Зеркальщик. Счастье из осколков (СИ)

А Всеволод смотрел на нахохлившуюся, точно воробей во вьюгу, девушку и не знал, сердиться ли ему, или благословлять небо за столь щедрый дар. Слушая рассказы о жёнах и возлюбленных бунтовщиков, дерзнувших последовать в суровые северные земли за своими приговорёнными к каторге супругами, Зеркальщик нет-нет, да и мечтал о такой же отважной барышне, готовой не задумываясь последовать за ним на край земли. И небеса вняли его желанию, исполнили его сокровенную мечту, теперь вот думай, как этого птенчика отважного сберечь, чтобы никто ему пёрышки не ощипал.
Всеволод Алёнович глубоко вздохнул и предпринял ещё одну попытку заглушить сердце и воззвать к голосу разума:
- Варенька…
Губки барышни обиженно дрогнули, глаза заблестели от непролитых слёз, в голове зароились злые колючие мысли:
«А вдруг, я уже прискучила Всеволоду, потому он и не хочет со мной на балу появляться? Вдруг, утомила его?»
Смену настроения своего Отражения Всеволод почувствовал стразу, да и о причинах догадался почти мгновенно.
- Мне кажется, Варвара Алексеевна, или Вы меня ревнуете?
Варенька шмыгнула носом, точно была не благовоспитанной барышней, а мальчишкой-сорванцом, застигнутым во время проказы, виновато опустила глаза, прошелестела чуть слышно:
- Не кажется.
И опять невидимая петля захлестнула гордо Всеволода, лишила слов. Никто и никогда раньше не ревновал Зеркальщика, боялись, да, частенько, часто ненавидели, иногда восхищались, порой заботились, но не ревновали никогда. И Всеволод Алёнович замер, словно щенок, выскочивший из дома, впервые в жизни увидевший снег и остановившийся, испуганно поджав хвостик. Что это? Вдруг опасное, вдруг укусит? А мокрый чёрный носик меж тем усиленно шевелится, впитывая незнакомый запах, и лапки подрагивают от желания прыгнуть в это новое неизведанное, сразиться с ним и непременно победить.
«Варенька меня ревнует, - медленно, чуть ли не по слогам повторил Всеволод и, вспомнив старинную присказку про любовь и ревность, с ещё большим удовольствием добавил. – Раз ревнует, значит, любит».
«Обиделся, - решила Варвара Алексеевна, не смея даже взгляд на Зеркальщика поднять, – правильно папенька мне всегда говорил, что недоверие сильнее ножа отравленного боль причиняет. И что мне теперь делать-то? Я же как лучше хотела, думала, будем вместе, точно сможем любой напасти противостоять. А вон как всё вышло. Верно старики говорят, благие намерения ведут в ад».
Окончательно разбередив душу, девушка затравленно подняла голову и, встретившись взглядом с Зеркальщиком, не стерпела и разрыдалась в голос. Всеволод Алёнович подхватил девушку на руки, прижал к себе, утешая, баюкая как напуганного ребёнка, шепча что-то нежно-невразумительное, но удивительно умиротворяющее. Варенка успокоилась, затихла, опять невольно коря себя, но на этот раз за неподобающее взрослой девице поведение.
- Варенька, - Всеволод не дал девушке скатиться в очередную яму, вырытую излишне бдительной совестью, - твоя забота чрезвычайна лестна для меня…
Слова опять попытались сбежать, но Зеркальщик усилием воли призвал их к порядку, кашлянул и продолжил:
- Меня никто и никогда не ревновал…
- Как это? – ахнула Варенька, позабыв о зароке вести себя как подобает благовоспитанной девице и не перебивать кавалера.
Всеволод чуть приметно передёрнул плечами, мол, да вот, как-то так.
- Ты открыла мне новый мир, Варенька, яркий и волшебный, я люблю тебя и не хочу, слышишь, не хо-чу рисковать твоей жизнью!
- А я твоей, - Варвара Алексеевна потёрлась щекой о грудь жениха, вздохнула тихонечко. – Поедем на бал вместе? Мне так спокойнее будет. Я честное слово всё время рядом буду и даже на полшажочка в сторону не отойду.
