Древний и благородный род Равенкло (СИ)

— После моих занятий с профессором Арвендейлом, он не представлял опасности, — осторожно ответил мальчик, стараясь ничем не выдать себя.
— Так ты тот самый первокурсник, которого Зверь взял себе в подопечные! Тогда понятно, почему ты с такой легкостью справился с тем, кто разбрасывается легкими двойками направо и налево, — подросток ненадолго замолчал, словно что-то обдумывая. — Ты бы не хотел научиться боевой трансфигурации?
— Боевой трансфигурации?
— Да. Видишь ли, многие считают этот предмет мирным и не представляющим опасности, но на самом деле мастер трансфигурации может дать бой многим. Превратить камень в лаву, простые часы — в стрелы, или размножить боевые артефакты и послать во врага. Конечно, все перечисленное мной — это крайние меры, но поверь, трансфигурация даст тебе преимущества перед любым противником, если выучить достаточное количество формул. Ты ведь владеешь оклюменицией в достаточной мере, чтобы обновлять воспоминания?
— Да.
«Стой! Откуда он знает, что я владею навыками оклюменции?» — мысленно вскрикнул Гаррет.
— Приходи в шесть часов на восьмой этаж к гобелену Варнава Вздрюченного. Ты поймешь по наличию на ней не совсем адекватных троллей в бальных платьях. А теперь иди, а то твои друзья во мне сейчас дырки просверлят глазами, — махнув рукой на прощание, он ушел к своим однокурсникам.
— Чего он хотел? — подозрительный взгляд Сергея не сходил со спины старшекурсника.
— Сказал, что я красиво выиграл дуэль, и предложил научить меня боевой трансфигурации, — про оклюменцию Гаррет решил пока не говорить, поскольку сам не был уверен в своих догадках.
— Он что-то хочет от меня, — сказал Ал. — И прости за брата. Я пытался его отговорить, но он упертый и не знает, когда надо остановиться.
— Да ладно тебе, ничего страшного же не случилось, — отмахнулся Гаррет.
— Я согласен с Алом. Будь осторожней и… покажешь потом эти уроки в омуте? — подмигнул Лерой, заставив всю компанию многозначительно ухмыльнуться. Знания лишними не бывают. — Кстати, помните того мальчика из поезда?
— Такого забудешь! — отметил Макс.
— Так вот, как вы смотрите на то, чтобы он присоединился к нам? Я, честно говоря, вообще, думаю его в вассалы затянуть. Несмотря на свой внешний вид, он не так уж и глуп, да и ядро сильнее любого другого маглорожденного.
— Пока присмотрись к нему внимательней, может быть, в следующем месяце возьмем его. Сам понимаешь, у нас пока нет времени заниматься с отстающими.
Лерой согласно кивнул.
— Вообще было бы отлично найти ему в пару кого-нибудь с Хаффлпаффа, чтобы они занимались вместе. У нас никого нет на том факультете и, если честно, это немного угнетает. Надо завести новые знакомства.
— Тогда ты не будешь против, если этим займется сам Бьерн? И проверка, и возможная польза.
— Хорошо. А теперь давайте посмотрим дуэли, мы и так три боя уже пропустили.
К вечеру Гаррет в назначенное время стоял возле самого гениального гобелена всех времен и народов. В его центре был изображен бородатый мужчина с палочкой дирижера, которой он делал медленные пасы, и несколько троллей вокруг него начинали кружиться в танце, изредка поправляя свои балетные юбки. Один раз человек даже заговорил:
— Не правда ли прекрасно, молодой человек? Прошло всего семь веков, а они уже танцуют как самые лучшие балерины моего времени!
Гаррет мысленно скривился от ужасной мысли, что ему бы пришлось провести в картине с троллями целых семь веков.
— Ты уже здесь? — раздался голос со спины. Развернувшись, мальчик увидел выглядывающего из-за двери Алана. Но он был готов поклясться, что еще минуту назад здесь не было никакой двери! — Заходи, нельзя, чтобы кто-то нас увидел.
— Но здесь же ничего не было! — рука старшекурсника схватила упирающегося ученика и втащила в просторное помещение.
— Это выручай-комната, она появляется только тогда, когда нужна.
— Но она же была уничтожена!
— Вот именно, была. Магия Хогвартса сама ее восстановила. Осталось только нескольким вещам пропасть или самому принести то, что надо, и вуаля! Комната превращается в то, что нужно! Конечно, до старых запасов она не дотягивает, но ученики постоянно что-то теряют, так что год от года ее запасы только пополняются.
 
Гаррет восторженно осмотрелся. Он находился в легендарной комнате, которая не уничтожилась даже из-за адского огня! Сейчас она представляла собой большой зал с камином и каменными сводами. По краям стояли стулья и шкафы, так же здесь было несколько манекенов и роскошный ковер прямо в центре помещения.
— Манекены, между прочим, я делал сам, как только освоил вечную трансфигурацию, даже на СОВ показывал.
— Но это же программа факультатива для седьмого курса!
— Да-да, я знаю. Но чтобы творить что-то новое, нужно знать все старое, не так ли? Говоря о новом. Может быть, приступим к занятиям?
— Подожди! — Гаррет приготовился мысленно призвать свою палочку. Ему вовсе не улыбалось потерять некоторые моменты своей жизни, как те слизеринцы. — Ты что-то хочешь от меня взамен.
— Не вопрос, а утверждение? Хотя ты все равно прав. Садись. Инги! — Юноша небрежно махнул палочкой, превращая два деревянных стула в мягкие кресла. Рядом с ними появился эльф с двумя кружками ароматного чая и передал их волшебникам. — Ты должен понимать, что я рискнул не просто так, стирая память этим недоумкам. Мне стало интересно, как ты стал… таким? Проклятие, зелье, родовой дар, измененная форма ликантропии?
— Анимагия.
Ал поперхнулся чаем.
— Все-таки неудачный эксперимент с анимагией? В коридоре?
— Нет. Но я расскажу, если ты пообещаешь меня научить тому высшему заклинанию, который ты показал на дуэли, ну и если умеешь, показанному слизеринцем.
— Хорошо, я научу тебя чарам патронуса, а вот с другим я тебе не помогу. Я даже понятия не имею, как можно было создать ЭТО.
— Это?
— Его заклинание — это какая-то извращенная форма патронуса, о которой я раньше никогда не слышал, даже читая хроники войн с Пожирателями. Чары Патронуса — это высшая светлая магия, телесного патронуса можно призвать только самыми светлыми чувствами и воспоминаниями. Эти чары предназначены для сдерживания темных существ типа дементора, а вот его темная форма, я даже не имею понятия, что надо испытывать, чтобы его призвать, и что она может сделать.
— Ясно. Спасибо, что рассказал. Тогда моя очередь, — мальчик снова почувствовал влияние легилименции на себя. — Так в лазарете это был ты, а не директор!
— Ну да. Иначе как бы я догадался, что ты оклюмент. Твоя защита дырявая как столетний забор и видна любому, кто хоть что-нибудь понимает в ментальных науках. Но ты можешь не бояться, я же не атакую тебя, а проверяю ментальные отклики на правдивость твоих слов.
— Ладно, — Гаррет тяжело вздохнул, понимая, что каждый будет знать правду, пока он не усвоит алеоменцию и не научится обманывать чужой разум. — Я обучался анимагии несколько нестандартными методами, благодаря чему владею неполным превращением и могу контролировать каждую часть своего тела без полного превращения. Так я быстрее, сильнее, лучше вижу, слышу, чую, обладая лучшими качествами своей второй ипостаси.
— Поразительно! — глаза Алана взволнованно заблестели и он трансфигурировал блокнот и магловскую ручку, начав вести записи под диктовку. — Ну же, мальчик мой, не томи, рассказывай!
— Но был в этом и минус. Сознание моей второй ипостаси было самостоятельным, а не вторичным и податливым как при обычном процессе. Даже с помощью оклюменции пройдя по всей моей жизни вместе с второй личностью, мне далеко не всегда удается сдерживать хищные порывы зверя.
— Ты прав, сознание хищника нестабильно. Но ведь ваши разумы постепенно сливаются, ведь так?
— Да, но прошло меньше полугода и я боюсь, что этот процесс может растянуться, а тигр может совершить непоправимые поступки.
— Я не владею анимагией, но ты можешь меня научить, тогда я дам тебе пару советов с твоим соседом. Ты не против?