Они должны умереть. Такова любовь. Нерешительный

— Вы хотите сказать, что мы можем идти? — опять обратился к нему мужчина.
— Да, да. Идите! Идите, пока я не передумал. Уходите скорее.
Он повернулся к Хеслеру.
— Да, сэр. Я помню. Входите, пожалуйста… А вам, мистер, не надо щипать жену. И вы, мадам, не бейте его сковородкой… Присядьте, мистер Хеслер!
— Спасибо! — поблагодарил Хеслер. Казалось, на этот раз его не очень интересовали краски и атмосфера участка. Вид у него был необыкновенно серьезный и даже немного сердитый. Мейер уже гадал, что привело ёго к ним, и подозвал Кареллу, который в другом конце комнаты что-то печатал за своим столом.
— Стив, пришел мистер Хеслер. Ты его помнишь?
Карелла вышел из-за стола, прошел к тому месту, где сидел Хеслер, протянул руку:
— Здравствуйте, мистер Хеслер. Как дела? — вежливо поинтересовался он.
— Спасибо, хорошо, — Хеслер разговаривал довольно резко.
— Чем мы можем быть полезны? — спросил Мейер.
— Вы можете помочь мне вернуть свое, — объяснил Хеслер.
— Что именно?
— Не знаю, кто именно это взял, ваши полицейские или кто-нибудь другой, но я хочу, чтобы мне вернули.
— У вас в квартире что-то пропало, мистер Хеслер? — вмешался Карелла.
— Да, пропало. Я не говорю, что виню полицейских. Может быть, пожарные, газовщики, но…
— Вы полагаете, они могли взять?
— Все возможно. Они врываются в квартиру, и, знаете ли, все прилипает к их рукам. На этот раз гражданин приходит с жалобой. Разве гражданин не имеет на это право?
— Конечно, имеет, мистер Хеслер. Что именно у вас пропало?
— Прежде всего, я хочу сказать, что обычно сплю крепко.
— Да, сэр, слушаю вас.
— Ну так вот. У меня со сном обычно все в порядке. Но в нашем доме начали реконструкцию, и прошлый вечер они устроили такой грохот, что я пошел взять снотворное в своей аптечке. То самое, которое у меня было с прошлого года, когда я болел гриппом.
— Ну так что же, сэр?
— Так вот. У меня был тогда ужасный жар, что-то сто два, почти сто три градуса по Фаренгейту, и я не мог спать. Тогда я и купил эти таблетки. Это барбинал. Знаете, примешь одну и отключаешься сразу на всю ночь. У меня с тех пор еще оставалось в пузырьке четыре таблетки.
— Ну так что же, сэр?
— Ну так вот, прошлый вечер я никак не мог уснуть, я подошел к своей аптечке, полагая, что приму одну из тех таблеток, но я обнаружил пузырек пустым.
— Таблеток не было?
>— Ни одной. Я знал, что во время взрыва в квартире были пожарные, й полиция все обыскивала, что еще я мог подумать! Но это еще не все…
— Еще что-то пропало, мистер Хеслер?
— М-да! — мрачно произнес Хеслер. — Сегодня утром, проснувшись, я решил проверить, не пропало ли что-нибудь еще в квартире. Так, видите ли, пропала целая кинопленка.
— Кинопленка?
— Да, фильм. Я говорил вам когда-то, что помешан на кино. Все пленки у меня сложены в гостиной, все бобины — в металлических коробках. Представляете? И на крышке каждой из них есть клейкая лента, на которой написаны дата и название фильма. Целая бобина исчезла.
— А что, если вы положили ее в какое-нибудь другое место? .
— Нет. Все бобины сложены в деревянный ящик в хронологическом порядке. Ящик я сам смастерил, в нем есть место для каждой бобины, и одно такое место теперь пусто! Так что, если не возражаете, мне бы хотелось, чтобы вернули мне мое снотворное и мой фильм.
— У нас их тоже нет, мистер Хеслер. — Карелла помолчал и продолжил — Что, если Томми и Ирэн приняли эти таблетки, чтобы заснуть.
— Я думал, что они напились до отключки.
— Могли и таблетки принять, мистер Хеслер.
— Они и фильм тоже с собой взяли? Они оба были почти раздеты, мертвы, и с ними в постели и на них не было фильма. И, кроме того, Томми этот фильм не нравился.
— А он его видел?
— Видел! Он сам в нем снимался.
— Что вы имеете в виду, мистер Хеслер?
— Я еще в первый визит к вам говорил, что Томми обычно помогал мне снимать фильмы. Я же вам говорил, что помешан на кино, что у меня хобби! Этот фильм был о парне, который разорился, он гуляет в парке и находит сто долларов, так вот, мы с Томми пошли однажды днем в парк, отсняли весь фильм, почти триста футов пленки, за день. В этом фильме играет только Томми, нет, постойте, там еще маленький ребенок, который гулял в парке, и я его снял тоже. Ну знаете, все по замыслу, Томми находит деньги и должен решить…
 
— Томми играл в этом фильме? Я правильно понял, мистер Хеслер?
— Правильно. — Хеслер, помолчав, добавил — Видите ли, он не был профессиональным актером, но мы ведь, черт возьми, снимали этот фильм для собственного удовольствия. И он хорошо получился. — Он пожал плечами. — Правда, Томми он не понравился. Он сказал, что ему нужно было подстричься, а так лицо его получилось очень худым. А мне понравился, и мне хотелось получить его обратно.
— Но видите ли, мы его не брали, — пояснил Карелла.
— Тогда, очевидно, его забрали пожарные.
— Мистер Хеслер, что было написано на этой бобине?
— Как всегда, на первой строчке — дата съемки, затем заглавие: в данном случае — «Стодолларовая банкнота». А дальше: «Снимались Т. Барлоу и Сэмми Ла Палона»— это имя мальчика, которого мы встретили в парке, больше ничего.
— Так что, если посмотреть на футляр, можно прочитать, что Томми Барлоу снимался в этом фильме?
— Совершенно верно.
— Большое вам спасибо, мистер Хеслер. Мы все сделаем, чтобы вернуть его вам, — пообещал Карелла.
— Наверняка, это «сорок воров», — не унимался Хеслер. — Эти мерзавцы утащат и раковину, если она плохо закреплена.
Но Карелла не был уверен, что в пропаже бобины с фильмом виноваты пожарные. Карелла вспомнил, что говорила Мэри Томлинсон: «Жаль, что у меня нет фотографий Томми. Много фотографий Маргарет, но ни одной человека, за которого она собиралась выйти замуж». Он помнил также слова Майкла Тейера: «Я хочу смотреть на него не отрываясь. Странно! Верно? Мне хочется выяснить, чем он так… отличался от меня, что в нем было такое особенное». Он помнил Амоса Барлоу, который сказал: «С тех пор как он умер, я все хожу по дому и ищу следы, все, что носит на себе отпечаток памяти о нем: старые письма, фотографии — все, что когда-то было Томми». Так что, хотя он и знал, что пожарные, вероятно, заслужили свое прозвище «сорок воров», он так же был уверен, что ни одному из них не пришло бы в голову украсть бобину с самодельным фильмом. Так что опять заплясала вся эта карусель, опять впереди замаячило золотое кольцо, пришли в движение кони. '
Карелла пошел в Центральное управление и потребовал три ордера на обыск.
Тем временем Хейвз, вдохновленный внезапным оживлением в деле, решил еще раз поговорить с Мартой Тэмид. Каждый из них порознь, и Карелла и Хейвз, уже совсем было безнадежно бросили это дело, но решили все-таки еще раз попытаться докопаться до истины. На самом деле Хейвз не верил, что Марта Тэмид каким-то образом замешана в этом самоубийстве — убийстве, но необходимо выяснить, почему она солгала, что не ездила к Амосу Барлоу днем 16 апреля. Собственно, целью его визита и было выяснить причину лжи. Она же объяснила ее ему сразу и без колебаний.
— От смущения.
— Смущения? — не понял Хейвз.
— Да. А что бы вы почувствовали на моем месте? Я знала, что он дома. Я видела его машину в гараже. А он не хотел мне открывать. Ну да ладно! Все равно. В этим покончено.
— Что вы хотите сказать? Хорошо, мисс Тэмид, пока не отвечайте. Давайте сначала выясним другой вопрос. Вы говорите, что солгали полиции потому, что были обижены. Вы это хотите сказать?
— Да.
— Тогда скажите мне сначала, зачем вы к нему ездили?
— Вы со мной очень грубо разговариваете, — глаза Марты стали еще больше, в них стояли слезы.
•.— Простите меня, пожалуйста, — успокоил ее Хейвз. — Так зачем же вы туда ездили?
Марта пожала плечами.
— Потому что мне не нравится, когда меня игнорируют. Я же женщина.