Всеволод Алёнович помрачнел, замолчал, быстро просчитывая все возможные варианты, как делал всегда, решая дела служебные. Взять с собой Вареньку? Приглашение выписано на два лица, значит, господин губернатор даже не сомневается, что Зеркальщик прибудет со своей невестой. Но на балу наверняка будет Анфиса и добро, если одна, без своего супруга, коего язык не поворачивается отцом назвать. А представлять им Вареньку очень не хочется, Анфиса коварна, она непременно найдёт способ навредить девушке. Так что же, не брать Вареньку с собой? Она барышня благоразумная, поймёт. Понять-то поймёт, только всё равно огорчится и решит, что брезгую её компанией. Да и общество почтенное, гораздое язычки почесать, всенепременно решит, что промеж Всеволодом Алёновичем и его невестой чёрная кошка пробежала. Да бог с ним, с мнением общества, оно никогда не было благосклонно к Зеркальщику, но каково будет Вареньке выслушивать все эти лицемерные охи-вздохи?! Всеволод вздохнул. Как выбрать, какое из двух зол хоть на маковое зёрнышко меньше, как не ошибиться с выбором?
 
- Хорошо, - Зеркальщик тряхнул головой, потёр щёку со шрамом, - ты идёшь со мной. Но, - Всеволод вскинул ладонь, призывая к вниманию, - прежде мы пройдём через наших чародеев, пусть поставят на тебя защиту.
- У меня же твой медальон есть, - Варенька вытянула украшение из декольте и показала дознавателю. – Ты говорил, оно меня от любой беды спасёт.
Всеволод Алёнович непреклонно нахмурился:
- Защиты много не бывает. И на балу из рук незнакомых или мало знакомых людей ничего не принимать, и всё время быть на виду.
Варенька хотела было съехидничать, что её словно не на бал, а на поле боя снаряжают, но благоразумно прикусила язычок. Всеволод сейчас вряд ли смог бы по достоинству оценить остроумие своей невесты, ему большую радость доставят её послушание и покорность. А потом, как минует бал, можно будет и пошутить, и посмеяться. Чай, этим днём жизнь не завершается… По крайней мере, очень хотелось бы надеяться, что всё закончится благополучно.
Как Всеволод Алёнович и обещал, на бал Варвара Алексеевна отправилась едва ли не бряцая защитными амулетами, словно рыцарь бронёй. Всевозможные артефакты и обереги скрывались под блестящими камушками серёг, ожерелья и кольца, прятались в причудливой вышивке на платье и даже в шёлковых цветах отделки юбки. Подаренный Зеркальщиком медальон привычно укрывался на груди, и это был единственный амулет, коему барышня верила абсолютно и безоговорочно. Всеволод благоразумно не стал говорить Вареньке, что отдал ей даже свою невосприимчивость к магии, на случай, если защитные артефакты дадут сбой или не справятся с чародейской атакой. Какой бы стороной не повернулась капризная госпожа удача к дознавателю, Варвара Алексеевна должна быть в полной безопасности. Рисковать жизнью своей невесты Всеволод Алёнович не собирался и готов был защищать девушку даже вопреки её воле.
На торжество Зеркальщик со своей избранницей прибыли в полном соответствии с правилами хорошего тона: с десятиминутным опозданием, дабы дать возможность устроителям торжества подготовиться и собраться с силами. Слуги, получившие от господина губернатора по поводу дознавателя строгий наказ, поспешно провели Всеволода с невестой в зал и представили пред ясные очи градоправителя.
- Всеволод Алёнович, - господин губернатор широко улыбнулся и так развёл руки, что узкий новомодный сюртук угрожающе затрещал, - сокол Вы наш ясный, счастлив лицезреть Вас на нашем скромном торжестве! А эта милая барышня Ваша невеста?
- Совершенно верно, - Всеволод мягко положил свою ладонь на руку Варвары Алексеевны, так, чтобы были видны обручальные кольца. – Позвольте представить: Варвара Алексеевна Изюмова, моя невеста.
- Рад, очень рад, - господин губернатор припал к руке девушки, масляно поблёскивая круглыми чуть на выкате серо-голубыми глазами. – Осмелюсь заметить, Всеволод Алёнович, у Вас обворожительная невеста.
- Благодарю Вас, - прошелестела Варенька, ненавязчиво забирая свою ручку из цепких липких пальцев губернатора и подавляя желание вытереть её о подол юбки.
- Если Вы не возражаете, мы с невестой Вас покинем, - Всеволод чуть дёрнул уголками губ, обозначая улыбку, - играют вальс.
Варенька всплеснула руками, восторженно закатила глазки и прощебетала, подражая Аннушке и истово надеясь, что сестрица о подобной комедии не прознает: