Опасное увлечение
В реальном мире их не существовало.
От холода у Кристофера Арджента заболели руки. Он влез на кованые железные ворота и с каменного столба ограды переступил на карниз нижнего этажа квартиры Милли Ли Кер. Его подогнанный по фигуре жилет стеснял движения, он его снял и повесил на одну из множества торчащих железных пик ворот. По узкому коридору Друри-Лейн пронесся порыв ветра и полоснул его тело сквозь рубашку, как кнутом. Сходство болевых ощущений и вправду было поразительным. И ему даже пришла в голову мысль, что боль от удара кнута не так сильно пронизывает тело, как ледяной ветер. Тем не менее последующее жжение в обоих случаях было поразительно сходным.
На пустынной улице царило спокойствие, бывшее ему на руку. Такой холод, весь город покрывший инеем, вынудил даже самых стойких ночных гуляк и преступников сидеть под крышей.
К холоду Арджент привык. Был рожден в нем и им вымуштрован. И вспоминал о нем только тогда, когда тот отражался на его физическом состоянии.
Как сейчас, когда он чувствовал, как с каждой минутой коченели суставы пальцев. Мобилизовавшись, он быстренько прикинул расстояние до второго этажа и, встав на цыпочки, потянулся вверх.
Грубый кирпич карниза врезался ему в кончики пальцев, но он стиснул зубы и всей силой рук и спины поднял подбородок над карнизом. Подтянув верхнюю часть тела, он первым делом убедился, что никто не смотрит из окна на улицу.
Мягкий свет фонаря пронзал ночь, но даже со своей ненадежной точки обзора он мог видеть, что ему не грозит опасность быть обнаруженным, поскольку окно даже при открытых шторах загораживала японская ширма.
Крякнув, он вскинул ногу и, опершись ступней, распрямился и встал, развернувшись спиной к узкому проему стены красного кирпича между двумя арочными окнами.
Ему доводилось влезать на стены с узкими карнизами, но нечасто.
Сунув ладони под мышки, чтобы их согреть, он повернул шею и заглянул в окно. Японская ширма у окна была длиной около четырех пейсов [5] и состояла из трех створок, для устойчивости развернутых по диагонали в разные стороны. На створке, закрывавшей ему обзор, был нарисован азиатский пейзаж.
Сквозь продольную щель между панелями Арджент мог видеть только блеск медной ванны. Над ее краем клубился пар, поэтому он пару минут подождал, чтобы убедиться, что в ванной никого нет.
Потраченное на ожидание время нервировало. Хотя терпения ему было не занимать. В его деле время значило очень много. Время, необходимое для проникновения в чей-то дом. Время схватить, чтобы задушить или зарезать. Время, чтобы скрыться. А главное, время, которое требовалось его клиентам для производства оплаты. Поэтому он быстро сообразил, что над водой показалась голова Миллисент Ли Кер.
Арджент моргнул. И чего он ожидал? Сказать он не мог. Он действительно не мог вспомнить, чего именно ожидал. И поэтому мозг ответить на этот вопрос не решился. Но не тело.
Его губы сладко свело от воспоминания о ее поцелуе. Кожу согрело тепло ускорившегося кровотока. Галстук и вся одежда сделались тесными. Особенно брюки. Легкие, казалось, разрывались, сжатые грудной клеткой, а дыхание внезапно стало жарким.
Снова. Желание. Непривычное ему, как тепло и доброта.
Никогда прежде он никого так сильно не хотел, как Милли Ли Кер.
Но почему? У него было много женщин. Согласных на все, обученных и необременительных. Одноразовых.
Почему именно она? Почему именно сейчас?
Что в этой актрисе такого, притягивающего и возбуждающего его? И что в ней не так, как у других?
Его безошибочный глаз на детали в значительной степени опирался на выявлении характерных особенностей. Едва нечто попадало в центр его внимания, начинались вычисления, анализ, расстановка приоритетов, а затем следовало точное определение. Вещи, люди, места и события были частью пейзажа и вызывали равное любопытство и эмоциональную амбивалентность. О прекрасных часах он думал так же, как о прекрасной женщине. Оба были любопытными и сложными устройствами, и для их понимания требовались сосредоточенность и точность. Оба служили полезной цели.
И обоих легко сломать.
Однако по какой-то непонятной причине Милли Ли Кер не укладывалась на определенную полочку и не вписывалась в графу классификации. Она слишком… поразительная? Редкая? Интересная?
После провала первой попытки ее убить, прежде всего из-за того совершенно неожиданного поцелуя, Арджент всю ночь следил за ней и восхищался. Как ей удалось им манипулировать с помощь элементарного поцелуя? Почему он замер и уже не смог сжать ее прекрасную шею? И как ей удалось так быстро прийти в себя после их встречи, а он, мужчина, нанятый ее убить, все еще ее вожделел, вспоминая шелковистость ее кожи под своими пальцами?
Всю ночь масса знатных волокит и ухажеров-выскочек соперничали за ее взгляд, слово, улыбку или танец. И она легко их дарила, флиртуя то с одним, то с другим поклонником, словно робкая бабочка, неизменно избегающая сетей.
Он понял, что она мастерица этой уловки. Каждый мужчина рядом с ней чувствовал себя единственным, она же смотрела на них совершенно одинаково. Никогда ни с кем не задерживалась слишком долго. Не говорила слишком много. Не прикасалась больше дозволенного приличием.
За исключением него. Из всех своих поклонников и ухажеров, среди которых одни были красивы, а другие титулованы и богаты, только ему она позволила увлечь себя в темноту. Позволила его ладоням прикоснуться к ее мягкому телу, а губам к ее еще более мягким губам. Почему именно ему? Какой неведомой никому другому магией он ее привлек?
И хотя она лучилась теплотой, каждое ее движение, как и у него, подчинялось строгому расчету. Она была недосягаема, как возлюбленная богиня. Далека, как тропический остров.
А он – темен и холоден, как обитатель ада. Не мог не быть. И сколь бы властно ни манили его к ней, как мотылька, излучаемые ею свет и тепло, он справился и вернулся к себе домой – во тьму.
Милли Ли Кер должна умереть.
Сегодня ночью.
Его холодные размышления заняли слишком много времени. Арджент предположил, что никто так долго не мог оставаться под водой в ванне. Значит, ему пора действовать.
Вытащив из-за голенища длинный, тонкий кинжал, он сунул лезвие между рамами и тихонько провел им, пока тот не уперся в защелку, после чего он легким движением открыл окно. Затем, повернувшись боком, проскользнул в комнату и бесшумно спустился на ковер ванной комнаты. Одновременно закрыл окно и нож. Один из секретов успешного убийства – это экономия движений.
Теперь, когда он оказался внутри, влажное ароматное тепло наполнило его легкие и замешательством разлилось по застывшим членам. Рубашка из тончайшего и мягчайшего полотна раздражала расшалившиеся нервы.
Негоже, если он не справится.
С этим контрактом все с самого начала шло не так, и необходимость сделать работу становилась все более и более настоятельной.
С южной и западной стороны комнаты располагались две двери. Та, что на западной стене, была открыта, на южной – заперта. В свете тусклых ламп, падавшем из-за открытой двери, Арджент увидел ведущий в гостиную коридор. В коридоре все три двери, две на южной и одна на северной стене, были закрыты. Арджент догадался, что двери на юг ведут в спальню, а северная дверь – на второй этаж.
Там жила прислуга. Супружеская пара. Среднего возраста, полные и еле передвигаются. Они не проблема.
В дальней комнате заскрипела половица, и в полной тишине звук показался разрывом пушечного ядра. Арджент спрятался за шелковой ширмой, навострив уши в ожидании шума.
Слабый шорох. Шепот. Вдалеке.
Арджент встал, неслышно ступая, пересек комнату и притаился за дверью в коридор.
Эта маленькая комната примыкала к спальне хозяйки. Большинство женщин устроили бы тут салон или принимали гостей. Милли Ли Кер украсила ее костюмами, нарядами, халатами, париками, сувенирами, большой медной ванной и множеством пузырьков и безделушек в беспорядке расставленных по всем мыслимым поверхностям.