Эффект нежданчика. Почему я? (СИ)

Я раньше никогда не видела обгоревших людей, но то, что отражалось в зеркале как-то не оставило полета для фантазии. Я выглядела как хорошо зажаренный шашлык, причем не свежий, а уже довольно подсохший. Удивило лишь то, что я до сих пор была жива.
Первой мыслью, после осознания всей картины, было бегство из этого ужасного места. Эту мысль я воплотила в действие, со всех ног бросившись к заветному коридору, возможно ведущему на выход. Поддавшись дикому ужасу, сковавшему моё копченое тело, я неслась к выходу, напрочь забыв о том, что заветная дверь была стеклянной и к тому же закрытой. Однако удара я уже не почувствовала. Последним моим воспоминанием было ощущение холодного пола и быстро увеличивающееся ярко голубое сияние на многострадальной двери.
  
Глава 2
 
Я услышала голоса. Сначала они были далеко, но постепенно приближаясь, оказались совсем рядом со мной. Сейчас я уже отчетливо могла расслышать говоривших и даже понять о чем конкретно они говорят. Мне почему-то сильно захотелось подслушать их разговор и я решила пока напоминать о себе.
— Как он? — спросил приятный мужской голос. Судя по всему это был довольно взрослый мужчина.
— Состояние хорошее, скоро придет в сознание, — ответил не менее приятный женский голос.
— Его тело, — мужчина замолчал, — как скоро оно восстановится?
— Понимаете, — теперь, видимо, пришла очередь женщины выдерживать паузу, — тут, в общем, такое дело, — она еще немного помолчала, — мы с таким еще никогда не сталкивались, но теоретически такое конечно возможно…
— Что вы имеете ввиду? — перебил мужчина, — тело обгорело настолько сильно, что даже вы не сможете его восстановить?
— Дело в том, что тело вообще никак не пострадало, — женщина заметно нервничала.
— Оболочка? — удивленно воскликнул мужчина.
— Да и если учитывать все то, что я об этом прочитала, то она была довольно качественной, — женщина уже не так сильно нервничала.
— Вам под силу её убрать? — уже спокойным голосом спросил мужчина.
— Мы сделаем всё, что в наших силах, — уверенно ответила женщина.
— Предупреждайте меня обо всем, — сказал мужчина и я услышала удаляющиеся шаги.
— Конечно, господин Темпербор. И я должна вам сказать ещё кое-что, — женщина немного замялась, потом послышался звук закрывающейся двери и последнее, что я услышала, были её слова, — это девушка.
Собственно ничего из их разговора я не поняла, но всё равно не рискнула обратить на себя их внимание, вдруг они тоже нервные и дверь стеклянная. Хотя даже после их ухода я не торопилась открывать глаза, мало ли куда меня в этот раз положили. Решила для начала прислушаться к своим ощущениям. В комнате было тепло и приятно пахло чем-то неизвестным. Лежала я на мягкой перине, и укрывало меня легкое одеяло. Это обнадёживало.
Я приоткрыла сначала один глаз и, убедившись, что ощущения меня не обманули, открыла и второй глаз. В этот раз я находилась в небольшой светлой комнате с окном. Положили меня на среднего размера кровать и подо мной была внушительного размера перина. По бокам кровати стояли небольшие деревянные тумбочки с замысловатым узором. Еще я заметила диван и пару стульев. Дверь, к моему облегчению, была обычной, видимо деревянной.
А ещё как раз напротив кровати висело большое зеркало, в котором отражалась, похожая на мумию, я. Всё моё тело было обмотано бинтами. Но не смотря на весь абсурд ситуации, мне неожиданно захотелось пройтись с вытянутыми руками, при этом завывая что-нибудь утробным голосом. Мой мозг только начал рисовать картинки моего триумфального похода, и я даже не заметила, как дверь открылась. В комнату вошла немолодая, но довольно приятная женщина. Она была невысокого роста, худощавая. Увидев что я уже сижу на кровати, она не испугалась, а довольно искренне улыбнулась.
— Здравствуй девочка, — я узнала её голос, это она разговаривала с мужчиной в моей комнате, — рада, что ты пришла в себя. Как ты себя чувствуешь? — она подошла ко мне ближе.
 
