеркалу, ласково погладил раму.
- Вот что, Варенька, сделайте-ка переход зеркальный.
От столь неожиданного предложения барышня даже растерялась:
- Да я не умею…
- Ничего сложного в этом нет. Приложите руку к зеркалу, подумайте о том месте, где хотели бы оказаться, и шлёпните по стеклу, словно бы по воде.
Девушка послушно подошла к зеркалу, приложила ладошку, красочно представила себе комнату в доме купца Пряникова, в коей уже дважды побывать довелось, и шлёпнула ладошкой. Зеркало чуть слышно зазвенело, в глубине его мелькнули смутные неразличимые очертания, быстро исчезнувшие.
- Вот видите, - вздохнул Зеркальщик, - а ведь Вы моё Отражение, моя душа.
Варвара Алексеевна прикусила губку. Значит, Дуня промышляла не одна, был у неё помощник, а может, даже не один?
- Что интересно, я просмотрел списки Зеркальщиков в нашем городе, ни один из них с купцом Пряниковым не связан, - Всеволод опять опустился в кресло. – А из этого следует что?
- Что связь неочевидна?
Всеволод Алёнович медленно покачал головой:
- Нет, Варенька. Боюсь, мы имеем дело с незарегистрированным Зеркальщиком.
Приметив недоумение, промелькнувшее на личике девушки, Всеволод закатал рукав на рубашке и показал барышне небольшой округлый светло-серый знак на внутренней стороне левого предплечья:
- Смотрите, вот знак регистрации. Ежели я, к примеру, замыслю худое дело совершить с помощью своей магии, то сия метка заблокирует мою силу внутри меня самого. А ежели я найду способ магию свою освободить да преступление совершу, то об этом моментально станет известно в Магическом Управлении. И тогда пойдёт на меня охота не только по всей нашей Империи, но и вообще по всему свету белому. А ежели я ещё и сопротивление окажу в момент ареста, то тогда меня вообще может уничтожить любой маг али страж порядка.
- Какой ужас! – ахнула Варенька.
- Так я же закон преступать и не собираюсь, - усмехнулся Зеркальщик, коему было весьма лестно беспокойство девушки о его благополучии. – Это я так, для примера сказал.
- А когда проходят эту регистрацию?
- По достижении четырнадцатилетнего возраста. Но можно попытаться дар скрыть и не проходить регистрацию. Сие опасно весьма, потому как в случае разоблачения Зеркальщика наказание будет суровое, но, как Вы видите, иногда  всё же так случается.
Варенька затеребила локон, взмахнула ресницами:
- И что же нам делать теперь? Как изобличить лиходея?
Всеволод Алёнович опять прошёлся по кабинету, постоял у окна, бездумно проследил взглядом за разграявшимися к перемене погоды воронами, потом звучно шлёпнул рукой по подоконнику:
- А сделаем мы вот что, Варенька. Вы попытаетесь скликать птиц да зверей и дать им приказ во все уголки заглядывать, все щёлки вынюхать, а найти-таки Евдокию. Далеко она сбежать не могла, денег у неё нет, на частое использование магии сил много нужно, пополнять кои у неё также нет возможности. Так что, полагаю, обнаружить её возможно, тем более с Вашим чудодейственным даром.
Варвара Алексеевна при этих словах польщённо зарделась, мало кто всерьёз воспринимал её дар разуметь язык звериный, а уж тех, кто искренне им восхищался, было и того менее.
- Я же попытаюсь узнать неведомого Зеркальщика.
Барышня встрепенулась, моментально упомнив, как Всеволод Алёнович пытался развеять чары Кривого зеркала, наложенные на поместье купца Пряникова неведомым чародеем. Девушка до сих пор не могла без содрогания вспоминать, как текла кровь из разверзшегося на щеке Всеволода шрама.
