Чужая война (СИ)

Кто бы мог подумать, что пройдёт совсем немного времени, и эта девочка, которая терпеть не могла уроки манер, вышивание и ежедневные танцы, назло всему свету вызубрит эти дисциплины назубок. Впрочем, как и большую часть местной библиотеки. Кому бы пришло в голову, что среди вороха мёртвой информации Ноа предпочтёт манерам и танцам фехтование и военную тактику? И уж никто точно заранее знать не мог, что маленькая белокурая девочка в прелестном платьице, которой совсем недавно стукнуло десять, соберёт небольшую котомку и отправится участвовать в Играх, где нет места ни детям, ни женщинам. Попасть в солдаты ей точно не грозило, а вот на кухню — запросто.
Последняя часть как раз очень даже предсказуема. Судьба любит такие сюжеты. И хотя ни отец, ни другие люди из ближнего окружения о таком и подумать не могли, Ноа в свои десять станет настоящей легендой тех Игр. Ярким символом, который одним своим видом принесёт Тофхельму победу…
***
Ноа Кейтлетт судорожно проснулась, прерывая сладкие воспоминания давно минувших дней. Повращав глазами, она поняла, что уснула прямо на собственном столе, щекой упав на какие-то бумаги. Глянув в зеркальце и убедившись, что ещё не изданный приказ войскам надёжно отпечатался у неё на щеке, превращая командующую в ходячую прокламацию, она раздражённо фыркнула.
«Проклятый Рейланд Рор!»
Ни один человек на свете не доводил её до белого каления так, как этот выскочка! Обычно Ноа удавалось оставаться холодной и собранной в любой ситуации, но если дело касалось этого наглеца…
Каждое его слово, каждый жест, даже взгляд вызывали в ней, в Ноа Кейтлетт, которую солдаты тайком называли «ледяной сукой», приступы гнева. Вчера же он был даже больше чем невыносим! Словно в него вселился какой-то особенно язвительный шутник, решивший, что достать её будет смешно.
Всю свою сознательную жизнь Ноа только и делала, что доказывала окружающему миру, что она гораздо больше, чем кажется. И речь совсем не про рост. В одиннадцать лет она фехтовала лучше, чем кто бы то ни был в её окружении. Даже сам король Хоаким Клык не рисковал выходить против неё!
«Впрочем, он в последние годы чаще держится за свою фляжку, нежели за оружие», — мысленно усмехнулась Ноа.
«Набегается, будет обычной девчонкой, нарожает детишек и будет жить счастливо, как все!» — так говорили про Кейтлетт окружающие, опасливо оглядываясь перед тем, как это сказать, в её неполные двенадцать.
В шестнадцать Ноа после громадного скандала всё же произвели в капитаны. Шутка ли — самый молодой офицер в истории королевства ещё и женщина! И всё равно нашлись те, кто смел утверждать, что ей здесь не место:
«Девчонка офицер? Это всё влияние её отца на короля!»
Правда очень скоро и эти голоса предпочли молчать в присутствии Ноа. Не из страха, из уважения. Это был момент её триумфа. А затем словно из ниоткуда возник этот выскочка — Рейланд Рор. Чудак и наглец, которому жизнь делала подарки чаще, чем кому бы то ни было.
Он спалил стратегически важную переправу, единственную на много километров вокруг, а ему за это дали медаль и звание сержанта! Будь на его месте Ноа — её бы действия пошагово разбирала целая комиссия престарелых маразматиков.
Возглавил обречённую атаку — о мужестве новоиспечённого лейтенанта Рора написали песню. Что написали о Кейтлетт, когда она и её рота полегли возле Аркольского моста? Тридцать одну жалобу и неизвестное количество кляуз на имя короля!
Три года подряд Рейланд Рор всходил на Саум, в Риверкроссе его прославляли как живого героя. Ноа Кейтлетт одерживала победу на играх, лично поднимаясь на Саум семь раз, пускай и не подряд, в то время как некоторые «коллеги» предпочитали упоминать её, используя выражение: «в силу сложившихся обстоятельств».
Эта несправедливость сильно запала ей в душу. Одно время педантичная Ноа тщательно конспектировала все свои ругательства в адрес Рейланда. Продолжалось это ровно до тех пор, пока раздутые кипы записных книжек не начали серьезно отягощать её багаж.
