Семья волшебников. Том 1 (СИ)

— Но она же не умеет ходить через Кромку.
— Научи ее!
— Я не буду учить четырехлетнюю девочку, как пойти в Паргорон.
Лахджа потерла висок. Вот какой же Майно занудный. Отвечает ей так серьезно, как будто она всерьез собирается отправить маленького ребенка одного к этим паргоронским хмырям. Да ее же там сразу сожрут.
— А почему бы Совнару не принести тебе эти яйца? — предложил муж. — Он же так за тебя беспокоится.
— Я?.. — удивился Совнар. — А, ну да, беспокоюсь. Но разве я похож на крополеро, смертный? Хотя вашу дочь я с удовольствием провожу.
— Я же говорила, детей украсть хочет, — с удовлетворением сказала Лахджа. — Ну слава Древнейшему, а то я уж голову сломала, что ему надо.
— Да ладно, мам, пусти! — оживилась Астрид. — Я просто пойду с котей Соней на рыночек и куплю… чо ты хотела?..
Ей очень хотелось посмотреть на Паргорон, о котором родители все время говорят, но который она никогда не видела. Вернее, видела, но в таком возрасте, что ничего не помнила.
— Астрид, ты не сможешь там ничего купить, — объяснил папа. — У нас нет тамошней валюты.
— У вас есть, — ухмыльнулся Совнар, явно намекая на астридианцев.
— Нет, — отрезала Лахджа. — Я скорее кого-то из соседей поглощу, чем пущу под нож целый народ.
— Соседей ты тоже не поглотишь, — снова начал занудствовать Майно. — Лахджа, нас за это в Карцерику отправят.
— Ну хотя бы того старика можно? — мотнула головой Лахджа. — Смотри, он опять нам калитку печатями разрисовывает. Мне из-за них дышать трудно!
— Мэтр Инкадатти, прекратите! — завопил Майно, взмывая в воздух и летя к калитке. — Старый ты драуг, ну сколько раз просить?!
Инкадатти принялся шипеть, как масло на сковороде. Благоразумно не пересекая изгородь, он стал выговаривать соседу, что мало тому было демона-фамиллиара, мало было вступать с ним в богопротивную супружескую связь и давать кров ее бесенку, который теперь учит злам паргоронским невинных мистерийских детей… теперь еще и бушук поселился в его усадьбе! Он-то чует, он-то видит! Скверной аж на вспашку вокруг шибает! Вертеп разврата и демонической скверны.
— …Я уж письмо в Кустодиан отпра-авил!.. — заявил сосед.
У Дегатти от гнева запульсировала жилка на виске. Он приземлился, оперся на изгородь и что-то тихо сказал. Астрид не расслышала. Она и деда Инкадатти-то слышала только потому, что тот орал во весь голос.
— …Ах так!.. — донеслось до веранды. — Магиоз!..
— Еще чайку, милая?.. — спокойно спросила Лахджа. — Совнар, ты будешь?
— Мам, ты чай пролила, — указала на землю Астрид.
Лахджа опустила взгляд и спокойно сказала:
— Это не чай. Майно, завязывай!.. Совнар, ты мне повитуху обещал. Пойду в баню.
Уже из бани раздался ее недовольный крик:
— Мэтр Инкадатти, уберите печати, мне дурно, я рожаю!
Лахджа не слышала, что ответил старый сморчок, и не видела, что там происходит, зато почувствовала особенную вспышку гнева со стороны мужа, а потом неожиданное удовлетворение. И еще почему-то оглушительно залаял Тифон.
— …Да чтоб вы там сдохли!.. — донесся затихающий плаксивый визг. — …И отродья ваши!..
Лахдже почему-то стало истерически смешно. Вот он, исторический момент. Она-то думала, что будет рожать на островке посреди озера, что муж под ручку отведет ее туда, и ей будут помогать все духи природы и демоны Паргорона. Будут петь птицы, колыхаться травы с весенними цветами, Майно заиграет на лире…
А в итоге она еле дотащилась до бани и лежит на полке, слушая вопли дементного старика. Просто прекрасно. Да уж, спасибо мэтру Инкадатти, сделал момент незабываемым.
Но хотя бы фамиллиары явились на помощь. Енот притащил кучу полотенец и нагрел воды. Снежок для приличия поорал под дверью, а потом улегся рядом и принялся испускать целительные волны. Это хорошо, а то собственная регенерация Лахджи во время родов переставала работать.
