Чужая война (СИ)
— Вы правы. После пропажи моего друга мне удалось увидеть тот самый амулет. Один раз, — Ресс потупился, словно его поймали за руку за чем-то постыдным. — Он выглядел почти так же, как в тот день: та же кость, тот же рисунок, только снизу новое, небольшое пятнышко — знак, вроде тех что мы оставляли на скалах, чтобы потом знать, куда идти.
— Думаете, если найдёте амулет, сможете его вернуть? Друга, в смысле.
— Нет, не верну. Думаю, это место просто показало мне, что бывает с воришками, — с уверенностью обречённого ответил Кейл. — Я каждый год бываю возле дерева, но амулет видел лишь один раз, сразу после того как… как Рейонд пропал.
— Подождите, как его зовут? Рейонд? — Мне это имя показалось знакомым.
— Да почти тёзка…
— Нет-нет, я не про это. Просто сына Лоя Ноктима зовут, кхм, звали так же.
Только меня успело удивить такое совпадение, как Ресс сам объяснил, что никаких совпадений и нет:
— Это он и есть. Мы с ним знакомы практически с самого детства. Рейонд просто обожал эти горы, хотел разгадать все их секреты. Пожалуй, это единственный человек, которого я мог бы назвать другом. — Кейл грустно вздохнул, слегка кривясь, как от давней боли. — Я — Шпион, а до того — следопыт. И то, и то подлая и неблагодарная работа, но нужная. Знаете, как золотарь, только тот может сходить в баню, а мне не отмыться вовек.
Это не прозвучало для меня каким-то откровением. Подобное было до определённых пор и на Земле. Однако это всё лирика. Мне казалось странным и подозрительным совсем иное. Ведь Лой Ноктим, похоже, имел совсем другую версию событий, касавшихся гибели своего сына.
— Его отец думает, что сын погиб, взбираясь на какой-то пик.
— Потому что я ему так сказал, — не стал врать Кейл. — Придумал историю про Пик Орла, он действительно тут неподалёку.
— Но зачем? — Вопрос был идиотским, и Кейл не забыл отразить это на лице.
— Как вы себе представляете этот разговор? «Ваш сын сорвал со странного дерева костяной амулет и исчез в тумане»? Меньше всего мне в тот момент хотелось, чтобы вслед за моим лучшим другом пропал ещё и его отец.
— По-моему, вы просто сбежали от ответственности, — заметил я спокойно. — Ведь расскажи правду, Лой непременно спросил бы, как так произошло, что Рейонда никто не остановил.
— Это вы говорите мне про ответственность?! — вспыхнул, как стог сена, политый бензином, Ресс. — Вы не имеете ни малейшего понятия, что тогда произошло, но смеете меня судить?!
— Я смею заявлять вам, что скрывать правду от Лоя — мерзко.
— Неужели? — Кейл аж остановился, упершись в меня своим взглядом. — Вам нужна правда? Держите: его сынок, не слушая меня, помчался к Могильнику в поисках нового пути через эти горы, которым смогла бы воспользоваться армия на следующих Играх! Это-то мне следовало сказать скорбящему отцу? Или то, что его сын бросился в проклятую долину вопреки всем моим советам, м?
Мне на секунду показалось, что ещё чуть-чуть — и Ресс набросится на меня с оружием. Настолько он был зол. Это сильно контрастировало с его обычным спокойствием вплоть до безразличия. Оставалось только догадываться, что Кейл испытывал на самом деле, если даже спустя столько лет то происшествие так мучило его.
— Пройдём Могильник, и затем наши пути навсегда разойдутся, — решительно заявил Ресс.
У меня были определённые сомнения на этот счёт, но я решил промолчать. Похоже, о том, насколько сложно разговаривать с теми, кто находился в плену собственных иллюзий, Ресс знал по собственному опыту.
Да, мне не были известны подробности пропажи Рейонда Ноктима, и уж точно я лишь приблизительно мог представить, что испытывал в тот момент Кейл. Однако могло ли что-то из этого оправдать такую гнусную ложь? Нет. Это был не более чем страх ответственности, основанный на осознании размаха собственной ошибки.
Я вспомнил, что за всё время, пока Кейл был в составе моей армии, мне ни разу не удалось увидеть прямого общения между ним и Лоем. Значит, вся эта неприятная история тянулась и по сей день.
