Дела семейные (СИ)

Она эту мысль мне словно в голову вбила. Мои родители продали меня.
— И ты зря отказываешь мне в изучении мальчика. Возможно, в нем скрываются многие секреты и ответы на наши вопросы. Что он усвоил? Какие способности пробудились? Характерные внешние признаки — это неинтересно. Контракты с камнями? Да, определенно, — её глаза светились, и она буквально сканировала меня, словно я открытая книга. — Повышенная адаптивность, регенерация, более крепкий скелет… Или это результат обучения и освоенных камней? Мальчишка так и сверкает энергией. Этого не достичь одними лишь камнями. Так всё же какие-то тренировки? Ты поделился тайным знанием?
— Мария, хватит, — попросил, а не осадил жену Люций. — Прояви уважение к мальчику. Видимо, он рассчитывал, что в нас найдет родителей.
— А нашёл вивисекторов, — сказал я тихо.
— Вивисекторов, ученых, первооткрывателей, — перечислила Мария. — Не самый плохой вариант. Куда лучше, чем бедняки, продающие ненужное дитя.
Сука. С каждым её словом я ненавидел её всё больше.
— Мари, — голос Люция прозвучал строже.
— Да-да! — отмахнулась она. — Пусть мальчик не смотрит так вызывающе, тогда и я буду вести себя скромнее.
— Ты неправа. Любые родители лучше тебя.
Удара я не заметил. Вспышка, и я отлетел назад, чувствуя, как по телу разбегается мощнейший разряд.
Думал… Да ничего я не думал. В тот момент воздух глотал и пытался переработать вложенную, чужеродную силу, которая не давала встать. Справился, пусть и с трудом. А когда встал, увидел Такена стоящего рядом.
— Цел? — спросил он. — Как-то нехорошо получилось. Идем, поговорим.
Семейка Вологодских к этому моменту ушла в неизвестном направлении. Их я не увидел.
***
Нам ещё на первом курсе говорили, что самый опасный удар — это которого не заметил.
В данном случае удары я заметил, но был совершенно к ним не готов. Поднялся, посмотрел на Такена. Тот меня куда-то повёл. Ноги сами за ним пошли. Краем глаза заметил, что Кузня со своим отрядом стоит внизу, у входа в наш корпус. Они всё видели.
Слухи о том, как я встретился с «родителями», быстро разойдутся.
Да и плевать.
Чувствовал я себя ровно так, как бывает, когда пропускаешь незамеченный удар. Полностью разбитым, деморализованным. Казалось, не хватает воздуха. Легкие работают, я дышу, но воздуха не хватает. Но это всё ерунда. На самом деле мне катастрофически не хватало понимания, как жить дальше.
Я привык жить с мыслью, что мои родители крутые ныряльщики, которые ради какой-то великой мысли бросили меня. Что бы я себе ни говорил, как бы ниосаживал, какие бы версии ни допускал, исходил именно из этой мысли.
А сейчас что получается. Я не потомок ныряльщиков, а товар. Лишний рот, который продали по бросовой цене, чтобы избавиться от груза. Мои родители — нищие люди, которые ничем не прославились. Сам я кто после этого? Никто. Пустое место. Не удержавшись, нервно хохотнул. Такен повернулся, но ничего не сказал.
Привёл он меня к себе в кабинет. Усадил в кресло, отошёл к шкафам, открыл и достал графит. Снял свой шлем, положил его на стол. После мне налил янтарной жидкости и пододвинул стакан.
— Пей. До дна.
Я и выпил, плохо в тот момент соображая.
Горло обожгло пламенем, следом огненный шар ухнул в желудок, вышибая слезу.
— Надо вас пить научить, а то мало ли в какую ситуацию угодите, — сказал Такен сам себе, а потом тоже уселся в кресло напротив. — Ну, что думаешь?
— Это…
Приличных слов у меня не нашлось, промолчал.
— Да, неловко вышло. Родителей ты, как понимаю, теперь не найдешь.
— А если…
— А стоит? — прямо спросил Такен, и я не нашёлся, что сказать.
Действительно. Стоит ли искать тех, кто меня продал?
Это искать Вологодских, легендарщиков, было интересно. За их исчезновением скрывалась какая-то тайна. Чего уж, мне это льстило, быть сыном таких известных родителей.
