Баловни судьбы

Майя слегка улыбнулась про себя.
— Нам известно, что Ильва взимала плату. В последние годы у нее был постоянный круг клиентов. Вы принадлежали к их числу?
На лбу у Ханса выступил пот.
— Да что вы! Нет. Я впервые...
— Она была не из тех, кто делает что-нибудь задаром. Сколько вы заплатили?
Ханс потряс головой и вздохнул.
— Двести пятьдесят.
Майя засмеялась.
— Ты не думал, что тебе придется раскошелиться! Бедняга! Поэтому ты ее убил? Потому что она заставила тебя платить?
— Замолчи!
Он вскочил, шагнул к ней и занес руку, будто хотел ударить.
Но Маттиассон не зевал и живо перехватил его.
Ханс, казалось, был удивлен, как крепко эта серая полицейская мышь держит его.
— Спокойно. Садитесь.
— Фру Линдстрём, может быть, вы с Карлссоном поговорите пока в другом месте?
Майя встала, громко смеясь.
— Ему пришлось заплатить! Так я и знала...
— Ты сошла с ума, черт побери!
— Привет, малыши... Мы пошли в кухню...
Карлссон захлопнул дверь и посмотрел на Майю.
— Присаживайтесь, — сказала она, подошла к шкафу и достала бутылку вина. — Хотите?
Он качнул головой.
— Надо же, как все получилось...
— А как?
— Ну, праздники... ресторан... измена...
— Думаете, я не знаю, как это бывает, — сказала она, и голос ее дрогнул.
Карлссон глядел на нее, стараясь понять, куда она клонит.
— Я ведь тоже... Не он один...
Майя опустила глаза.
— Понимаю, — тихо сказал Карлссон.
— Нет...
— Вы думаете... думаете, он мог это сделать?
— Что сделать?
— Убить ее?
Ее глаза утратили выражение, она сжала в руке бутылку, поднесла к лицу и стала катать по щеке, будто ласкаясь.
— Если б я знала, что́ я об этом думаю...
— Вы правда стояли перед домом? — спросил Карлссон. — Все это время? Пока ваш муж... пока он был там?
— Да. Все время. Только не спрашивайте меня почему. Я не уверена, что я и сама знаю.
— Что вы сделали, когда он вышел?
— Пошла домой.
— Вы пришли домой первая?
Майя кивнула.
— Я бежала, — объяснила она.
— А кого-нибудь еще вы видели перед домом?
— Нет. Ни одной живой души.
Во входной двери повернулся ключ.
Это Енс. Майя встала и пошла ему навстречу.
— Привет, — сказала она.
— Привет.
Он посмотрел на нее и на Карлссона и бросил взгляд в столовую, которая была хорошо видна из передней, с того места, где он стоял.
— У нас в гостях полиция, — сообщила Майя.
— Вот как! А по какому случаю?
— Они думают, что твой отец убил ту девчонку.
— Во-первых, он мне не отец, а во-вторых... так что...
— Я родила Енса в первом браке, — пояснила Майя.
— Он тебе не отец? — переспросил Карлссон.
— И потеряла во втором, — тихо сказал Енс.
— Что ты сказал? — спросила Майя.
— Ничего, — ответил Енс.
Но Карлссон слышал.
— Когда будем обедать?
— Попозже, — сказала она. — Ты вечером идешь куда-нибудь?
— Да. На тренировку.
Он скрылся в своей комнате, не заходя в столовую.
— Боксом занимается, — сообщила Майя.
— Даже сына она настроила против меня, — пожаловался Ханс. Он встал и подошел к окну. — Вы хоть понимаоте, в каком аду я живу?
Стур посмотрел на Маттиассона. Маттиассон — на Ханса Линдстрёма.
— Вы вели себя очень задиристо, когда мы встретились на том собрании, — сказал Стур и встал.
Ханс обернулся.
— На каком собрании?
— Вы шумели, и бушевали, и нападали на нас: «Это не полиция, а черт знает что, она не справляется со своими обязанностями». Вы хотели организовать гражданскую гвардию. Помните?
Ханс попытался улыбнуться.
— Какое это имеет отношение к делу... теперь?
Стур подошел к нему, приставил палец к животу и нажал.
— Ты ее убил, пижон паршивый?
