Чужая война (СИ)
— Хватит мне тут инсинуировать! Инсинуируйте эти ваши семейные дрязги без меня!
— Что… делать? — Миюми, услышав незнакомое слово, аж остановилась.
— Приписывать кому-то клевету! — высокомерно объяснил Альт. — Книжки…
Не знаю, что именно хотел сказать адъютант, но именно книгой по голове он и получил.
Понаблюдав ещё пару минут, мне вдруг вспомнилось, что вообще-то вокруг лагерь «лунных» и нужно что-то делать по этому поводу, например, захватить его.
— Альт, как закончите, ты — можешь идти. Миюми, найди в этом бардаке бумагу, перо и чернила, а затем снаружи меня. Да победит сильнейший! Раунд!
В том, что триумф достанется именно моей протеже и явно не в первый раз, сомнений у меня практически не было.
***Публика у меня была так себе: кучка людей, не больше двух тысяч, которая понуро стояла с видом, будто их взяли в плен. По правде говоря, так оно и было: по моему поручению Эльт со своими ребятами согнали всё население лагеря в одно место.
Организовав себе импровизированную трибуну из кучи каких-то ящиков, я решил выступить. Идея была глупой, учитывая местные особенности, но попробовать стоило.
— Господа, у меня для всех вас уникальное предложение! Вместо того, чтобы отправиться домой, предлагаю вам продолжить принимать участие в Играх, но уже на правильной стороне!
Судя по перешёптыванию, в том числе и среди парней Эльта, раньше такой фокус никто не пытался провернуть. Тем не менее, не было похоже, чтобы кто-то всерьёз сейчас решится перейти на нашу сторону.
«Пряник показали, теперь продемонстрируем кнут», — я сделал жест рукой, и мои солдаты подкатили несколько пушек, сразу принявшись их заряжать.
— Простите, командующий Рор, а что вы собираетесь делать? — вопрос принадлежал молодому парню со знаками отличия капрала, стоявшему в первом ряду «лунных», который абсолютно не понял этого жеста.
— Да так, ничего. С припасами у нас сейчас туговато, пушки мы тоже укатить не сможем, поэтому воспользуемся ими для…
По рядам пленных прошёл ропот: им, понятное дело, ничего не грозило, но вряд ли получать картечью в упор, даже будучи неуязвимым, было приятно, особенно учитывая, что это были их собственная пушка, порох и картечь.
— Готово, командующий!
Пушки наконец зарядили и направили в сторону пленных. Те аккуратно кучкой слегка сместились в сторону, словно избегая направления ствола.
— Никто не передумал?
Это, безусловно, был перебор, особенно по местным меркам. Увы, но выбора не было: либо побеждать любыми способами, либо готовиться провести в этом мире всю жизнь. Остаться здесь навсегда я смогу в любой момент, а вот уйти — нет.
Поняв, что это не шутки, пленные осторожно начали выходить вперёд, произнося вариации на тему фразы «клянемся в верности». В клятвы, данные под угрозой расстрела, я особо не верил, но тем не менее найти применение лишней тысяче человек мог с лёгкостью. Да хоть перетащить те же орудия к нам — почему бы и да? Нет ничего более ободряющего, чем смотреть на то, как тяжёлую, долгую работу делают за тебя.
Пока Эльт организовывал процесс переноса материальных ценностей из лагеря «лунных» в наш собственный, я отыскал Миюми, которая сосредоточенно писала что-то на свитке. Заглянув ей через плечо, я прочёл вслух:
— «Мы, солдаты бла-бла-бла, сообщаем подлой, ненавистной, глупой Ноа Кейтлетт бла-бла-бла…». С оскорблениями явно перестаралась. Выглядит, как письмо школьника нелюбимой учительнице. Так, что тут дальше? Бла-бла-бла, присягаем на верность Рейланду Рору, победителю Рубинового рыцаря…»
На мои титулы Миюми чернил не жалела. Письмо вышло бы раза в три меньше, если бы она их опустила.
— Убрать эту часть? — потупившись, поинтересовалась девушка.
— Пускай будет. Ноа взбесится до чёртиков — это главное. Как закончишь, прикрепи это к штабной палатке и догоняй.
— Конечно… — в голосе девушки чуствовалась растерянность. — Можно вопрос, с… командующий?
— Разумеется.
