Семья волшебников. Том 1 (СИ)
— Поэтому там должен быть лес, — продолжала сбивчиво объяснять Астрид. — И травки, и конфеты разные. И водичка. И конфеты.
Астрид любила конфеты.
— Мне кажется, не стоит тебе есть землю, — сказал наконец отец. — Что бы ты ни съела, оно все равно перегниет и превратится в почву. Лучше кушай побольше овощей… вот капусту цветную Ихалайнен потушил.
— Фу! Лучше уж сразу землю.
Но Астрид все-таки пообещала больше землю не есть. Папа велел ей не выходить за изгородь и вернулся в кабинет — к нему наконец-то пришло нужное настроение, и он строчил вступление к монографии.
А оставшаяся одна Астрид поковыряла землю ботиночком, вздохнула, но решила, что пусть все будет как будет. Природа жестока. Если мышке суждено выжить, то она выживет, а если умереть — умрет. Астрид не может всю жизнь есть то, что понравилось бы мышке.
Она хочет колбасы.
Колбасы Астрид дал енот. Он возился на кухне и по первой просьбе сделал девочке бутерброд. Такой, как она любила — с тоненьким ломтиком хлеба и толстым куском колбасы. Астрид вцепилась в него зубами, и енот налил ей сока.
— Чо за сок? — спросила она, подозрительно принюхиваясь. Ихалайнен иногда норовил подсунуть ей тыквенный или морковный сок, которые считал очень полезными для маленькой растущей девочки.
— Яблочный, — коротко ответил енот.
Это было еще ничего. Запив землю и жуя на ходу бутерброд, Астрид отправилась исследовать дом. Она уже делала это вчера и позавчера, но новый дом был так велик и удивителен, что комнат в нем оставалось еще полным-полно.
Она начала с самого низа, с подвала. Бочек, жбанов и горшков там поубавилось, часть мама выкинула, но много еще оставалось. Мама продолжала их перебирать, размышляя, куда девать все это богатство, а заодно прикидывая, как лучше подвал переоборудовать.
— Привет, Астрид, — сказала она. — Когда я здесь все доделаю, тебе сюда заходить будет нельзя.
Астрид это не понравилось. Она не любила запреты. Когда куда-то заходить было нельзя, Астрид начинала истерику. Истерики не работали, но они злили родителей, а это уже кое-что.
— А что тут будет? — спросила она.
— Котельная… стиральная комната… и еще всякая скучная ерунда, — уклончиво ответила мама. — Даже перечислять неохота.
Астрид пробежалась по подвалу из конца в конец и пожалела, что он станет таким скучным. Сейчас он огромный, темный и загадочный, а станет просто местом для стирки, которая, вообще-то, самый скучный процесс на свете.
Но ничего не попишешь, у взрослых свои развлечения, которые Астрид пока непонятны. Она пожелала маме удачи и продолжила исследовать дом.
Первый этаж состоял из трех больших частей. Сразу за входом — огромная прихожая с парадным и черным ходом, пустыми доспехами и широченной лестницей на второй этаж, а под ней гардеробная и большой чулан. Слева — столовая с громадным столом и кучей стульев, а за ней — кухня, кладовая, умывальная и две комнаты для слуг, в одной из которых теперь живет енот Ихалайнен.
Справа — просторная гостиная с камином, диваном, креслами, сервантом, большим стенным дальнозеркалом, клавесином, кофейным столиком, карточным столиком и столом для маноры, которой папа все пытался научить маму или Астрид. За гостиной — зал для гимнастики и танцев, а за ним огромная ванная комната с мраморным бассейном, волшебным дождиком и отхожим седалищем. В столовой и гостиной есть двери наружу, которые выходят на террасу и веранду, а между залом для гимнастики и ванной еще одна узенькая лестница на второй этаж, чтоб если вдруг хочется, то спуститься прямо из спальни.
На втором этаже через весь дом тянулся коридор с дверями по обе стороны. Окошек в коридоре почти не было, только по одному в самых дальних концах, но папа утром зарядил маной светильники, и теперь повсюду было светло, как днем. Над холлом комнат нет, у него потолок выше всех, зато над столовой и гостиной — хоть отбавляй.
