Чужая война (СИ)

«А ведь они это делают, потому что им важно показаться перед Рейландом Рором. То есть передо мной», — не без удивления сообразил я.
Как только парад закончился, я в ту же секунду засобирался уходить, но такой возможности мне никто давать не собирался. Судя по лицам Леона и прочих собравшихся, они все жаждали со мной переговорить.
К счастью, кто-то из аристократов сообщил, что не против был бы отобедать, на что другой ему возразил, что здесь было бы странно это делать. Так, постепенно наша высокая ложа переместилась с башни на землю, а оттуда в близлежащую палатку, где кто-то благоразумный уже организовал небольшой столик с едой и напитками.
Из-за Миюми, которую усадили за «высокий» стол, вообще не сообразив, кто это и что она тут делает, кому-то не хватило стула. Однако на девушку, которая от переполняющей её застенчивости дышала-то через раз, никто и подумать не мог, поэтому мы кое-как уселись, но только после короткой, очень вежливой потасовки между знатью.
― Нет, вы садитесь, — уступал право аристократ с лицом подгнившего помидора.
― Ну что вы! Как так можно! Место, безусловно, ваше! — не соглашался с ним его коллега по буржуазии, имевший внешность сухой палки.
― Позвольте, ваша матушка, которую мне давеча довелось сводить сыграть в гольф, благородных мыслей дама, я просто не могу отказать в услуге её сыну!
― Да бросьте! Какие тут услуги, садитесь-садитесь! — вмешался в разговор ещё один представитель знати.
― Вы хотите сказать, что мои ноги меня уже не держат? — уточнил тот, который напоминал внешностью ветку.
― Да ни за что! — притворно возмутился помидоромордый. — Вы ещё нас всех переживёте, особенно если сейчас сядете!
― Сударь, за такие слова положено…
Где-то на этом моменте этот цирк меня откровенно достал. Выглядело, конечно, забавно, но мы так тут на весь день застрянем.
— Кхм-кхм, — хмыкая, напомнил я о себе и указал на несколько стульев поодаль. — Господа.
Мне досталось место прямо напротив Леона Сайраса, отчего мой аппетит, и так не блиставший из-за волнения, мгновенно и окончательно самоустранился. Под пристальным взглядом молчаливого графа, который следил за каждым моим движением, даже один бутерброд пришлось брать приступом, на манер удава, буквально запихивая его в себя.
Аристократы же в это время соревновались, кто лучше услужит единственной девушке за столом ― Миюми. Опять же: они даже подумать не могли, что ей тут вообще не место и, согласно их собственной иерархии, ей бы гнать веником. Однако они этого не знали и лебезили так приторно, что у меня начали слипаться некоторые интересные места.
Постепенно тарелка моей помощницы, а следом и окружающее пространство заполнялось разными блюдами, бокалами, закусками и фруктами, пока не начала образовываться небольшая горка. Похоже, никому кроме меня и в голову не приходило, что сейчас для Миюми даже взять в руки вилку ― подвиг, не то что начать есть.
Поняв, что ещё немного ― и гора рухнет, похоронив под собой девушку, я решил, что нужно её спасать. Дождавшись момента, когда аристократы будут заняты очередным выяснением кто кому должен уступать, я коснулся руки помощницы, тем самым возвращая её в реальный мир.
Лучшим способом для этого было, как ни странно, её отсюда убрать. Все эти праздные разговоры после бокала вина я вполне осилю и сам. Особенно если, в отличие от других, не буду налегать на алкоголь.
― Миюми, сходи в лазарет за тем, э-э-э, корнем, ма, что-то там на «м».
Девушка, конечно же, моего мотива совсем не поняла.
— Но я же уже принесла его, — не то что шёпотом, а вообще одними губами сказала она.
Одарив её раздражённым взглядом, я задумался над альтернативными вариантами.
«Что там ещё было? Лунная лапа? Почечный камень цапли?»
Просить такое в присутствии посторонних было чревато. Ещё чего найдутся среди этих зазноб и другие сторонники альтернативной медицины. Это будет совсем уж дико!
Пауза затягивалась, гора продуктов опасно накренилась. Иного выхода у меня не было.
― Миюми, сходи в лазарет за корнем мандраворы.
 
Девушка, вместо того чтобы возразить, рефлекторно меня поправила:
― Мандрагоры.
― Не важно, поторопись, голова ужасно болит.
Услышав последнее, Миюми окинула меня серьёзным взглядом, словно врач пациента, который нагло игнорирует лекарства, но продолжает жаловаться на болезнь, и быстро ушла.
― А вот после лунного камня полегчало бы сразу, — тихо заметила она с осуждением на лице.
Аристократы, потеряв возможность заваливать кого-то едой, вполне ожидаемо переключились на разговоры. Разговаривать, разумеется, решили со мной.
― Командующий Рор, так как, думаете, выступит ваша армия в этом сезоне? — поинтересовался помидоролицый, демонстрируя наигранную заинтересованность.
Формулировка вопроса была странная донельзя, но похоже никого за столом за исключением меня не смутила. Записав её себе в память в качестве ещё одной части мозаики, я залпом прикончил бокал с чем-то красным, что развязало мне язык. Пожалуй, даже слишком:
― Изи вин!
Аристократ, задавший вопрос, моргнул несколько раз, похоже, не понимая ответ, а затем, усмехнувшись, поднял бокал.
― Ох уж этот ваш армейский сленг, командующий!
Засмеялись все, даже я ― выбора то не было. Правда, по лицу Леона было видно, что вот он-то понял, что это никакой не сленг, а просто какая-то странная отсебятина.
― Слышал, «лунные» в этом сезоне так в себе уверены, что уже открыли «победные» бочки с вином, — заметил аристократ, напоминавший палку, бросая в мою сторону многозначительные взгляды.
За столом сразу повисло напряжение — от меня ждали ответа. Словно я должен был быть в курсе кто и где открывает бочки. Тоже мне нашли сомелье-экстрасенса!
― Если они тратят время на это, а не на подготовку ― им же хуже!
— А на что вы тратите время? — как бы невзначай бросил камень в мой огород Леон, ковыряясь в своей полупустой тарелке. — Ваша речь, м-м-м, вряд ли вызовет восторг у короля.
Я мысленно заклеймил графа провокатором, потому что так ему и надо.
— Главное, что она вызвала восторг у армии. Для короля у меня другие тексты.
— Да? Это какие же?
Я хотел было придумать что-то нейтральное, но недавно выпитый алкоголь на пустой желудок уже сделали своё коварное дело — теперь мой язык значительно опережал мысли.
— Возвышенные, благородные, полные сложных деепричастных оборотов и с множеством аллюзий на солнце!
Леон вопросительно вскинул бровь, явно не поняв последнее.
― Королям всегда нравится, когда их сравнивают с гигантским шаром плазмы.
За столом снова раздался смех, но на этот раз куда более напряжённый. Такие смешки из разряда: «Вы, конечно, шутите, командующий, но мы всё запишем и настучим, когда придёт время».
— Вы ведёте очень смелые речи, Рор, — с упрёком заметил Леон. — Не там, где это надо.
Похоже, бедолага просто хотел меня предупредить, да только куда там! Остолопа, в смысле меня, несло на крыльях лёгкого опьянения всё дальше и дальше.
— Смелый человек должен быть смел во всём! Думаю, королю больше нравится, когда за столом про него шутят, но думают хорошее, чем хвалят, но мысленно, э-э-э, оскорбляют. Короче, говорить правду ― лучше, чем врать!
Речь из-за алкоголя вышла так себе, но большинству собравшихся явно понравилась. Или, что куда вероятнее, они сделали вид, что им понравилось, а сами уже вспоминают наиболее быстрый способ доставить королю донос.
Граф тоже усмехнулся уголками губ, делая вид, что фраза ему по вкусу. Хотя в его глазах читалось совсем немножко противоположное. Он явно что-то задумал, и мне это не нравилось.
Когда против тебя что-то там думают ― это уже нехорошо. А уж в моём положении!
«Нужно было его как-то упредить и срочно!»
— Что думает король? — поинтересовался я у графа, коварно рассчитывая вывести того на неосторожный ответ.
Увы, мимо. Аристократы-то растерялись, оно и понятно: великих мыслителей среди них не наблюдалось, а вот Леон ответил практически сразу: