Давай никогда не встретимся (СИ)
Заслуженный гимнаст оценивающе оглядел меня. Хмыкнул – высшее выражение его благородного презрения – и пожал плечом.
– Заметь, не я это предложил. На месяц ты свободна от общих занятий. Тренируйся сколько хочешь.
И, развернувшись, учитель гордо удалился.
Оттуда, от первых разбитых коленок, ноющих рук и болящих пальцев пошла моя привычка отрабатывать номера до упаду. По много-много часов в день, пока не поплывёт в глазах и не станут дрожать ноги. Потому что достичь успеха, превзойти старичков и мастеров можно было лишь подобным безумным упорством. За месяц я создала свой первый номер. Во время представления он поразил всех, кроме моего учителя. Тот смотрел на конкурентку, осмелившуюся превзойти его самого, с чистой ненавистью. Из школы всё же пришлось уйти, но собственный стиль был создан, и я могла двигаться с ним дальше, привычно борясь за своё имя и славу.
Следующей в комнату ворвалась песня волка. Зов крови, единственная семья, которую можно было назвать счастливой – волчья, – азарт погони и ночной вой на луну. Я лежал в пещере, уткнувшись носом в округлившейся бок волчицы, и довольно вдыхал её запах. Днём раньше я дрался с молодым волчком, решившим показать свои неокрепшие зубы, сегодня несколько часов носился по лесу в поисках дичи, но это всё было неважно. Мы жили, весна приближалась, и скоро вместе с капелью мир возродится вновь. А мы подарим стае новых охотников. Всё шло как должно, и это приятно грело сердце хищника.
Закончив охотничью песнь, я начала «Листая эпохи». Тут позволила себе немного отдохнуть от прошлого. Эта песня как никакая точно описывала нашу историю. Слова мне явно нашёптывало подсознание.
Мы были бы королями, ведьмами и палачами
И миры бы приказами нашими мы потрясали,
Но история вновь оживёт до детали мельчайшей
И нас сгубят всё те же слабости, что и раньше…
Как символично. Надеюсь, ему эти строчки ничего не навеют. Я бросила взгляд в сторону невидимого в темноте, но ощутимого сердцем принца и перешла к следующей.
Седьмая песня. Грустная, тягучая, вызывающая в душе благородную печаль. На припеве я взорвала комнату весёлым ритмом и, оборвав этот смех гитары, снова грустно побежала по струнам. Влад затаил дыхание – я чувствовала это так отчётливо, словно мы сидели рядом, прислонившись друг к другу плечами. Собственное пение напомнило мне длинную свободную жизнь композитора, в течение которой я совершенно дурацки скучала по нему, по его душе. В темноте возникло лицо – кучерявый мальчишка, скрипач, держащий свой инструмент так бережно, словно тот был единственным в мире. Может, и на эту-то простенькую скрипочку еле денег набрал? Столкнувшиеся взгляды, прорыв образов в голову, и я наконец понимаю, чего жаждал с самого рождению. Зло кусаю губы. Разве оно того стоило?
В голове промелькнула шальная мысль протянуть руку и коснуться принца. Я с трудом сдержалась. Магия музыки витала в комнате. Может, благодаря ей я пока не раскрыта?
Я запела о войне, одной из многих. О ребёнке, оставшемся в доме в одиночестве и изо всех сил сдерживающем слёзы при доносящихся снаружи звуках выстрелов. Под аккомпанемент собственного голоса вспомнила военное время.
– Почему ты решил вступить в наш отряд?
Я пожал плечами. Бросил взгляд за окно. Небо ещё было вполне себе мирное, но многие ощущали приближение чего-то ужасного. В газетах не переставали писать о возможной войне – будто специально накликивали.
– На службе мою подготовку отметили как превосходную, – ответил равнодушно. – Лучшие показатели по точности стрельбы, скорости сбора оружия, скрытности и ловкости. Не хочу, чтобы, если действительно начнутся бои, все эти навыки пали на первом же поле среди рядовой пехоты. Хочу быть полезным. Наибольшую пользу я принесу именно в отряде.
Сидящий за грубым столом мужчина сурово нахмурился. Я не дрогнув выдержал это молчаливое изучение. Кроме перечисленных преимуществ у меня были свои недостатки – не такая, как у большинства, физическая сила, юный возраст. Какое решение примет командир, угадать я не мог. Но и умирать пушечным мясом не собирался.