А теперь… Да по факту ничего не изменилось, кроме крушения моих ожиданий, иллюзий и надежд. Теперь я ничем не отличаюсь от половины нашего курса, у которых родители тоже не пойми кто.
 
— Не знаю, — ответил я, подумав. — Пока нечего сказать. Надо переварить новость.
— Ты прав, спешка сейчас ни к чему. Попробуй не сцепиться с Вологодскими. Не уверен, что смогу защитить.
— Даже так? — посмотрел я на Мастера.
— Они сильны. Опасны. А я не могу быть рядом постоянно. Так что ты можешь рассчитывать только на месть, — усмехнулся он. — Это то, что последует гарантированно. Также я не собираюсь им отдавать тебя. В этом тоже можешь быть уверен. Но если ты где-то вдали от моего присмотра с ними пересечешься, то произойти может что угодно. Постарайся сам не провоцировать и не усугублять ситуацию.
— Какие у вас с ними дела, Мастер? Почему не выгнать этих людей? Они ведь остались?
— Остались, — на лице Такена отразились эмоции бесконечной усталости.
— Но почему?
Спросил и понял, насколько вопрос глупый. Кому какое дело, что мои надежды на счастливое воссоединение с семьей не оправдались? Разве это должно влиять на планы Такена? Нет, не должно, ответил я.
Мои чувства — мои проблемы. А Мастер и так мне уже много дал. Защитил.
— Скажи, Спар. Как решить проблему с Легионом? — спросил он.
— Вы знаете о том, что появились банды? — резкая смена темы сбила меня с мысли, и я рефлекторно ответил вопросом на вопрос, банально, чтобы с мыслями собраться.
— Конечно. Если знать, куда смотреть, это трудно пропустить. В скором времени планируется массированный удар по его силам, но это не решение. Ты должен понимать.
— Если он может захватывать тела, то да, уничтожение носителей не имеет смысла.
— Имеет, как мне кажется. Исключительно как временная мера, с целью ослабления и задержки его планов, — поправил меня Такен. — Но как решить вопрос кардинально?
— Мы это обсуждали. Калия как-то смогла попасть в его измерение. Если провести туда отряд…
— Логичная идея, на основе того опыта, что у нас есть. Только вот Калия и сама не знает, как это сделала. Сможем ли повторить — неизвестно. Сможем ли провести кого-то, помимо неё, — неизвестно. А если сможем, хватит ли сил — тоже неизвестно.
— Если добыть новые камни и подготовиться…
— Уже, — перебил Такен. — Я уже начал сбор камней и кое-что нашёл. Скоро ученики получат новые силы, начнут тренировки. Которые займут минимум год, и не факт, что дадут результат.
— А Вологодские, значит, могут помочь, — недовольно заключил я.
— Есть такая вероятность. Пока не буду вдаваться в подробности, — уклончиво ответил Такен. — От тебя сейчас требуется благоразумие. У вас будет пара дней отдыха. Сразу после того, как напишете отчёты. После начнутся занятия. Будете помогать с новым набором. Подробности вам расскажут.
— Да уж, — выдохнул я.
— Хочешь совет? Даже два.
Я приподнял бровь, выжидая.
— Шупа рассказывал, что отец его тоже продал, за карточные долги?
Тот редкий случай, когда я залился краской.
В этот день события происходили настолько интенсивно, что я не успевал осознавать свои чувства, собравшиеся в тугой комок где-то в груди. Заметил, что сижу напряженный. Что спина вся вспотела. Да и побаливает — это от жесткого приземления после удара Марии.
То, что я чувствовал себя утопленным в самую грязь, тоже пропустил. Такен напомнил про Шупу и вмиг осознал. Да уж. В этой грязи, оказывается, я не один. Есть над чем подумать.
— И ничего, живет. Не унывает, — закончил мысль Такен.
— Мне тоже не унывать? — попытался изобразить ухмылку, но вышел какой-то унылый лицевой спазм.
— Именно. Уныние — грех вообще-то, — наставительно сказал Такен. — К тому же… Вот тебе второй совет. Точнее, напоминание.
— Какое? — спросил я, когда он замолчал, выжидая реакцию.
— Алисия. Она умыкнула вас. Воспитывала тебя. Плохо относилась?
— Хорошо, — ответил я, с трудом сглотнув тугой ком в горле.
— Кормила? Поила? Одевала? Следила, чтобы не убились? Научила чему-то наверняка?