Игра не для слабых: Баннерет (СИ)

— А мне почём знать, — пожал плечами я, — Я даже не знаю точно, зачем ему крестьяне, да и дух ли это. Рассмотреть толком не успел. Одно могу сказать — геморроя с этой работой мы, похоже, не оберёмся.
— В общем, ничего нового, — ухмыльнулся сержант, но тут же нахмурился, — Вот только, чтобы с призраками воевать… К такому я парней подготовить не смогу. Да и вряд-ли кто-то вообще сможет.
— Мы что-нибудь придумаем, — я сплюнул и снова помотал головой. Тело качнуло в сторону. Ноги заплелись, и я чуть было не свалился в дорожную пыль. Твоюж мать. Да где ж этот сраный лагерь, — Есть пара идей. Но о них уже давай завтра. Что-то мне всё-таки нехорошо.
— До лагеря дойти сможешь? — поинтересовался Бернард.
— Да… — я отёр пот со лба, — Думаю да. Но на этом я на сегодня всё. Даже пожрать, боюсь, сам не смогу, — я повернулся к Айлин, улыбнулся и просто не смог отказать себе в удовольствии её подъебнуть, — Может, ты покормишь меня с ложечки?
— Да пошёл ты, — чуть ли не прошипела девушка, явно не оценив моего юмора. Чтож. Иногда я с ним и вправду перегибал палку. А иногда мне просто нравилось её вот так вот подбешивать. Хер его знает, почему.
Дальше шли молча. Точнее, молчали мы. А вот кметы продолжали молоть языками.
— Надо бы Иньке сказать, что её мужика того… Похитили, — бросил один из мужиков почёсывая затылок, — Даже не знаю, как ей и сказать.
— Как-как, так и сказать, — хмыкнул второй, — Она только рада будет.
— Это ещё почему? — поинтересовался первый.
— Да потому, что ей енто… Помеха значица, исчезла. Она ж это. За спиной мужа с мельничьим сынком уже год как ебётся.
— С Мартином то?
— Ну дак не с его же старым жирным папашей. Слушай, ты из своей кузницы совсем что-ли не вылезаешь? Об этом уже половина деревни в курсе.
— А Радос то знает? — кузнец почесал затылок.
— Да знает, куда ж ему не знать то. Только верить не хочет. Хотя и поколачивает её время от времени. Да развеж этим бабу, которой прижало, остановишь? — второй кмет покачал головой и добавил, — Нет, не остановишь.
— Да просто плохо, видать, поколачивает, — хмыкнул кузнец, — Ежели бабу один раз как следует отлупцевать, то она больше никогда мужу перечить не станет.
— Ага, — скептически заметил кмет, — По твоей Инге это сразу видно. Уж ты-то её поколотил основательно. А уж после того, как её схоронили, она то уж точно тебе перечить больше не будет.
— Слушай, ты давно по зубам не получал, — поинтересовался кузнец, — Лучше заткнись нахер, если не хочешь всю оставшуюся жизнь есть перетёртую кашицу.
Кметы принялись ожесточённо переругиваться, но я их уже не слушал. И без того стало понятно, что из их разговоров ничего важного узнать не получится, а на то, кто тут с кем спит и кто кого забил досмерти мне было попросту наплевать. Хотелось просто сесть и отдохнуть. Благо, до лагеря оставалось уже совсем недалеко.
— Ну наконец-то, — устало выдохнул я, садясь рядом с костром, над которым в котле булькала ароматная похлёбка, — Всё… Теперь кушац и отдых-отдых-отдых.
— Кушать, — поправил меня Тур сидевший чуть поодаль на бревне. Я не стал ему объяснять в чём прикол. Не было желания, да и здоровяк всё равно бы не понял.
Айлин тоже подошла и села возле костра. Но, при этом, демонстративно повернулась ко мне спиной, продолжая строить из себя обиженную. Чтож, значит останется без ужина. А мне, больше достанется.
— Что-то случилось? — поинтересовался сидевший рядом со здоровяком Вернон, удивлённо глядя то на меня, то на девушку.
— А, не обращай внимания, — отмахнулся я, едва сдерживая ухмылку. Что-то меня под вечер пробило на юмор. Нервное, наверное, — Обычная семейная ссора. Ничего особенного.
Лекарь и здоровяк несколько секунд тупили, обдумывая услышанное, а затем дружно заржали. Айлин никак не отреагировала. Но я буквально спиной почувствовал волну злости и раздражения исходившую от девушки. Ладно, похоже, пора завязывать. Ещё немного и она сорвётся. Ещё поди учудит чего, а мне же потом разгребать.
— Так что вам удалось разузнать, — поинтересовался Вернон, отсмеявшись.
