Сваха для дракона (СИ)
* * *– Леди Ауретта?
– Высокомерная.
– Леди Марвилл?
– Безвкусная.
– Леди Картамон?
– Феноменально глупая.
Я глубоко вдохнула, стараясь не закатывать глаза слишком демонстративно. Список потенциальных невест стремительно сокращался, а Лоркан совершенно не пытался мне помочь. Напротив, мне стало казаться, что он прилагает все усилия, чтобы вставлять мне палки в колеса. Почти в каждой из девушек он умудрялся найти недостаток. Иногда такое отношение было оправдано, а иногда…
– Князь, озвучьте все требования, пожалуйста?
Лоркан улыбнулся, не открывая глаз:
– Зачем? Так же веселее!
Нет, да он издевается!
Я вычеркнула очередное имя, приложив слишком много усилий. Бумага под самопишущим пером жалобно затрещала, но выдержала. Подавить приступ раздражения было непросто, но право злиться у меня, к сожалению, отсутствовало. Согласно контракту, который был подписан Лорканом в спешке, он имел полное право отказаться от любой предполагаемой кандидатуры. Не самое распространенное условие – обычно мои клиенты доверяли мне больше, чем собственному поверенному или бухгалтеру, но я безропотно приняла это условие на ряду с другими, так красочно и многословно описанными. По вечерам я доставала письмо, уже помятое и растрепанное, и сверялась с длинным перечнем требований. Резонный вопрос: почему я терпела выходки Одхана, упрямство Лоркана и выпады Снорре, не предпринимая никаких попыток уйти? Ответ прост: тот гонорар, что был предложен и сверкал обилием нулей, нивелировал весь негативный эффект взаимной неприязни что с верховным магом, что с телохранителем князя. В моменты, когда я была готова взорваться, я закрывала глаза и мысленно считала деньги. Я ничуть не лукавила, когда говорила Лоркану, что деньги меня любят, и любовь эта взаимная.
Но был и другой аспект: отношения Одхана и Лоркана, за которыми было интересно наблюдать. С каждым днем эти двое все сильнее открывались для меня, и одно я понимала очень ясно: они были так тесно связаны, что иногда приходилось сомневаться, где заканчивается один и начинается второй. Иногда Лоркан говорил словами Одхана, а порой на губах Одхана мелькала очень знакомая, хитрая улыбка, которой еще секунду назад подарил мне сам князь. Складывалось впечатление, что они – зеркальные отражения друг друга, а от ощущения, что между ними постоянно идет какой-то давний, затянувшийся спор, я так и не смогла отказаться.
Тайное неудовольствие князя, когда Одхан показывался с утра на галерее, было призрачным и туманным, как затевающийся рассвет над княжеским парком. И даже темнея глазами и хмуря брови, Лоркан не мог не прислушиваться к мнению своего близкого друга,которым Одхан, без сомнения, являлся.
– Осталось одно имя, – мрачно констатировала я, подходя к окну. От тревоги, которая тяжелым камнем легла на грудь, становилось трудно дышать. Вейлин, настолько же красивая, насколько и невыносимая, не желала уходить из моей головы. Я провела во дворце с две с лишним недели, прежде чем мы встретились. Где же она скрывалась раньше? Да и на приемах я ее никогда не встречала.
– Но я не уверена, что…– я кашлянула, надеясь, что князь и без дополнительных пояснений поймет, о чем идет речь. Мои надежды Лоркан вполне оправдал, слава Селофиссар!
– Вейлин пока не рассматриваем, – откинувшись в кресле, Лоркан сосредоточенно разглядывал пятно ожога на указательном пальце.
Я тотчас отвела взгляд – ожогов стало куда больше. Они поглотили левую руку до локтя. Кожа казалась гладкой и нежной, как у младенца, и я не понаслышке знала, насколько она сейчас чувствительна. Но Лоркан, казалось, не принимал во внимание изуродованную кисть, как будто все было в порядке вещей. И глядя на его спокойное, невыразительное лицо, я не смогла поднять эту тему. Точно не в присутствии Одхана, который восседал в кресле, сладко-сладко улыбаясь.
Он был из тех, кто быстро находит предлог для возвращения, если его прогнали. Вплыл в кабинет через пару минут после ухода Вейлин, помахивая в воздухе острым кончиком рыжей косы и мурлыкая себе под нос. От оскорбления, нанесенного князем, он уже оправился, был бодр и готов к работе. При его приближении висок прострелило острой болью, но во рту не было металлического, противного привкуса – магию Одхан не применял. Одно его появление вгоняло меня в дикую тоску, а Лоркан ему и слова не сказал.
– Леди Ималия, приношу свои извинения, – Одхан театрально вздохнул и тряхнул косами, напуская на себя жутко виноватый вид, хотя раскаяния в нем не было ни капли. Меня изнутри окатила волна жара. Я словно ходила по тонкому-тонкому краю, который грозился вот-вот обрушиться и повлечь за собой целую череду проблем.
Пока мы с Лорканом перебирали кандидатуры, маг внимательно слушал. Иногда хмыкал себе под нос, но не совался в разговор, как будто точно знал, что князь не утвердит ни одну из девиц в списке. Но как только список иссяк, как он тут же подскочил с кресла и застыл посреди кабинета с воодушевленным видом.
– Друг мой! Леди Ималия! – с торжественными нотками в голосе заявил Одхан, вознося руки к потолку. – Ни одна из этих девиц не подходит Девятому Дракону! Но я принес чудесные вести! Дракон-Отец услышал мои молитвы и подарил нам решение! Изящное, как драконий танец и элегантное, как манеры самой изысканно воспитанной дамы…
Я скептически хмыкнула, тем самым давая понять, насколько трепетно я отношусь к прорицателям. Верховный маг в Аралионе не исполнял роль жреца, да и сам Одхан не производил впечатление человека, сильно привязанного к религии.
– О чем ты? – Лоркан снисходительно улыбнулся, позволяя, впрочем, Одхану продолжить. Вступление мага его не вдохновило, и он тоже был полон скептицизма.
– Хочу рассказать об удивительном событии. Мне привиделся прекрасный сон, – туманно заявил Одхан, воспользовавшись повисшей тишиной. Лоркан с любопытством покосился на него и ждал, пока маг насладится всеобщим вниманием и начнет разговаривать нормально. Напрасно он надеялся, маг продолжал нагнетать обстановку.
– Приснилась мне птица с тремя глазами. Сидела она на дереве с тремястами ветвями, а под деревом – мертвая змея с тремя хвостами…
Я округлила глаза, не в силах поверить, что действительно это слышу. Сказания о трехглавом вороне уходили своими корнями глубоко в историю Аралиона. По легенде, именно этот ворон подсказал Дракон-Отцу Вергельду, где искать место для основания нового княжества. Он направил Дракона в захудалые земли, где жители страдали под гнетом феодала-тирана. Измученные и истощенные, они встретили его как своего нового властелина. Дракон-Отец играючи сверг опостылевшего князя, который высасывал из своих подданных последние соки, назвал княжество Аралионом и заложил новую столицу, Геммин.
В историю о трехглазом вороне я не верила, полагая, что это ни что иное, как аллегория. Но глаза князя расширились от изумления – слова Одхана он принял за чистую монету. И только Снорре был согласен, что история с вещим снов – полнейший бред. Скрестив руки на груди, капитан слушал Одхана с веселым изумлением, до поры до времени удерживаясь от острот.
Речь Одхана длилась минут десять: его сон изобиловал десятками образов, у которых были сотни толкований. И маг умело манипулировал ими, сплетая то значение, что было выгодно ему.
– Я говорю, – подвел итог Одхан, громко хлопая в ладоши, – Дракон-Отец Вергельд подарил мне знание. Намек, где искать сына его высокородному сыну. Где-то там, в Содружестве Княжеств, ждет Вас, мой князь, истинная любовь.
– Это исключено! – бескомпромиссно рявкнул Лоркан, едва Одхан закончил говорить. Маг тут же сморщился, будучи уязвленным в самое сердце:
– Вы пытаетесь пойти против воли вашего родителя? Не боитесь его гнева, мой князь?
Вопрос был логичный. И пускай Одхан смотрел на своего повелителя со священным ужасом в глазах, я бы не стала ему доверять. Он насквозь был пропитан фальшью, и я была почти уверена, что историю со сном он просто-напросто выдумал.