— Здравствуйте доктор, — вежливо поздоровалась я.
— Меня зовут Эндорин Горже ван Борфанде. Можете называть меня госпожа Горже. Я буду наблюдать за твоим здоровьем, — мягко произнесла женщина.
Её замысловатое имя меня немного напрягло, но спросить я ни чем не решилась, мало ли какая фантазия была у её предков.
— Очень приятно, госпожа Горже. Меня зовут Александра Рагозина, — я пыталась говорить как можно мягче.
— Какое странное имя, — удивилась докторша, — откуда ты?
— Я из Питера, — её вопрос ещё больше меня насторожил, — а где я сейчас?
— Ты в Олворане, восточной столице Шилавийской империи, — как-то через чур торжественно произнесла женщина, а потом продолжила уже задумчиво, — а вот из какой части твой Питер я не знаю, ни на одном из континентов такого города нет, но…
Она ещё что-то говорила, но я уже её не слышала. Я пыталась реагировать спокойно и не взвыть во весь голос. По всему выходило, что я просто нахожусь в психбольнице, странное такое перемещение вышло — из морга в психушку, с чего бы вдруг такие перемены. Хотя присмотревшись к кровати, я не обнаружила никаких ремней, значит, привязывать меня пока не собираются и можно попытаться сбежать. С моим нынешним видом это вообще-то может, не получится, но попытка не пытка. Что мне теперь терять?
— Александра? — спросила женщина обеспокоенно, — Что-то не так?
Кажется, я несколько выпала из реальности.
— Всё в порядке, извините, просто немножко задумалась, — я попыталась изобразить улыбку, хотя всю меня хорошенько так потряхивало, — пытаюсь вспомнить, что со мной произошло. А как я вообще тут очутилась? — этот вопрос не давал мне покоя.
— Лорд Темпербор нашел тебя без сознания всю обгоревшую и принес к нам. Мы полностью проверили тебя. Повреждения только внешние. Пришлось намазать тебя смягчающей мазью и обернуть в специальный бинт. Через пару дней снимем всё лишнее, и будешь как новенькая, — она сияла как отполированный чайник, — ты уверена, что хорошо себя чувствуешь, и ничего тебя не беспокоит?
— Я хорошо себя чувствую, но мне бы хотелось отдохнуть немного, может, что вспомню, — я старалась говорить как можно жалобнее. И это сработало.
- Хорошо, отдыхай. Если что понадобится просто подумай обо мне и я приду, — после этих слов она вышла и закрыла за собой дверь.
И вот тут моё самообладание дало сбой и, закрыв лицо подушкой, я начала громко ржать.
Постепенно смех перерос в слёзы. В моей голове никак не укладывалось все происходящее. Ну не мог мой, основанный на рационализме, мозг поверить во всю эту чепуху с перемещениями по мирам. Я люблю свою спокойную жизнь. Я обычная, довольно заурядная девушка, ну не могло со мной случиться ничего сверхъестественного, психбольница мой предел.
Не знаю, сколько времени продолжалась моя истерика и сколько бы ещё она продержалась, но моё дорогое, похожее на головёшку и замотанное какой-то странной тканью лицо начало нестерпимо чесаться. Что-то подсказывало мне, что ничем хорошим это не закончится, но проигнорировать этот зуд я не могла.
Сначала я попыталась почесать лицо через ткань, естественно у меня ничего не вышло. Звать кого-то и привлекать к моей персоне внимание мне не хотелось, всё-таки мысль о побеге не покидала моей головы, поэтому я решилась на отчаянную меру. Тихонько подойдя к зеркалу поближе, чтобы лучше видеть себя нынешнюю, я начала медленно и аккуратно разматывать ткань на лице. Как ни странно никакой боли я не чувствовала, хотя не понаслышке знаю, что даже небольшие ожоги очень болезненны и долго заживают. Но я только сейчас обратила внимание на абсолютное отсутствие боли, как будто ничего не случилось. Хотя моя схожесть с шашлыком говорила об обратном, указывая именно на ожоги. Не смотря на всё боли не было вообще и сей факт совсем не добавлял позитива к моей ситуации.
Лицо моё всё также выглядело безобразно. Сейчас я уже смогла почти без страха рассмотреть его. Кожа была вся сморщенная, местами потрескавшаяся. Цвет у него был какой-то кроваво-черный с примесью темно коричневого. Осторожно потрогав это ужасное нечто, лицом его вряд ли уже когда-нибудь можно будет назвать, я начала чесать его. Сначала медленно и легонько, постепенно набирая скорость и уверенность в своих действиях. В какой-то момент, видимо перестаравшись с уверенностью, мои пальцы подцепили и оторвали от моего недолица смачный такой кусок обгорелой кожи.