— Что такое «чёртиков»?
Я укусил себя за слишком длинный язык и принялся сооружать объяснение:
— Это такие духи, несущие сумятицу, хаос и беспорядок.
— А-а-а, как мой брат! — поняла Миюми.
Кинув полный разочарования взгляд в сторону солдат Эльта, которые пытались утащить пушку на себе, вместо того чтобы катить, я подобрал иное сравнение:
— Скорее как среднестатистический рядовой.
Туман рассеивается
— Предатели! Дезертиры! — Ноа порвала листок, принесенный ей Альтом, на мелкие клочки, причём уже во второй раз.
— Замечу, командующая, что их, скорее всего, вынудили так поступить…
Кейтлетт одарила своего адъютанта раздражённым взглядом и напомнила:
— А ты готовил ему кофе! Тоже вынудили?
— Я перенёс глубочайшие травмы и лишения… — Альт сделал лицо мученика. — Это навсегда отпечаталось у меня на душе…
— Ты был у него едва ли полчаса, и на тебе синяка нет! Он даже вещи твои не тронул!
— Это были глубокие раны, имеющие исключительно психологическую природу! Он заставил меня разговаривать с сестрой…
Ноа отмахнулась от него и вернулась к карте, где схематично изображалась диспозиция армий перед сражением.
— Даже несмотря на эти выкрутасы, нас всё ещё втрое больше, — злорадно заметила командующая, а затем вдруг вспомнила: — Шинку, кстати, нашли?
— Капитана обнаружили в одном из трактиров неподалёку. Кажется, в бою он потерял сознание и получил сильнейшее…
— В каком ещё бою? — Ноа Кейтлетт встрепенулась со смесью недовольства и удивления.
— В бою с зелёным змием, — ехидно объяснил Альт.
Шутка так и повисла в воздухе. Ноа смерила своего адъютанта тяжёлым взглядом.
— Знаешь, Альт, у нас тут бой будет через пару часов, есть кандидатура вести за собой войска в первых рядах. Докажешь личным примером не только остроту своего языка, но и клинка.
— Как же вы тогда будете надевать свой доспех? — притворно удивился адъютант.
— Так же, как и всегда до этого — сама, — Ноа, не понимая намёка, развела руками.
Адъютант помрачнел и сбавил свою язвительность — так и вправду в авангард отправиться недолго — и переключил внимание на карту местности:
— Мы оставляем в тылу «солнечных», не разумнее ли их добить, прежде чем начинать другой бой?
— Рор — приоритетная цель, — уверенно возразила куда более опытная Ноа. — Потом можно будет прикончить и этих окруженцев.
Вместо ответа Альт всем видом показал, что сомневается в разумности такого шага. Некоторое время они обменивались взглядами, после чего Кейтлетт сдалась.
— Ладно, оставлю пару рот, чтобы «солнечные» никуда не делись. Ещё замечания?
Адъютант кинул взгляд на стол своей начальницы, где лежал свежий выпуск «Вестника Войны», характерно весьма измятый. Заголовки он разглядеть с такого расстояния не мог, но отчётливо видел там слова «Рейланд Рор», «Риверкросс», «Победа».
— Что пишут? — как можно спокойнее и невозмутимее поинтересовался Альт, на что Ноа фыркнула настолько выразительно, что адъютант сразу же уточнил вопрос: — О ком пишут?
Кейтлетт взяла газету в руки и, прочистив горло, зачитала:
— «Рейланд Рор — достояние Риверкросса или головоногий моллюск?»; «Учимся брить бороду и укладывать усы без применения пороха. Топ-10 советов о внешнем виде от Рейланда Рора»; «Выращиваем редьку по советам Рейланда Рора размером с кулак, война войной, а огород важнее!», — она сделала небольшую драматическую паузу. — И, наконец, моё любимое: «Ноа Кейтлетт — грядущий реванш или закат звезды?»
— Сколько раз в последней статье упоминается ваше имя? — Альт очень хорошо знал, как в «Вестнике» пишутся заголовки.
— Считая заголовок? — ехидно уточнила Ноа.
— Конечно.
— Один.
— А сколько… — договорить адъютанту не дали.
— Двадцать два, если не брать в расчёт те случаи, когда его называли «тигром Риверкросса» или «новым Рубиновым рыцарем».