Семья волшебников. Том 1 (СИ)
Так что сейчас Лахджа даже не пыталась что-то делать, а просто лежала на воде, полностью расслабившись. Был один из тех моментов, которые хочется запечатлеть в памяти навсегда. Чтобы сделать их частью вечности, сохранить для грядущих времен, когда ты, возможно, не будешь так счастлив.
А пока папа, мама и все фамиллиары отвлеклись, Астрид пыталась добиться от Вероники ее штуки. С тех пор, как та утратила интерес к погремушке, делать это стало сложнее. Сейчас вот Астрид отняла у сестры совочек, но та лишь принялась рыть руками.
— Эй! — помахала добычей Астрид. — Совок! Вот тут, у меня! Хочешь его?
— Неть, — помотала головой Вероника, пытаясь поджечь воду зажигалкой, которую неизвестно где нашла.
— Дура, — ругнулась Астрид. Она закинула совок подальше, сбегала к пледу и вернулась с алым ломтем. — Вот! Арбуз! Хочешь арбуз?!
Это был очень вкусный арбуз, причем настоящий, не наколдованный. В Мистерии можно купить почти любые фрукты в любое время года. Что-то доставляют порталом, что-то выращивают чародеи-фермеры.
Тот же дядя Жробис все время присылает гостинцы из своего поместья — он живет почти на всем своем, да еще и поставляет излишки в лавки. Так зарабатывают многие адепты Арбораза.
И сейчас Астрид демонстративно жевала его подарок, перемазавшись в соке и жадно таращась на Веронику. Она ждала, чтобы та захотела арбуз и сделала штуку.
— Ты что делаешь? — спросил папа, выводя из воды лошадей. — Не дразни сестру. Вероника, хочешь арбуза?
— Нихатю, — отказалась Вероника, баламутя воду совочком.
Папа не стал настаивать и съел кусок арбуза сам. Изумительно сладкий, дядя опять вывел новый сорт.
Вот у кого-кого, а у него никогда не было проблем с финансами, и не нужны ему никакие премии Бриара, и в ученый совет он не стремится. Живет себе в тени грамадеваты, изобретает новые фрукты, да ведет семейный бизнес. Один его внук помогает деду, другой управляет лавкой в Валестре, третий вообще хочет открыть сеть киосков на портальных станциях. Эта ветвь семьи Дегатти из волшебной превращается в купеческую, хотя и сложно сказать, как пойдет у них дело, когда глава клана преставится.
Впрочем, вряд ли это случится скоро, адепты Арбораза лучше всех умеют продлевать жизнь.
— Очень сладкий, — сказал вслух Майно. — Астрид, хочешь дать своим хомунциям арбузных корок?
— Корок?.. — презрительно фыркнула девочка, пытаясь отнять у сестры совочек. — Я не кормлю свой народ отбросами. Я даю им лучшее. Делю с ними свой стол.
— Тоже мне Колдующий Император нашелся! — закатил глаза папа, скармливая корку Сервелату. — Уже и арбузные корки им негожи!
— Это достойные корки, — согласился конь. — Почувствуй тоже их вкус.
— Да ярыть! — плюнул на песок волшебник. — Ну сто раз же просил!..
Разделять ощущения — самая сомнительная часть фамиллиарной связи. Даже разумный конь оставался конем и питался тем, чем питаются кони. Тифон и Снежок обычно ели мясо сырым. Карпа кормили рыбьим кормом, а с переселением в пруд он перешел на живую диету. Что же до Токсина, то он столовался отдельно от остальных и — слава Кому-То-Там! — никогда не делился ощущениями.
Слова папы все-таки достигли сердца Астрид. Она припрятала для астридианцев кусок арбуза. Но не корку, разумеется, а самую середку — большой кусок сладкой красной мякоти. Завернула его в лопух, а потом добавила еще и ломоть барбекю. И сосисочку.
Мама просто возмущалась — как это, выйти семьей на природу, на пляж, и не пожарить мяса? Арбуз она не очень-то любила, но без шашлыка или барбекю пикник себе не представляла. На худой конец — запеченная рыба или сосиски на шпажках.
И печеная картошка. В мундире.