***О том, что мы подходим к Могильнику, стало понятно заранее. Небо до того практически идеально ясное оказалось затянуто серой дымкой. Стих, а затем и вовсе пропал ветер. В воздухе же появился странный, едва уловимый запах, усиливающийся по мере приближения к долине. Я никогда не сталкивался с ним прежде, но с лёгкостью на уровне инстинкта понял, что это запах смерти.
Появился и обещанный туман, сначала в виде лёгкой дымки стелящийся у ног, а затем и вполне плотный, постепенно окутавший нас с Кейлом. Он съедал все звуки, попутно делал окружение непонятным, загадочным и даже слегка пугающим.
— Это и есть Могильник? — уточнил просто на всякий случай я, надеясь на лучшее: может, это просто внеплановый смог или какое-то иное место с высокой степенью задымления.
— Да, — к сожалению, подтвердил худшие опасения Ресс. — Нам нельзя терять друг друга из вида.
— Понял. А куда тут идти-то?
— Прямо.
Я осмотрелся, пытаясь понять, где здесь это самое «прямо». Уверен, стоило мне закрыть глаза и сделать поворот — и его направление бы кардинально изменилось. Ориентироваться в этом тумане было невозможно.
— Могильник сам решит, когда нас выпустить, до тех пор мы его игрушка, — сообщил Кейл.
— Я не хочу быть чьей-то игрушкой. Хочу к маме, овсяной кашки и банан.
Ни туман, ни тем более Ресс мою шутку не оценили. Оно и неудивительно: один был холодным, как лёд, а другой вообще газообразной водой.
Когда я впервые услышал про Могильник, мне казалось, что это будет что-то вроде жуткого древнего кладбища, где лучше никого не хоронить, особенно домашних питомцев. Однако реальность по большей части состояла исключительно из тумана, в котором ничего не было видно. Даже земля и та проступала из тумана какими-то пятнами. Поэтому о реальном внешнем виде этого места приходилось только догадываться.
Оттого вдвойне жутко стало, когда в тумане показался сгорбленный силуэт, словно размахивающий кривыми тонкими руками. Впрочем, мой испуг длился недолго.
— Ну, банально же — старое дерево… — договорить я не успел, так как в тумане отчаянно закричали несколько голосов наперебой:
— Помогите!!!
— Богов ради, на помощь!!!
— Оно здесь, среди теней!!!
Мы с Кейлом разом вздрогнули от страха, принявшись озираться. Из-за обступившего нас со всех сторон тумана источник звука определить не представлялось возможным. Казалось, что кричали отовсюду одновременно.
— Каков шанс, что сюда всё же кто-то забрёл? — спросил я шёпотом.
— Ноль, — уверенно ответил Кейл. — По пути нигде не было ни следа людей как минимум за последние несколько недель.
— Тогда откуда эти голоса?
Ответа на этот вопрос у него не было, у меня, впрочем, тоже. Только идеи, одна другой хуже. Подумать и обсудить хоть одну из них нам не не позволили, раздался новый голос:
— Картошка! Домашняя, свежая, разваристая!!!
Пожалуй, это объявление пугало даже сильнее, чем крики о помощи. Их-то в подобном месте как раз ожидаешь услышать, а рекламу варёной картошки — нет.
— Нельзя сбиваться с пути, что бы там ни вопили, это место просто играет с нами, — нерешительно заметил Кейл Ресс, который, как мне показалось, скорее подбадривал самого себя.
Опасливо озираясь по сторонам, мы продолжили медленно двигаться вперед. Из тумана тем временем донёсся неразборчивый голос, словно кто-то оставил в соседней комнате включенный телевизор, по которому транслировали чью-то речь:
— Добро пожаловать! Добро пожаловать в мхмхмхм… его выбрали за вас, это лучший… мхмхмх… из оставшихся…
Идти под подобные речи посреди густого тумана было действительно жутковато. К тому же я не мог не заметить, что начинало темнеть.
Таинственного силуэта, который встречал нас, раскинув руки, мы достигли довольно быстро. Им и вправду оказалось всего-навсего дерево, пускай и жутко странное: никогда прежде я таких пород не видел. Вдобавок оно ещё и было увешано костяными амулетами, очень похожими на те, что мы сегодня уже видели. Они, треща, мерно раскачивались на ветру, которого здесь не было и в помине.