– Ты понимаешь, что в наших рядах тоже попадёшь и в бой, и на передовую? – спросил солдафон резко. – Задание может забросить тебя в самое сердце вражеского лагеря. Это тебе не курорт – наши бойцы мрут от любой оплошности.
Я кивнул. Хмыкнул про себя. Когда это меня останавливали сложности? Я привык прогрызать себе дорогу к выживанию.
– Так точно. Понимаю.
Командир бросил на меня заинтересованный взгляд и откинулся на спинку стула. Сцепил руки в замок.
– Завтра смотр. Если покажешь себя достойно, приму.
Я отдал честь, глядя на него с лёгкой, едва заметной полуулыбкой.
– Спасибо, товарищ командир.
Новые хлопки вернули меня в реальность. Кто-то в темноте слабо всхлипнул. Я подняла голову, вслушиваясь в окутанное молчанием место, где сидел Влад. А как развивалась твоя судьба, офицер прошлого? Интересно, как тебя занесло в командование?
Я затихла, несколько мгновений выжидая в молчании. К последней песне у меня было особое отношение. Она многое значила хотя бы потому, что именно её создание предшествовало нашей встрече в этом времени.
Я бы тебя не пустила ни в смерть, ни в вечность,
Тенью прилипнув, твоими пошла б следами
И, проскользнув незнакомыми городами,
Вновь улыбнулась тебе из толпы беспечно.
Я была уже не здесь. Мои ладони превращались в лепестки, тело становилось тоньше, длиннее, тянулось вверх, к солнцу. Я становилась розой, росшей в саду колдуна. Он не любил меня, я чувствовала, не любил и боялся, потому что вышла из-под контроля его чар, питалась своей магией, дышала своими планами. Потому что гордая душа, жившая внутри стебля, была неподвластна старому пройдохе.
Мне не хватило бы жизни тобой насладиться,
И я бы, рождаясь, искала тебя по эпохам,
Влюбляясь и в новое тело твоё, и в лица,
Твоей целиком становясь до последнего вздоха.
Первая жизнь. Тогда я ещё не знала и не могла знать, для чего родилась, не подозревала о грозящей мне опасности и день за днём, распуская багровые лепестки, ждала его. Чувствовала его даже на расстоянии. Воссоединение с принцем чудилось мне в тех призрачных снах, что видят цветы, и, не всё понимая, я всё же тянулась навстречу. А потом пришла та девушка и забрала меня даром только затем, чтобы отдать принцу. Я издалека почувствовала, что именно она доставит меня к цели. Бедняжка тут же была околдована мною, и тетива натянулась, выпуская стрелу в мишень. Прямо в сердце.
Мне не хватило бы жизни…
Погас последний звук, и я отложила гитару. Глубоко вздохнула. Вот и всё. Пора принимать неизбежное.
На меня обрушился гром аплодисментов. Я поднялась, оглушённая ими. Со всех сторон слышались поздравления и слова восхищения.
– Великолепно, – произнёс мужской голос, должно быть, принадлежавший продюсеру. – Не будем нарушать атмосферу вечера, но, когда все разойдутся, мы обсудим запись альбома.
Я улыбнулась. Кажется, нужный эффект я невольно произвела.
– Значит, мы даже в конце не увидим исполнительницу? – разочарованно спросил кто-то.
– Ну, думаю, теперь-то… – начала было Майя.
Я вздрогнула.
– Нет! Сегодня нет. В этом вся задумка, – торопливо воскликнула я, – только голос от начала до конца.
Ох, как же это было глупо! Но вдруг они проглотят? Тогда – спасена до завтра. Завтра же всё кончится.
– Ну хорошо, – ответил в темноте продюсер.
Вокруг медленно завозились. Очарованные люди поднимались со своих мест и, переговариваясь, выходили в коридор. В более светлой прихожей они наверняка задерживались, обменивались впечатлениями, рассматривали иллюстрации, разбивались на группки и пары, которыми покидали квартиру. Некоторые давние фанаты и знакомые подходили ближе и поздравляли меня с успехом. Пока все расходились, подошла и Надя. Напарница тоже пришла послушать моё выступление.