 
- А не опасно сие? – осторожно спросила Варенька, в волнении теребя локон. – Прошлый раз, помнится…
Зеркальщик озорно, по-мальчишески рассмеялся, блеснул серыми очами:
- Так прошлый раз я развеять чары пытался, а в этот раз хитрее поступлю. Рушить ничего не стану, вплетусь осторожно, словно золотая нить в вышивку. Сил на это меньше потребуется, а толку больше выйдет.
Варвара Алексеевна прикусила губу, удерживая рвущуюся наружу просьбу остаться и хоть одним глазком посмотреть на неведомую волшбу. Страсть как интересно зеркальную магию в действии опять узреть! Всеволод без слов понял девушку, широко и чуть кривовато улыбнулся, покачал головой:
- Да не интересно сие будет. Сплошной стеклянный перезвон да блики вокруг. Кроме того, ежели что-то пойдёт не так, магия разлетится острыми осколками, а рисковать я Вами, Варенька, не стану. Кстати, вот, примите-ка.
Всеволод Алёнович протянул девушке небольшой блестящий медальон на длинной серебристой цепочке.
- Это Зеркальный амулет. Он отведёт глаза злому человеку и отразит тёмные чары, а самое главное, никто, кроме Вас самой, этот медальон не снимет.
Всеволод хотел добавить, что лично готовил амулет, на собственной крови замешивал, чтобы защищал он от любой беды и напасти, даже если самого Всеволода Алёновича уж не станет, да слова опять мышами по углам разбежались. Ну не приучен Зеркальщик к словесам витиеватым, не на ком было дар красноречия оттачивать! Барышни-то сперва шрам его видели, потом дар Зеркальщика, затем дознавателя, а самого Всеволода, Севу, как ласково назвала его Варенька, за этими масками-заслонами и не углядеть было. Да не шибко они и пытались, честно-то сказать. Одна Варенька в самую суть заглянула, до самого донышка проникла, сердце в сладкий полон взяла.
«Благодарю тебя, Господи, - пылко взмолился Всеволод Алёнович, - за дар дивный, за любовь верную, о коей я и мечтать не смел!»
Варенька меж тем медальон погладила, точно котёнка, покачала на ладошке, а потом торжественно надела, словно это венец Императорский был.
- Спасибо, - прошептала барышня и, зардевшись, чуть слышно добавила, - Сева…
Окончательно застыдившись, Варвара Алексеевна порхнула к окну и распахнула его во всю ширину, звонким щебетом и свистом скликая птиц. Первым прилетел тощий, взъерошенный воробушек, зачирикал воинственно, на все корки ругая многочисленную бестолковую родню и особливо кота Ваську, коий не желает никак угомониться и упокоиться в выгребной яме. Следом прилетел толстый голубь, шуганул воробьишку и заворчал что-то бессмысленно-самодовольное. А затем дверь в кабинет распахнулась, заставив присевших на карниз птиц испуганно перелететь на ближайшую к окну берёзу, и на пороге показался запыхавшийся и чуть встревоженный Устин, трепетно прижимающий пухлый свёрток.
- От, барышня, примите-ко, - проворчал лешик, с видимым довольством избавляясь от ноши и распуская ветки, - ох, и студёно на улке, скажу я вам! В таку погоду не кажная собака хозяина на улицу выгонит!
- Хозяин собаку, - поправил Всеволод, что-то сосредоточенно расставляя и раскладывая у себя на столе.
- А хороший хозяин свою собаку никогда не выгонит, - вскинулся Устин. – Потому как знает, что негоже истязать животину бессловесную.
Варенька меж тем распотрошила свёрток и между шубкой, шапочкой и муфточкой обнаружила горшочек смородинового варенья, связку баранок да дышащие теплом пирожки с капустой. Барышня покосилась на дознавателя. Она-то сама позавтракала без суеты и спешки, а вот он-то успел ли хоть краюху хлеба перехватить? Али с самого утра голодный, весь в дела погружённый?
- Всеволод Алёнович, а Вы завтракали?