В правом крыле — еще одна ванная, только поменьше и без бассейна, две уборные с водяными чашами и аж десять или даже восемь спален, но точно больше четырех. Самая огромная — для мамы с папой, самая красивая — для Астрид, и еще целых семь штук для никого. Наверное, когда-то тут жила куча людей.
А теперь — пустота и тишина. В родительской спальне дремал Снежок, которого Астрид не смела тревожить, а в детской на этой жерке выстроились принцессы-волшебницы, все десять штук и лишняя. Полочки тут были пошире, поэтому лишняя стояла среди остальных, и Астрид даже не помнила, которая из них лишняя. Она потом разберется, когда время будет.
Проведя ревизию и усадив поудобнее плюшевого мишку, Астрид немного подумала и взяла с собой принцессу Златобородку. Вдвоем исследовать гораздо веселее, к тому же цверги отлично ищут сокровища.
В остальных спальнях пока что нет даже постельного белья, и кровати тут старые-престарые. Вчера папа с мамой долго спорили, какую мебель оставлять, а какую выкидывать, и в конце концов заменили свою кровать и кроватку Астрид на те, что привезли в кошеле. Но в остальных спальнях так и осталось пока все прежнее и немножко пыльное.
Доизучив правое крыло, юная исследовательница Астрид перешла в левое. В нем нет спален и уборных, тут папин кабинет, библиотека с кучей книг и картин, лаборатория, комната для медитации, две комнаты непонятно зачем и кладовочка для артефактов. Туда Астрид залезла первым делом.
Библиотека ее не заинтересовала, хотя и занимала треть крыла. Читать Астрид все равно еще не умела и не больно-то хотела научиться. Просто не видела в этом толка — зачем читать, если есть дальнозеркало и попугай-справочник?
Мама периодически пыталась приохотить Астрид к чтению. Сначала читала ей вслух, показывая картинки. Потом показывала алфавит... алфавиты. Мама загорелась сделать из Астрид полей глота и еще какое-то вондеркондо, обучив ее не только парифатскому, но и паргоронскому, и еще какому-то глупому языку, на котором тут никто не говорит и названия которого Астрид не запомнила.
Парифатскому мама пыталась учить по «Обучателю», книжке с кучей красивых картинок. Картинки Астрид нравились, но буквы она запомнила только некоторые. После долгих маминых стараний научилась писать свое имя и решила, что этого ей в жизни хватит.
Паргоронский язык Астрид немножко знала. Помнила его еще с раннего детства… ну, некоторые слова. Но читать и писать на нем смысла не видела. Тем более, что для паргоронского не было такого красивого учебника, и мама показывала буквы в какой-то зловещей книге в черной обложке.
Папа тогда еще очень рассердился…
Ну а тот, третий язык… Для него книжек не было совсем, никаких, и мама писала буквы сама. Но тут Астрид вообще не поняла, зачем учить язык, для которого даже нет книжек. Ну выучит она. И что ей с этим языком потом делать? С мамой потом разговаривать? Его даже папа не знает… хотя… у них с мамой был бы секретный язык, которого не знает папа и вообще никто…
Астрид решила обдумать эту мысль потом, потому что сейчас она играла в поиск сокровищ. Кладовочка была битком набита ящичками и мешочками. Астрид поставила Златобородку в уголок и принялась скрупулезно инспектировать добычу, время от времени чихая. Непонятно почему, пыли вроде нет… папа все почистил.
Пара туфелек. Обе очень красивые, но разного фасона. И обе Астрид велики.
Большая пыльная чаша. Тоже очень красивая, с красными камешками в боках, но ничего интересного.
Старая деревянная кукла с полустертым лицом. Не такая красивая, как принцессы-волшебницы Астрид… собственно, вообще некрасивая.
Старая палочка. Астрид взмахнула ей, как заправская волшебница, и на полу появилась еще одна палочка. Астрид взмахнула еще раз — третья палочка. Когда палочек стало десять, девочка остановилась, поняв, что так она может и весь мир завалить палочками. Это будет очень глупый и нелепый мир.
Палочку она пока отложила и продолжила копаться. Всякие старые бумажки без картинок… не. Какой-то кусок ткани, платок, что ли… не. Пакетик сушеных зерен, похожих на кукурузные… не. Шляпа… о, шляпа! Астрид сразу ее примерила и стала искать зеркало.