На пляже давно было место для костра — с жаровней, мангалом и дровницей. Как только таял снег, начинался сезон пикников. Конечно, их можно проводить и рядом с усадьбой, на берегу пруда, хоть там и мелковато… но что это за пикник, если до дома сотня метров? Другое дело в лесу, на речке…
А в первых числах лета семья собиралась съездить к дяде Жробису. Тот давно зазывал племянника к себе. Недавно снова напомнил, а Майно как раз заканчивал второй том монографии и хотел сделать перерыв перед третьим.
Да, он не просто расслабленно жил в усадьбе. Все это время он пристально изучал демонов в необычной среде обитания. Среди смертных, как часть семьи. Это очень необычный опыт и очень важный для всей Мистерии, поскольку демоны — неотъемлемая часть существования волшебников. И очень опасная.
А у него в этом отношении были уникальные возможности. Один демон — фамиллиар, у которого он читает даже мысли и знает все о самочувствии и душевном статусе. Другой — растущий ребенок, изменения в котором можно наблюдать буквально посуточно. К тому же это приемная дочь, которая воспринимает его, как отца, и относится с полным доверием. Они охотно сотрудничали и соглашались участвовать в экспериментах… особенно Астрид.
Вот напишешь монографию, опишешь все наши слабости, а потом волшебники как начнут нас щемить… а меня в Паргороне возненавидят.
Все ваши слабости нам известны. Или, по крайней мере, большинство. А вот ваши положительные стороны и особенности мышления у нас узнать возможности не было.
Тогда эксперимент не чист. Я бывший человек… кроме того, ты не искренен со мной. Фархерримы — новый вид. Думаешь, я дура?
— Да у тебя нет никаких слабостей, которые не были бы характерны для всего Паргорона! — аж заговорил вслух Майно. — Не выдумывай чепухи.
— А-а-а, ты просто не все знаешь… — спрятала улыбку Лахджа. — Тогда все в порядке.
— Чего я не знаю?.. Чего я не знаю? — постарался скрыть возбуждение Майно.
— Да ничего, ничего, забудь… не лезь мне в голову!
— Лахджа. Чего я не знаю? Скажи, это важно для работы.
— Ах ты, подлый колдунец. «Да неееет, я не перечисляю ваши слабости, никакой крамооооолы, любимая жена…»
Дегатти чиркнул пальцами в воздухе, и Лахджа исчезла. Переместилась в усадьбу, в спальню.
Нормально?
Да, ты меня изгнал.
Теперь сопротивляйся, буду призывать.
Несмотря на ворчание, от экспериментов Лахджа не отказывалась. Ей и самой хотелось знать, насколько велика над ней власть мужа, да и собственные возможности раскрыть было интересно.
Сидя на пляже, Майно изо всех сил призывал ее, а она отвергала этот зов… и ей удавалось держаться. К фамиллиарной связи муж не обращался, императивный контроль не применял, а обычного недоставало, слово вызова не срабатывало при активном противодействии.
Нет, нет, колдун, ты меня не заинтересовал, я не явлюсь.
Ну пожалуйста, явись.
Нет, не заинтересована. Что ты мне можешь предложить, колдун?
Ну вот, смотри, горячий шашлычок. Жирок шкворчит. Чувствуешь, как приятно пахнет? Вот, я кладу его в круг призыва.
Дешево купить хочешь…
Но в круге призыва аромат шашлыка сразу достиг ноздрей Лахджи, она ощутила на языке его вкус, и сопротивляться стало сложнее. Маг принес правильную жертву, и она почувствовала, как ее тянет, как неодолимо влечет сквозь пространство…
С печеной картошкой!.. с шампиньонами… со свежей лепешкой… тебе, Лахджа!
Да что ж ты делаешь, я же еле держусь!
— И меня, и меня! — прыгала рядом Астрид. — Пап, изгони меня!
Майно с сомнением посмотрел на дочь. Изгонять Астрид он опасался. Лахджа при этом просто возвращается домой — но она фамиллиар, так что обязана принадлежать тому же месту, что и ее волшебник. Это очень прочная и надежная связь.
Но что будет, если изгнать Астрид? Не улетит ли она в Паргорон, не очутится ли прямо во дворце Хальтрекарока? Конечно, она воспринимает своим домом Парифат, но что возьмет верх — самоопределение или зов крови? И даже если самоопределение — не утащит ли ее в Валестру, в общежитие при КА, в котором они жили два года назад? В отличие от дворца Хальтрекарока, ту квартиру Астрид отлично помнит.