Игра не для слабых: Баннерет (СИ)
— Давай руку, — кивнул я, стягивая с себя рубашку и начиная снимать пропитавшиеся кровью бинты, — Если снова придётся драться, мне она будет куда нужнее, чем второй глаз. Смотреть я пока могу и одним.
— Хорошо, только не дёргайся, — девушка пододвинула стул, села рядом и приложила руку к кровоточащему шву на моём предплечье, — Может быть немного больно.
Девушка закрыла глаза. В следующий миг от её ладони начало исходить лёгкое, голубоватое свечение. Рану защипало. Она будто бы начала чесаться изнутри. Захотелось отдёрнуть. Руку. Отодвинуться. Затем разорвать шов, засунуть внутрь раны палец и почесать. Но я лишь сжал зубы и начал терпеть. Благо, заниматься этим пришлось недолго.
В следующий миг по предплечью начало разливаться приятное тепло. Айлин убрала руку. Немного помолчала, едва заметно покачнулась на стуле.
— Я… — слова давались ей с заметным трудом, — Я… кажется… всё…
Глаза девушки закатились, и она начала заваливаться на бок. Зараза. Перестаралась. Я рванулся вперёд и подхватил её, не давая упасть. Айлин едва заметно улыбнулась. Одними уголками губ. Но мысль о том, что меня снова развели, додумать я не успел. Потому, что в следующий миг девушка отключилась по-настоящему. Её тело обмякло и тяжелым грузом повисло у меня на руках, едва не утянув меня самого на землю.
Дерьмо. Так мы до её палатки точно не дотопаем. Либо кто-то слишком мало вкладывался в силу, либо кто-то другой слишком много кушал. Хотя по её фигуре так не скажешь.
Я окинул взглядом свой шатёр, пытаясь понять, куда бы пристроить девушку. И первое, на что напоролся взгляд — моя собственная кровать. Ну да, похоже, придётся пока положить сюда. Не тащить же её волоком через весь лагерь. Зрелище, конечно, было бы интересное, да вот только вряд ли она бы его оценила.
Кое-как донеся девушку до кровати, я аккуратно положил её и отёр пот со лба. Нет, кому-то определённо надо меньше кушать. Немного помедлил, пытаясь отдышаться, а затем снял с неё сапоги и укрыл одеялом. Ночи были все ещё довольно холодные.
Я ещё немного постоял, оценивая плоды своих трудов, а затем растерянно огляделся. Самому мне ложиться теперь было некуда. Нет, конечно на этой кровати хватило бы места и для двоих, но… Ну нахер, честно говоря. Мало ли чего она себе ещё понапридумывает потом.
Немного помявшись на месте, я пошёл к сундуку, в котором лежал мой «зимний» плащ, путешествовавший с нами ещё со времён зимовки на перевале, достал его и расстелил на полу, в противоположном конце шатра. Взял какую-то не шибко чистую тряпку из этого же сундука, лёг на импровизированную «кровать» и укрылся ей. Попробовал уснуть, но в голове крутились не шибко весёлые мысли.
По сути сегодняшний день не принёс ничего, кроме геморроя и тревог. Мы подвязались на дело, которое может оказаться куда опаснее, чем простое уничтожение бандитов. Я чуть было не сдох, потеряв контроль над заклинанием. Мне начисто вынесли мозг, даже не дав элементарно пожрать. Продуктивненько, ничего не скажешь. Ну, хоть бабский вопрос закрыли. Надеюсь, в этот раз — насовсем. А завтра нас ждут куда более серьёзные проблемы, которые придётся как-то решать. Но… То будет завтра, а сейчас…
Додумать мысль я уже не успел. Мои глаза закрылись и сознание провалилось в глубокий, тяжелый сон.
Глава 10 «Человек, машина или животное»
В комнате, заваленной пыльным хламом, почти ничего не изменилось. На столе коптила всё та же свеча, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. Возле маленького окошка, сквозь которое едва пробивались тусклые лучи дневного света, стоял тот самый грузный мужчина с седой бородой, серыми глазами и шрамом через всё лицо. Он нервно крутил в руках трубку.
За столом сидел худой паренёк с совершенно невыразительными чертами лица и тусклым взглядом. Он смотрел на огонёк свечи, ожидая, когда его собеседник начнёт говорить.
— Новости прежние? — наконец, тяжело выдохнул тот.
