Игра не для слабых: Баннерет (СИ)
— Вставай, — вновь раздалось шипение, — Очнись.
Внезапно мир тряхануло. Он начал бледнеть и отдаляться, проваливаясь в холодную бездну. Остался лишь голос, повторявший одно единственное слово.
— Очнись. Очнись. Очнись.
Голову вновь прострелила пульсирующая боль. Во рту почувствовался привкус чего-то горького. Тело сковал яд тяжелой, опустошающей усталости. Но тряска не прекратилась.
— Очнись, ну же! — внезапно лицо обожгло холодом. Он залепил нос, рот, перетёк за шиворот гамбезона. Я начал задыхаться. Закашлялся, пытаясь глотнуть воздуха и открыл глаза.
Перед глазами тут же возникло встревоженное лицо Айлин. Несколько мгновений она сверлила меня взглядом, а затем шумно выдохнула.
— Я… — голос девушки ощутимо дрогнул, — Я думала, ты умер. Ты… Лежал. Совсем бледный и холодный. И не дышал.
— Меня не так легко убить, — с трудом выдавил из себя я, под конец, закашлявшись, — Не волнуйся. Всего-лишь не слишком приятная сказка на ночь, — взгляд принялся шарить по земле в поисках гримуара. Но вместо него у меня перед глазами вновь вспыхнули цифры логов:
Изучено новое заклинание первого круга школы «Некромантия». Память смерти позволяет вам ощутить последние секунды жизни другого существа. Только пользуйтесь им с большой осторожностью. Такой опыт может быть весьма… болезненным.
— Чего, — уставилась на меня Айлин, — Ты, что это там такое… — книга лежала совсем недалеко. Я хотел было до неё дотянуться, но скованное слабостью тело подвело. Девушка успела первой.
— Читал… — заметно севшим голосом договорила она, глядя на чёрную обложку гримуара.
Размышления у неё заняли совсем немного времени. Айлин покрутила книгу, посмотрела на меня и, чуть помедлив, вынесла свой вердикт.
— Это надо сжечь. Немедленно. Забыл, что было со мной там, на перевале? Тоже не терпится попробовать?
— Даже не думай! — я выхватил гримуар у неё из рук и тут же спрятал в сумку, — Это, между прочим, источник редких знаний, доставшийся мне очень дорогой ценой!
— И какой же? — Айлин скрестила на груди руки, с подозрением уставившись на меня.
— Долгая история, — я отмахнулся, и попытался встать. Получилось хреново. Тело все ещё плохо слушалось, а голова кружилась, — Но если вкратце — мы с Верноном спиздили этот гримуар у мёртвой чародейки, которая на поверку оказалась не совсем мёртвой.
— Долгая или нет, но даже не думай снова браться за эту книгу, — настойчиво повторила девушка, — Она… Она же чуть не убила тебя!
— Да так… Немного потрепало. Небольшая цена за новое заклинание, — пожал плечами я, — В конце-концов, никто не обещал, что некромантия будет даваться малой кровью. Как говорил один мудрый персонаж: первое условие бессмертия — смерть.
— Шуточки у тебя, — нервно фыркнула Айлин, — Зачем она тебе вообще сдалась, эта некромантия?
— Она не раз спасала мне жизнь, — хмыкнул я, — И ещё не раз спасёт. Любое знание, которое можно найти в книгах подобной этой — возможность. Возможность прожить лишний день, вырвавшись из очередной опасной передряги. А учитывая тех упырей, с которыми нам возможно предстоит сражаться, я предпочту всё-таки иметь лишний туз в рукаве, чем потом метаться в поисках хоть какого-нибудь решения.
— Лучше б ты исцеление изучал, — Айлин покачала головой, — От него может быть не меньше пользы, но куда меньше вреда. Не стоит этот твой «туз» такого риска, уж поверь мне.
— Стоит или нет — покажет время, — хмыкнул я, немного помолчал и добавил, — А что касается исцеления — и до него доберёмся. Со временем. Тем более, что после таких мозготрахательных аттракционов, оно мне и впрямь может понадобиться.
— Пообещай… — девушка явно не поняла, что сейчас я имел ввиду вовсе не некромантию. Зараза. Придётся объяснять чуть более доходчиво.
— Пообещаю, что мы обсудим это потом. Сейчас у меня нет никакого желания этим заниматься. А ещё очень болит голова. Спасибо, конечно, что привела в чувство, но…
— Можешь не продолжать. Я поняла, — Айлин демонстративно отвернулась.
