Зеркальщик. Счастье из осколков (СИ)

- Да и чёрт с ним, с домом. Всё равно он мне никогда не нравился.
Никита, коий едва встав на ноги принялся исполнять обязанности врача, сжал руку друга, проверяя пульс, затем заглянул в глаза, простукал грудь и лишь убедившись, что с Зеркальщиком всё благополучно, позволил себе хмыкнуть:
- Что ж ты так, про отчий дом. Ай-яй-яй, а ещё наследник!
Всеволод Алёнович устало улыбнулся:
- Поехали домой. Варенька, наверное, места себе не находит от беспокойства.
- Спит твоя красавица, - Никита с наслаждением размял плечи, потопал ногами, прогоняя постыдную дрожь в коленях. – Пришлось в сон её погрузить, ни за что на свете не хотела оставаться, с нами к тебе на помощь рвалась.
- И разбудит прекрасную деву поцелуй любви? – усмехнулся Ярослав Макарович, думая о чём-то своём, далёком и недоступном.
- А то ж! Всякая барышня о таком пробуждении мечтает.
- Ну-с, молодые люди, переход я Вам создал, - Викентий Карлович одёрнул местами подпалённую, местами порванную преподавательскую мантию. – Передайте нижайший поклон от меня Варваре Алексеевне.
- Всенепременно передам, - отозвался Всеволод, первым исчезая в бедно-синем облаке перехода.
Ярослав Макарович дёрнулся было следом, но передумал, застыл на месте, опустив голову. Ему было о чём потолковать с Зеркальщиком, но как это сделать, какие слова подобрать, маг не знал. Он, не страшащийся смотреть в глаза самому Императору, причём в те минуты, когда всё и вся трепещет пред его взором, робел перед мужчиной, в сыновья ему годящиеся. Фактически же и ставшим сыном, так как Ярослав Макарович добился разрешения государя и провёл ритуал, сделав Зеркальщика своим наследником.
- Ну что же Вы, голубчик, - укоризненно покачал головой Викентий Карлович. – Момент, он как птица, его ловить надобно.
- Да как мне сказать, ежели Всеволода Алёновича при слове наследник ещё долго потряхивать будет?!
Преподаватель покачал головой, вздохнул и упрямо повторил:
- А сказать надобно. Всеволод Алёнович имеет право знать, что Вы его своим наследником сделали, магические потоки переплели. Чай, его это тоже касается.
  
Эпилог
 
Какое событие в жизни девушки считается самым важным и запоминающимся? Первый бал? Не совсем. Встреча с возлюбленным? Опять не верно. Самым же значимым и запоминающимся в жизни девицы является свадьба. Романтичные барышни подготовку к ней начинают едва ли не с той минуты, как произносят своё первое слово, выслушивая рассказы о торжествах удачных и скандальных, а став старше штудируя толстые фолианты, обещающие неземное блаженство в браке. Вареньку сии книги неизменно вгоняли в тоску и сон, а потому когда за две недели до свадьбы матушка вытащила на свет божий толстенную, переплетённую в потрескавшуюся от времени кожу, книгу и строго-настрого повелела сей шедевр прочесть, не утерпела и воскликнула:
- Маменька, так я же её до конца дней своих не осилю!
- Сей фолиант ещё наши праматери начинали, он с основания рода ведётся, каждая девица, вступившая в брак, свою главу добавляет, - сурово отчеканила матушка. - Держи, изучай внимательно опыт предков!
Варвара Алексеевна, сникнув под тяжестью книги, кое-как добралась до комнаты, опустила фолиант на пол, а сама мстительно, пренебрегая наставлениями, растянулась рядом. Ещё и туфли скинула, нарушая строжайший запрет босиком по дому не бегать. Вздохнула печально, с завистью прислушиваясь к звонким сестрицыным голосам, доносящимся из окна, после чего открыла книгу, бездумно скользя взглядом по ровным строкам, написанным мелким витиеватым почерком.
- Неужели это сгинувший во время нашествия супостата алхимический трактат? – с интересом спросил Всеволод, появляясь в зеркале.
- Если бы, - Варенька наморщила носик, – сие есть многовековой опыт женщин нашего рода, коий обязана прочесть каждая девица нашей фамилии, выходящая замуж.
Зеркальщик скользнул взглядом по книге, прикидывая её толщину и осторожно уточнил, сдерживая улыбку:
- Варенька, душа моя, а девица должна прочесть сей шедевр до свадьбы или уже после оной?
 