— Я же сказал, нет!
Стур не отпускал палец, смотрел Хансу прямо в глаза. Но Ханс не отвел взгляда.
— Но если не ты, кто же это сделал?
— Вот это уж ваша работа... Это вам следует разобраться...
— Но мы же не справляемся со своими обязанностями.
— Я этого не говорил...
— Да ну?
Виду Ханса был очень смущенный. Он был озадачен таким поворотом дела и умоляюще смотрел на Маттиассона.
 
Маттиассон улыбался.
Хансу стало страшно.
Он сам не понимал почему.
— Значит, говоришь, мы не справляемся со своими обязанностями, так?
— Но... я приношу извинения, если я неудачно выразился... Вы же знаете, как иной раз... То есть я нисколько не сомневаюсь...
— Вот это я и хотел услышать. Чтобы ты извинился...
Стур убрал палец.
— Вы в наших руках. Все говорит о том, что ее убили вы.
— Да не убивал я! Честное слово... Клянусь... Уверяю...
Стур отвернулся и подмигнул Маттиассону.
— Мы могли бы вас забрать, — сказал Маттиассон. — Попросим прокурора выписать ордер на арест и посадим вас под замок.
— Вы не можете этого сделать!
— Не можем?
— Нет!
— А почему? — спросил Маттиассон.
— Потому... потому что я невиновен!
Енс сидел на кровати и слышал голоса в столовой, хотя они говорили негромко. Столовая соседствовала с его комнатой.
Он моргал и кусал ногти.
Потом встал, открыл окно и закурил. Но при этом уронил пачку, и сигареты рассыпались по полу. Он опустился на колени и стал собирать их.
— Так вы невиновны? — сказал за стеной Маттиассон.
— Вы мне не верите?
— Мы уезжаем, — сказал старший полицейский. — Но мы еще вернемся... возможно.
Енс схватил боксерские перчатки, тренировочный костюм, полотенце и мыло. Запихнул все это в сумку. Услышал, как хлопнула входная дверь.
Наступила полная тишина.
Он слышал, как родители ходят но квартире.
Но никто не произносил ни слова.
Потом кто-то зашел в туалет.
Тогда Енс прокрался в переднюю, снял с вешалки пальто, шмыгнул мимо кухни. Мать сидела за кухонным столом и плакала.
Он с силой захлопнул за собой входную дверь и помчался вниз по лестнице.
Ему послышалось, что она его окликнула.
Сумка с боксерскими принадлежностями стучала по ступенькам.
74
Сумка била его по ногам. Он понятия не имел, что ему делать дальше. В голове ни мыслей, ни желаний.
Уличные фонари, снег, витрины, встречные прохожие. Он остановился у книжного магазина, заглянул в витрину. Книги. Обложки. Заглавия. Нет, даже читать неохота...
Ему было так одиноко, так холодно.
Даже снег не радовал.
Темные лестничные клетки. Темный парк, где все еще висят качели и поскрипывают, когда их раскачивает ветерок. Под ботинками хрустит снег.
Он пошел вверх по холму.
Церковь.
Сам не зная как, он очутился внутри.
В церкви.
Он смотрел вверх, на высокие своды. Смотрел на алтарь. Над ступеньками, ведущими к алтарю, — деревянное распятие. Распятый на кресте. Вдруг грянул орган.
Он подскочил от неожиданности и с бьющимся сердцем поспешил прочь.
75
— Ну, я ему дал напоследок, — со смехом сказал Стур. — Теперь у него спеси поубавилось.
На этом они расстались. На сегодняшний день хватит.
Карлссон и Элг зашагали к перекрестку Нюгатан и Стургатан.
Оттуда Элг направился домой.
Сага была дома.
Он поцеловал ее.
— Как у тебя дела? Что-то ты припозднился сегодня.
— Хлопотный день выдался...
— Ты что-нибудь ел?
— Да, перехватил сосисок...
— И сыт?
— Конечно. Основное достоинство сосисок в том и состоит, что они насыщают.
— Может, выпьешь кофе?
Он кивнул.
— Спят?
— Да...
Одной их дочке был год, другой три. Лотта и Малин.
— Знаешь, — сказал он. — Я, пожалуй, позвоню Эрику и приглашу его к нам на субботу.