 
Даже одни мысли о нём заставляли её чаще дышать, а изящные пальцы, достойные музыки, а не военного ремесла, отбивать по столешнице неровный ритм. Ничего, скоро она ему покажет, скоро…
В палатке командующей раздался храп, тучный такой, глубокий. Он словно принадлежал не её адъютанту, развалившемуся в одном из кресел в позе раздутой амебы на солнце, который вчера умудрился спалить палатку, а какому-то человеку без забот и проблем в этой жизни.
Ноа Кейтлетт, окинув своего подчинённого недовольным взглядом, решила сделать тонкий намёк: переставила чернильницу, хорошенько шлёпнув ей по столешнице. Реакция отсутствовала.
— Подъём! — гаркнула Ноа, чуть ослабив воротничок, прочистив горло и не то чтобы исчерпав запас намёков, а скорее всякое желание их придумывать.
Палатка разом вздрогнула, словно от взрыва. Внутрь, проверяя, всё ли в порядке, осторожно заглянул караульный, который, встретившись взглядом с командующей, поспешил убраться восвояси. Однако беззаботный храпун не соизволил должно отреагировать на эту команду, а только лениво почесал щёку.
— Зачем так орать? — меланхолично заметил Альт. — Вулканы спят столетиями, если я просплю ещё пару минут…
— Очевидно, что ты не вулкан…
— Очевидно, вы не можете быть в этом уверены до конца! — заметил адъютант въедливо. — Кто знает, может, просто в моём случае до извержения лавы и пиробластов надо просто чуть-чуть подождать? Годиков шестьдесят или…
— …а всё ещё мой адъютант! — холодно закончила Ноа свою фразу. — Где донесения от разведчиков? Они должны были вернуться уже пару часов назад!
После встречи с Рейландом первое, что сделала Ноа, это отправила надёжных ребят узнать точное расположение его армии. Если этот наглец так же самоуверен, как и обычно, она возьмёт его тёпленьким сразу после переправы.
Альт соизволил наконец открыть один глаз и, не вставая, осмотреть помещение, словно проверяя, нет ли здесь разведчиков или хотя бы сообщений от них.
— Никто, ах-х, не возвращался, — самоуверенно заключил адъютант. — Пока вы спали…
Это уже было слишком для Ноа. Рейланд — это одно, но чтобы ей дерзил этот сопляк!
— Альт Цион! Встать смирно! — крикнула Ноа так, что на этот раз заглянули сразу два караульных, а немного погодя ещё несколько солдат.
Адъютант подхватился, вытягиваясь в нечто, что, по его мнению, являлось выполнением команды «смирно!». Хотя это больше напоминало утку, страдающую сколиозом. Альт в целом был не очень складным черноволосым юношей лет двадцати, с весьма заметным «пузиком». Обычно первое, что спрашивали, увидев его, — что это чучело забыло на Играх. Следующим вопросом выступал: «Командующая, вы уверены, что вам нужен такой адъютант?»
Тем не менее даже этот наглый лентяй хорошо знал ту границу, которую ему переходить не следовало.
— Немедленно найди моих разведчиков и узнай, где они застряли!
Адъютант сделал пару шагов в сторону выхода, но затем задумчиво почесал голову, осмысливая приказ, и посмотрел на командующую:
— Как же я их найду, если они где-то застряли? Либо застряну вместе с ними, либо…
Ноа одарила его долгим, предельно тяжёлым взглядом. Она ненавидела, когда Альт был прав, а такое случалось весьма нередко. Её адъютант без всякой иронии был гением, настоящей вычислительной машиной, запертой в слегка полноватом в области талии и в целом тщедушном теле. Захоти он захватить весь мир — у него ушёл бы на это максимум месяц. К счастью для всех, чаще всего Альт хотел только спать или есть, что серьёзно ограничивало его возможность претендовать на мировое господство.
— Ладно, отставить, — нехотя согласилась командующая. — Как ты думаешь, где они?
— В болоте, очевидно, — как нечто само собой разумеющееся заключил Альт, даже не посмотрев в сторону карты местности.
— Не хочешь пояснить свой искромётный юмор? — холодно переспросила Ноа.
Альт прокашлялся и принялся ходить взад-вперед, попутно рассказывая: