Легавые. Ружье. Загадка Глухого

— Эксперты говорят, что это довольно хитрая бомба, ио если ее собрать заранее, то легко подключить к аккумулятору. Мы бы хотели знать…
— Еще бы не хитрая, — перебил его Койл.
Он смотрел не на детективов, а куда-то в пространство. Клинг попытался понять, что именно так привлекло его ми мание, но ничего, — кроме желтого кафеля, не обнаружил.
— У вас нет никаких соображений, кто. мог подложить ну бомбу, мистер Койл?
— Я не подкладывал, — отрезал тот.
— Никто вас в этом и не обвиняет, — заверил Мейер.
— Чтобы не было никаких недоразумений, — сказал к «Йл, — учтите, я заведую гаражом. Мое дело следить, Гвбы машины были на ходу. Для того я сюда и поставлен.
— Сколько у вас тут машин? — спросил Мейер.
— «Кадиллаков»— две дюжины. Одна дюжина для ежедневных поездок, другая — для приезжих шишек. Еще четырнадцать автобусов и восемь мотоциклов. Тут стоит и транспорт паркового хозяйства, но это любезность с нашей стороны. У них просто нет места.
Кто обслуживает машины?
Какие?
«Кадиллаки».
— Какие именно? — снова спросил Койл и опять сплюнул.
— Известно ли вам, мистер Койл, — не выдержал Мейер, — что плевать на тротуар строго запрещается. Это нарушение общественного порядка.
— Это не тротуар, а мой гараж, — ответил тот.
— Гараж — собственность муниципалитета, — сказал Клинг. — И в этом смысле он ничем не отличается от тротуара или мостовой. '
— Не собираетесь ли вы меня арестовать?
— Л не собираетесь ли вы отвечать нам как поло жено? — в свою очередь поинтересовался Клинг.
— Я и отвечаю как положено.
— Мы тоже с удовольствием почитали бы комиксы, вместо того чтобы ломать головы. Так что насчет бомбы?
— Никто из механиков подложить ее не мог, — отчеканил Койл.  .
Почему вы так считаете?
— Я знаю всех, кто тут работает. Они на это не пойдут. , .
— Кто был здесь вчера? — спросил Мейер.
— Я.
— И только?
— Были и другие.
— Например?
— Механики.
— Сколько?
— Двое?*
— А сколько обычно дежурит механиков?
— Шестеро, но вчера была суббота.
— Кто еще? -
— Шоферы приходили. Они выезжали на машинах, потом возвращались. Как всегда. Еще вчера намечалась большая экскурсия в Гровер-парк, пришло много водителей автобусов. Они должны были везти детей из трущоб Гровер-парк н- подышать свежим воздухом, половить рыб ку. Но экскурсию отменили.
— Почему?
— Из-за мороза.
— Как долго здесь были водители автобусов?
— Они все утро околачивались здесь, потом им сказали, что поездка отменяется.
— Никто из них к «кадиллаку» Скэнлона не подходил?
— Нет. Слушайте, вы не там ищете. Вчера все машины прошли проверку. Они были в отличном состоянии. Бомбу явно подсунули после того, как «кадиллак» выехал из гаража.
— Вы ошибаетесь, мистер Койл.
— По крайней мере, Здесь ее подложить не могли.
— Вы в этом уверены?
— Я же сказал: вчера все машины прошли проверку.
— Вы их лично проверяли, мистер Койл?
— Как будто у меня нет других дел, кроме как проверять «кадиллаки», автобусы и мотоциклы.
— Кто их осматривал? Кто-то из ваших механиков?
— Нет, к нам приходил человек из городской автоинспекции.
— И сказал, что машины в порядке?
— Он осмотрел их до последнего винтика и объявил годными к строевой.
— Й в моторы залезал?
— Да, он осмотрел их снаружи и изнутри. Коробки передач, сцепления. Часов шесть здесь провел, не меньше.
— Если бы в «кадиллаке» была бомба, он бы ее обнаружил?
— Еще бы!
— Скажите, мистер Койл, он не оставил письменного шключения, что машины в порядке?
— С какой стати? — удивился Койл. — Вы что, хотите снять с себя ответственность и все свалить на автоинспекцию?
— Мы просто пытаемся понять, как он мог не заметить бомбу, которая, вне всякого сомнения, была в одном из кадиллаков».
— Никакой бомбы там не было.
— Мистер Койл, наши эксперты утверждают…
— А мне плевать, что утверждают ваши эксперты. Говорю вам, вчера все машины были прочесаны частым гребнем и в машине заместителя мэра, когда она уезжала из гаража, бомбы не было и быть не могло. Вот и все!
 
И Койл смачно плюнул.
— Мистер Койл, — спросил Клинг, — вы лично видели, как осматривали машину заместителя мэра?
— Своими собственными глазами.
— Видели, как инспектор поднимал капот?
— Да.
— И вы можете присягнуть, что двигатель был осмотрен самым тщательным образом?
— Что вы имеете в виду?
— Вы видели, как инспектор осматривал мотор?
— Ну, я не стоял у него над душой…
— Где вы были, когда осматривали машину заместителя мэра?
— Здесь.
— На этом самом месте?
— Нет, я был в конторе. Но видел все, что происходит в гараже. Через стеклянную перегородку.
' — Значит, вы видели, как инспектор поднимал капот именно машины заместителя мэра?
— Да.
— Но в гараже две дюжины «кадиллаков». Откуда вы могли знать, что это именно та машина?
— По номеру. На них стоят буквы ЗМА, а потом идут цифры. А на машине мэра — МА и цифры.
— Значит, машину заместителя проверяли?
— Да, он провел у каждой машины не меньше получаса, так что не говорите, что осмотр был поверхностным.
— Он осматривал машину заместителя мэра полчаса?
— Да, а что в этом такого?
Мейер вздохнул.
— Боюсь, нам придется поговорить с ним самим. Как его фамилия, 1 мистер Койл?
— Кого?.
— Инспектора.
— Не знаю.
— Он не назвался? — спросил Клинг.
— Он показал документы и сказал, что пришел осматривать наши машины.
— Какие же документы он показал?
— Бумагу, а на ней текст, напечатанный на машинке.
— Мистер Койл, когда к вам еще приходили из автоинспекции?
— Этот тип пришел в первый раз.
— А другие инспектора разве не приходили?
— Нет, никогда.
Медленно и устало Мейер проговорил:
— Как выглядел этот инспектор?
— Высокий блондин со слуховым аппаратом, — услышал он в ответ.
Стукач по кличке Толстяк Доннер — огромных размеров и бледный, как юная ирландка, — любил тепло. Ею бледность казалась столь неестественной, что Уиллиси порой начинали одолевать подозрения, не наркоман ли Доннер. Впрочем, Уиллису было на это наплевать. В любой воскресный день любой полицейский за полчаса может престовать семьдесят девять наркоманов, и у семидесяти иосьми из них окажутся при себе наркотики. В нынешние иремена хорошие осведомители не валяются на дороге, «Доннер был один из лучших. К сожалению, далеко не всегда был под рукой. В любой момент он мог отчалить и Лас-Вегас, Майам-Бич или Пуэрто-Рико, чтобы улечься ни пляже под тентом и полюбоваться каплями пота на обственном теле.
Уиллис очень удивился, застав Доннера дома в самый голодный за всю историю города март. Комната Доннера напоминала турецкую баню. Вовсю трудились два ради- |*ора, им помогали три рефлектора. В этой духовке и МОсседал Доннер в пальто, перчатках, трех парах шерс- ' йных носков, согревавших его закинутые на радиатор ноги. Здесь же находилась полуголая девица лет пят- цдцати в цветастом лифчике, узких трусиках и халатике н пояса. Появление постороннего человека совершенно не смутило. Равнодушно окинув взглядом Уиллиса, Н1й как ни в чем не бывало продолжала расхаживать по комнате, не обращая внимания на двух мужчин, перешептывающихся у окна, за которым сверкало по-зимнему холодное солнце.
Кто такая? — осведомился Уиллис.
Дочка, — усмехнулся Доннер.
Толстяк Доннер был малоприятным человеком, но хорошим стукачом, а служба заставляет сыщиков водить кампанию с самыми разными людьми. Уиллис сразу решил, что девица — проститутка, а Доннер — ее сутенер. Ни один уважающий себя стукач ни за что не откажется от дополнительного заработка, например, подобрать девицу из провинции и обучить ее кое-каким штучкам. Уиллиса не интересовало пристрастие Доннера к наркотикам. Он не собирался предъявлять девице обвинение в проституции, Или Доннера привлекать за сутенерство (статья 1148 ' ' Явного кодекса) Уиллису хотелось поскорее снять наконец шляпу и получить информацию о человеке по имени Дом.