— Да. Орден взял город и его окрестности под полный контроль. Они развернули несколько вербовочных пунктов и активно набирают людей в святое воинство. Боюсь, если ничего не изменится, то уже к осени их численность в этом регионе перевалит за полторы тысячи человек.
— А что наши агенты?
— Никому так и не удалось подобраться к его святейшеству. Должно быть в ячейке был крот, который слил всех остальных участников. Их всех перебили.
— Ладно. А что по связям внутри самого ордена. Можно ли у этого засранца выбить почву из под ног? — мужчина нервно прошёлся взад-вперёд. Парень, сидевший за столом, проследил за ним бесцветным, скучающим взглядом.
— Боюсь тут тоже глухо. Всех конкурентов он устранил задолго до той заварушки. Лорд был последним, кто стоял на его пути к власти. Можно попробовать дёрнуть наши ниточки в верхней епархии и оттянуть часть сил к столице, но нет никаких гарантий, что епископ не выйдет из подчинения высшего духовенства. Сил для этого у него теперь более чем достаточно.
— Ёбаный хер, — раздался глухой треск дерева. Обломки трубки упали на пол, — Говорил же этому идиоту, что он начал слишком рано. А теперь у нас образовалась проблема на севере, — седой снова прошёлся взад-вперёд, тяжело вздохнул и спокойным голосом, в котором прорезались ледяные нотки, продолжил, — Проект «Артемида» пора сворачивать и переходить ко второму варианту.
— Не рановато, — поинтересовался паренёк, — Проблема, конечно, большая, но не неразрешимая. Дай моим людям немного времени…
— Нет у нас этого времени, — мужик грохнул кулаком по столу, — Они могут заметить, что мы нарушаем условия договора в любой момент. Так что вариантов у нас не осталось. Нужно немедленно ликвидировать всех исполнителей. И всех, кто с ними связан.
— Не слишком ли круто? — поинтересовался парень, — Остальные могут не одобрить.
— Остальным знать не обязательно. Подстроите всё так, будто это череда несчастных случаев или работа наших врагов. Твои бойцы уже не раз доказали, что с такой работой они справляются хорошо. К тому же… — седой задумчиво почесал бороду, — Таким образом мы избавимся от большого количества «неподконтрольных», что на время отведёт от нас все подозрения.
— Не нравится мне всё это, — покачал головой парень.
— Ни меня, ни тебя никто не спрашивает, что нам нравится, а что нет, — мрачно отрезал седой со шрамом, — Если мы хотим вырваться из этой клетки. По настоящему вырваться, а не удовольствоваться иллюзией свободы, каждый должен делать свою работу. Вне зависимости от того, сколько придётся принести в жертву. Помни об этом, когда будешь работать.
— Постараюсь, — кивнул парень, поднимаясь со стула, — Но и вы не забывайте, что мои возможности отнюдь не безграничны. Мои ребята не смогут и не захотят подтирать вашу задницу, каждый раз, как вы обосрётесь, — он щёлкнул пальцами и свеча стоявшая на столе, погасла, испустив напоследок струйку белого дыма. Комната погрузилась в густой, душный мрак. Он тяжелым грузом навалился на грудь, не давая воздуху попасть в лёгкие. Я тонул. Медленно погружался в чёрную бесконечную пучину, смыкавшуюся над моей головой. Тело отказывалось слушаться. Его тянуло вниз. В небытие.
Я дёрнулся. Раз. Другой. Третий. Пальцы зацепились за влажную шерсть. Руки рванули её в сторону.Тяжесть, придавившая грудь внезапно пропала. Дышать сразу стало легче. Я помедлил ещё несколько секунд, а затем открыл глаза.
Над головой едва заметно колыхалась на ветру синяя ткань походного шатра. Сквозь небольшую щель в пологе пробивались лучи яркого утреннего света. Бездна оказалась лишь иллюзией. Игрой воображения заблудившегося в потёмках подсознания.
— Ну, ты и соня, — послышался голос Айлин, — Тебя даже вчерашний шторм не разбудил.
— Знаешь, — хмыкнул я, усаживаясь на своем лежаке и осматриваясь по сторонам, — Шутка была бы ещё смешнее, если б ты вдруг оказалась данмером.
Девушка сидела за столом и неторопливо потягивала из деревянного кубка вино. Тёмная пузатая бутылка с которым стояла рядом на столике. Кожа у неё была всё ещё белого цвета, да и оба глаза оказались на месте.