- Да в том-то и дело, что до! – воскликнула барышня, огорчённо шлёпая ладошкой по пожелтевшим от времени страницам. – А тут скука смертная, томные вздохи о любви, да рассуждения, кои устарели безнадёжно!
Всеволод Алёнович рассмеялся, легко выпрыгнул из зеркала, притянул к себе невесту, поцеловал.
- Послушай, душа моя, а хочешь, я помогу тебе увидеть всех этих дам? Вы побеседуете, они тебе лично все свои советы и наставления и сделают.
Девушка ахнула, восторженно прижав руки к щекам:
- А ты можешь?
Зеркальщик прикрыл глаза, одну руку положив на фолиант, а второй поглаживая небольшое зеркальце, коей всегда носил с собой. Не прошло и минуты, как книга подпрыгнула, сама собой распахнулась (Всеволод едва руку успел отдёрнуть), страницы её зашевелились так быстро, точно фолиант пытался взлететь, и перед восхищённой Варварой Алексеевной стали появляться девушки. Разной наружности и в нарядах разных эпох, тоненькие и пухленькие, застенчивые скромницы и резвые хохотушки.
- Ой, девочки, у нас ещё одна невеста, - прощебетала одна, особенно похожая на Вареньку, и решительно подошла к Варваре Алексеевне. – Предположу: ты моя правнучка? Чудно! А похожа-то как! Девочки, смотрите!
Вареньку окружили восторженно щебечущие девицы, Всеволод улыбнулся, подхватывая с полки пособие по изучению следов, оставляемых преступником, и присаживаясь в кресло. Но не успел Зеркальщик прочесть и пары страниц, как его зеркало требовательно запульсировало. Всеволод Алёнович нахмурился, чуть коснулся стекла рукой, принимая вызов.
- Доброго здоровья, Всеволод Алёнович, - Ярослав Макарович скованно улыбнулся, - прошу прощения, ежели я Вас побеспокоил…
- Что стряслось?
Всеволод отложил книгу, построжел, даже в голосе трескучие ноты прорезались. Ярослав Макарович успокаивающе вскинул ладони:
- Всё в порядке, я никоим образом не хотел Вас беспокоить, просто решил поздравить со свадьбой.
- Благодарю, - Зеркальщик вежливо поклонился, на кончике языка удерживая вопрос о столь трепетной заботе. Вроде бы с этим чародеем они не столь близки, чтобы можно было друг другу поздравления с семейными праздниками присылать.
Ярослав Макарович кашлянул:
- Всеволод Алёнович, я…
Маг посмотрел в большие серые глаза, вспомнил, как так и не решился сказать о своих чувствах матери Зеркальщика, пока не стало слишком поздно, и выдохнул:
- Я перенаправил магические потоки и сделал вас своим наследником. Купец Омутов потому и умер, что я разрушил мост меж вашими душами.
Всеволод помолчал, обдумывая услышанное, потом осторожно спросил:
- И что теперь? Будете диктовать свою волю, пока мне не исполнится двадцать пять?
- Боже упаси, - взмахнул руками Ярослав Макарович, - я просто хотел сказать, что ежели Вам потребуется помощь, Вы в любой момент можете обратиться ко мне. Вы больше не сирота.
- Помощь, говорите? – задумчиво протянул Всеволод. – Отлично, в таком случае, согласно традиции, Вы поведёте к алтарю мою невесту.
- Почту за честь, - поклонился Ярослав Макарович, не подозревая, что в это время Всеволод Алёнович самым тщательным образом вспоминает гостей, а точнее, приглашённых на торжество гостий, в поисках той, что могла бы украсить жизнь столичного мага своим присутствием.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Через три дня свадебных гуляний, когда гости, благословив молодых на счастливый и долгий брак, разъехались по домам, Варенька получила от маменьки небольшую серебряную чернильницу и набор перьев.
- Теперь, дочка, пришла пора тебе свой свадебный опыт в наш семейный фолиант вносить, - Софья Васильевна поцеловала дочь в щёку.
- Ма-а-атушка, - простонала Варенька, не имевшая никакого желания садиться за мемуары.
- Не спорь, - женщина строго погрозила пальцем, - такова традиция.