 
— Потом, всё потом, — отмахнулся я, — До утра потерпите, не помрёте, — немного помолчал и добавил чуть громче, — А вот если мне прямо сейчас не дадут пожрать, то я точно помру прямо здесь и сейчас. Скоро там уже есть то?
— Скоро-скоро, — бархатистым голосом промурлыкала одна из маркитанток (кажется, та самая, которую звали Марта), подходя к котлу и помешивая черпаком варево, — Если мой рыцарь позволит… — Она взяла одну из мисок, навалила в неё щедрую порцию варева, и соблазнительно покачивая бёдрами подошла ко мне. Немного помедлила, а затем наклонилась вперёд, собираясь передать мне миску. И в этот самый момент одна из лямок её платья «совершенно случайно» сползла на плечо. Миг… И грудь, которую эта самая лямка удерживала внутри платья, вывалилась наружу. Прямо. Перед. Моим. Лицом.
Не сказать, что это зрелище оставило меня совсем уж равнодушным. Скорее наоборот. Полгода монашества очень живо напомнили о себе, несмотря на всю мою усталость. В этот момент мне оставалось только порадоваться, что здешний генератор внешности, наградил меня, мягко скажем не самыми богатырскими размерами, иначе штаны бы пришлось зашивать.
Впрочем, был ещё кое-кто, кого это действо не оставило равнодушным.
— Достало, — чуть ли не прорычала Айлин, поднимаясь с места. В два шага она преодолела разделявшее нас расстояние, схватила маркитантку за волосы и чуть ли не поволокла её к телегам. Протащила её с десяток метров под удивлённые взгляды всего отряда, припёрла её к борту одной из повозок и что-то зло зашипела прямо в лицо перепуганной Марте.
Что именно она говорила, я не слышал. Но и без того было понятно — дело пахло керосином. Та самая последняя ниточка, удерживавшая девушку от срыва, всё-таки лопнула. Пусть и не по моей вине. Вот только это, похоже, было уже совсем неважно. Ведь именно мне, как командиру отряда, предстояло теперь разбираться в этой сваре. Причём, желательно, так, чтобы этот конфликт решился раз и навсегда. Иначе он будет и дальше мешать всем нормально и спокойно работать. Дерьмо… Ну почему всё это именно сегодня?
Айлин замахнулась и с оттяжкой отвесила маркитантке смачную пощёчину. Послышались сдавленные всхлипы. Блять. Пора с этим цирком заканчивать.
Я встал и быстрым шагом направился к разбушевавшейся парочке. Вокруг царила гробовая тишина, нарушаемая лишь периодическими всхлипами маркитантки. Взгляды всего лагеря были устремлены на меня.
Айлин снова замахнулась намереваясь отвесить маркитантке новую пощёчину. Но в этот раз довести до конца это дело она не успела. Я перехватил её руку на полпути. Девушка вздрогнула и замерла. А затем зло покосилась на меня.
— Иди к костру, — одними губами прошептал ей я, — Живо.
Она попыталась вырвать руку, но я держал крепко. Всё-таки несколько пунктов вложенные в силу играли свою роль.
— Всё поняла? — спросил я, глядя прямо ей в глаза.
— Да, — сплюнула девушка, дёрнув руку вниз и всё-таки освободившись от хватки, — Можешь утешать свою шлюху. Козёл.
Она со злости пнула какую-то доску, неудачно валявшуюся под ногами, и пошла обратно к костру. Маркитантка продолжила всхлипывать, держась за ушибленную щёку. Мда. Вляпался я в дерьмо. Впрочем, сам виноват. Довыёбывался.
— Всё хорошо, — я взял Марту за плечи, и слегка приобнял, — Всё закончилось. Больше тебя никто бить не будет. Я обещаю.
Девушка ещё разок всхлипнула, а затем внезапно обвила руками мою шею и чуть ли не повисла на мне, прижавшись всем телом. Незабинтованную щёку обожгло её горячее дыхание. Губы прошептали мне на ухо:
— Так, может, обсудим это в твоём шатре.
Моё тело начало откровенно бунтовать против моих же мозгов. Оно было явно не против «обсудить это». А потом ещё разок. И ещё. Дыхание перехватило. Руки сами собой потянулись к завязкам на её платье. Тело подалось чуть вперёд и…
Мать твою. Соберись тряпка. Ты человек, а не животное. Пусть оцифрованный, но всё-таки человек. И тобой управляет твоя голова, а не твоя головка. Все эти всхлипы и игра в «жертву» были обыкновенной манипуляцией, чтобы поставить тебя в это… мягко сказать, неловкое положение. А ты на них повёлся, как последний идиот. Ладно. Всё. Спокойно. Дальше я уж точно не обязан играть в эти игры.