Демонические роды. Лахджа однажды уже через них проходила, и результатом стала Астрид. А сейчас все должно пройти попроще, потому что ребенок хотя и крупный, но зато бескрылый.
 
Вот все сделала Мазекресс, создавая фархерримов, а проклятие человеческого рода не сняла. Дети рождаются точно так же, в муках матерей. Но так, кажется, у всех демонов, они просто обычно демонической силой себе помогают.
Но Лахджа — слишком юный и неумелый демон. А к тому же, полудемону так можно и навредить. Нет, все-таки спасибо мэтру Тауване, успокоил насчет того, что ребенок не будет уродом или умственно отсталым. До этого Лахджа всерьез опасалась, что он прогрызется наружу или еще чего вытворит.
В баню вошла повитуха. Выглядела она в точности как человек, но по ауре сразу слышалось — демон, просто под личиной. Наверное, бушучка, кто-то из многочисленного клана Совнара.
Лахджа ожидала увидеть Безликого, но так даже лучше.
— Привет, — выдохнула Лахджа. — Майно, тут повитуха!..
Муж уже входил следом. Он уселся в предбаннике, утирая пот со лба, и устало сказал:
— Я вижу, твоими глазами.
— Замечательно, он моими глазами смотрит, — сказала Лахджа. — А хочешь еще и ощущения при родах разделить?
— Не очень, — отказался Майно.
— Да ладно тебе, — мстительно добавила Лахджа. — Партнерские роды. Это же так объединяет.
— Я воздержусь.
— Ну тогда выйди покурить. Слишком много народа.
Дегатти вышел наружу, к напряженно ожидающим Астрид, Тифону и Совнару.
— А, ты все еще здесь, — только и сказал он.
— Конечно, — не стал отпираться демон. — Едва ли мне выпадет возможность посмотреть на еще одного полуфархеррима. Фархерримы, знаешь ли, уже успели прославиться своей повернутостью на чистоте крови и нелюбовью к чужакам. Знал бы ты, как они украшают деревья!..
Пока Совнар рассказывал Дегатти байки о сородичах Лахджи, из бани донеслось несколько сдавленных криков, а потом детский плач. Роды прошли очень быстро и легко, повитуха толком и не понадобилась. Лахджа просто хотела подстраховаться на случай чего-то непредвиденного. Тауване, может, и хороший психозритель, но он же просто смертный колдунец.
— Так, покажи мне его! — торопливо потребовала Лахджа. — Покажи мне его!
— Ее, — сказала повитуха, радостно улыбаясь. — Это девочка.
— Опять девочка?.. эх, я думала чередовать.
— Это не от нас зависит, милая, — подала ей ребенка повитуха. — Девочка очень здоровая и крепкая.
— Перкеле, какая ты носатая!.. — опешила Лахджа. — В кого такой шнобель?!
Новорожденные, как известно, бывают двух типов. Первые — крупные, белые и красивые, которые сразу получаются хорошенькими, а часто еще и с волосами. Именно таких любят рисовать на рождественских открытках.
А второй тип — сморщенные, складчатые, красно-синюшные орущие комки, мало напоминающие детенышей человека и иногда пугающие особенно впечатлительных матерей. Корни мандрагоры, не иначе.
Этих большинство.
Но в целом ребенок оказался вполне симпатичный. Очень похожий на человека, только кожа сероватого оттенка, волосы цвета лаванды, глаза фиалковые, как у Элизабет Тейлор, и зрачки вертикальные, как у матери. Хвоста и крыльев нет.
А вот нос и правда длинноватый, востренький…
Малышка перестала плакать и воззрилась на маму со строгим и даже суровым видом. Она словно прикидывала, заслуживает ли эта женщина такой подарок судьбы.
Ворвавшийся в баню отец при виде дочери счастливо выдохнул. Он до последнего боялся, что родится урод-полугохеррим или жуткая гартазианка. А тут… очень милый ребенок, просто немного нестандартной расцветки и с вертикальными зрачками.
— У нее ведьмин носик! — обрадованно воскликнул он.
— Это что, хорошо? — удивилась Лахджа.
— У нас считается, что это признак волшебного дара. Нет, конечно, это просто суеверия, но… Лахджа, в Мистерии это считается… ну… харизматичным.
— Понятно, — сказала Лахджа, прикладывая дочь к груди.
— Имя уже придумали? — спросила повитуха.
Мать с отцом переглянулись. Они это обсуждали и решили, что если будет мальчик, имя выберет Майно, а если девочка — Лахджа.