Мда. Судя по всему это было слишком уж доходчиво. Что поделать. Опыт общения с протвоположным полом у меня не шибко то большой, вот, видать и сказывается его недостаток. Ладно, хер с ним. Точнее — с ней. Потом как-нибудь проясним этот вопрос. А сейчас у меня есть куда более важные дела, чем переживания и обиды на пустом месте.
Я наконец-то поднялся на ноги и наконец-то осмотрелся. На востоке начинала разгораться заря. Её алые отблески понемногу вытесняли с тёмно-синего небосвода холодные искры далёких звёзд. Тихо всхрапывали лошади. Трава о чём-то перешёптывалась с прохладным утренним ветерком. Начинался новый день. А значит, нам пора было в дорогу.
Я набрал полную грудь воздуха. Едва заметно пошатнулся — голова все ещё кружилась. И заорал во всю мощь своей осипшей глотки:
— Подъём!
Лагерь встрепенулся и зашевелился. Солдаты первого дозора начали неохотно вставать. Из шатра Яноша вышли несколько караванщиков. Вышли и непонимающими, осоловелыми, заспанными глазами уставились на меня. Смотрели и мои ребята. Смотрели дозорные с телег. И все чего-то ждали.
— Сворачивайте лагерь, — скомандовал я, обведя взглядом собравшихся, — Нам предстоит ещё долгий путь.
Глава 4 «Риверграсс»
— Ещё до полудня будем на месте, — Бернард чуть привстал на козлах и махнул рукой в сторону горизонта. Там, за широкими полями, на которых уже потихоньку начинали колоситься зелёные ростки молодой пшеницы, виднелись три чёрных силуэта высоких мельниц, потихоньку вращающих своими тяжелыми лопастями. Чуть дальше — чёрная полоска высокого деревенского частокола, крохотные домики с соломенными крышами, тонкие струйки белого дыма, поднимавшиеся из труб в прозрачное, голубое небо. Деревушка примыкала к довольно широкой реке, блестевшей и переливавшийся в ярких лучах утреннего солнца. Посреди водной глади, возле многочисленных пирсов покачивались силуэты десятка тяжелых речных барок.
— Хорошо бы, — кивнул я, — Последний переход был тяжелым. Парням надо бы передохнуть, а торгаши так и вовсе уже валятся с ног.
— Прежде чем передыхать, надо будет нормально обустроить лагерь, — возразил сержант, — В деревне, конечно, постоялый двор может и найдется, вот только наша орава туда просто не влезет. Придётся ставиться снаружи за частоколом и готовить собственные укрепления.
— Мда уж. И вагенбург тут тоже не поможет, — кивнул я, — Пару ночей эти напыщенные хрычи ещё могут потерпеть без шатров, но вот дальше спать под открытым небом они скорее всего откажутся. Придётся возводить более основательные укрепления. Насколько это возможно.
— Разберёмся, — хмыкнул Бернард, вновь прикладываясь к своей фляжке. Всё-таки в последнее время он с этим сильно перебирает.
Последние полтора дня и впрямь получились очень тяжелыми. Приятное неспешное путешествие превратилось в скорый марш через леса, поля, заливные луга и броды многочисленных мелких речушек, прорезающих этот край своей причудливой извилистой сетью. Все они были притоками Ельны — широкой, полноводной реки, по которой и должен был пролегать дальнейший путь каравана вплоть до самой столицы.
Фактически мы бежали. Бежали от тварей, которые неустанно преследовали нас. По какой-то причине они пока что боялись подходить к каравану близко, но постоянно крутились где-то на самой границе видимости, прячась за деревьями, кустами или вовсе — в густой траве. Не раз и не два дозорные и боковые разъезды поднимали тревогу, заставляя нас хвататься за оружие. Но до схватки дело так и не дошло. Пока что.
— Ты гляди, какую стену они себе отгрохали, — проворчал Тур, сегодня ехавший нашей телеги, — Эхх, такую бы в Медовище, может быть и не страшны были б нам ни бандиты, ни трупоеды с кладбища.
Частокол и впрямь выглядел внушающе. Оструганная строевая сосна в два человеческих роста, несколько смотровых башен, сложенных из толстенных бревен, основательные ворота, взять которые можно только хорошим тараном. Конечно, с каменными стенами Вестгарда такие укрепления не шли ни в какое сравнение, но вот на фоне старого, хлипкого палисада Медовища, они и впрямь смотрелись очень выгодно.