Первая академия. Том 1 (СИ)

Едва я сел в машину, как Лиза набросилась с вопросами.
— Ну и как всё прошло? Рассказывай, не томи. Я тебя заждалась. Думала, быстрее освободишься.
— Когда приедем, позвони на кафедру, узнай, какие надо документы. Наверняка придётся послать кого-нибудь забрать аттестат из института. Учёбу я сам оплачу.
— Так тебя взяли?!
— Именно.
— Вот это да! Поздравляю! Здорово! — в глазах Лизы засверкали радостные огоньки, и если бы не правила приличия, она наверняка бы бросилась меня обнимать. — Так значит, теперь ты — студент Первой Московской Академии? Это же огромная честь для всего нашего рода. Будь Василий Владимирович жив, он порадовался бы. За всю историю только два Дубровских учились здесь. А теперь ещё и ты! Слышал, Миш? — обратилась она к шофёру. — Алексей теперь студент Первой Московской Академии!
— Поздравляю, ваше благородие, — обернулся ко мне крупный малый с широченной спиной и коротко стриженными волосами, что сидел за рулём. — Это очень хорошо. Сюда, говорят, берут только лучших.
— Вот именно, — подтвердила Лиза. — А мой троюродный брат — самый лучший маг у нас в роду.
— А кто-то сомневался? — усмехнулся я.
Пока мы ехали, Лиза засыпала меня вопросами об экзамене. Пришлось рассказать всё в подробностях. Сестру невероятно воодушевило моё поступление.
Когда же мы вернулись, машина Ники стояла возле гаража. В наше отсутствие стражница не только заскочила на почту, но пригнала свой тарантас. Я тут же отправился разыскивать её, чтобы узнать новости от Валентина.
Для Ники нашлась комнатушка на втором этаже небольшого флигеля. На первом же этаже находилось что-то вроде гостиной, которая одновременно выполняла функции столовой для слуг. Там-то я и нашёл стражницу. Она сидела за столом и чистила револьвер. Дверь на кухню была открыта, оттуда тянуло аппетитным запахом. Там возился повар, а через комнату туда-сюда бегал какой-то пацан лет двенадцати таскал то вёдра, то кастрюли. Я предложил Нике выйти и поговорить на улице.
Ничего интересного стражница не рассказала. Валентин писал, что он ещё в пути. Следующую телеграмму обещал отправить через день. Ника послала моё сообщение, затем поехала в Лазаревский переулок и без каких-либо проблем забрала машину, хотя само здание игорного дома было оцеплено. От него остались лишь закопчённые стены. Напоследок Ника заскочила в собственную квартиру и взяла оттуда всё необходимое. В общем, день прошёл продуктивно.
А вечером был ужин. Сегодня к Лизе в гости явился её свёкор — худощавый плешивый мужчина в годах. Он держался оптимистично, иногда шутил. О трауре пока не было и речи. Говорил, что адвокат уже работает и что Сергея наверняка оправдают. Лиза же разболтала, что я поступил в Первую академию, и всё внимание переключилось на это событие. Мне снова пришлось рассказать об экзамене.
На этой неделе я не поехал в академию. Пришлось ждать, пока соберут документы. Однако время даром не терял, только и делал, что тренировался. Сила росла не по дням, а по часам, разрасталась и печать, делаясь ярче и разветвлённее. Эфирное тело быстро менялось под влиянием нового сознания.
Меня посетил врач, прописал какую-то мазь, которая окончательно убрала следы побоев с лица. Так же я, наконец, добрался до писем Алексея, но ничего интересного в них не обнаружил. По большей части это была переписка с какой-то подругой из Ярославля. Несколько писем оказались от матери.
Пообщаться с троюродным братом, который в прошлой жизни являлся моим дедом, удалось в воскресенье. На этот раз телеграмма пришла Лизе, там был указан телефон, по которому мы могли созвониться.
Разговор состоялся вечером. В гостиной на столе стоял массивный чёрный телефон с блестящим диском. Первым звонил я. Лиза и Ника сидели здесь же и ждали своей очереди. Лизе, разумеется, тоже не терпелось пообщаться с братом.
Я набрал номер, в трубке раздались гудки, а затем — незнакомый мужской голос. Он совсем не походил на скрипучий голос деда, оставшийся с детства в моей памяти. Ещё и звук был паршивый, с помехами. Прямо-таки чувствовалось, что на другой материк звонишь.
 
— Здравствуй, Валентин, это Алексей, — проговорил я.
— Алексей? Не может быть. Ты как? В порядке? Где ты? — завалил меня вопросами Валентин.
— Ты разве не получил телеграмму?
— А ты мне что-то отправлял?
— Ника отправила позавчера.
— Нет, я не получил. Мы из того города быстро уехали. Вчера прибыли в Мумбаи, и я сразу же послал телеграмму Лизе, но не думал, что услышу тебя. Ты в безопасности? Я рад.
Ага, рад он, как же. Да плевать он на меня хотел. Только вид делает.
— Меня тоже чуть не убили.
— Да? Кто?
— Как сам думаешь? Ты уехал, и даже не знаешь ничего.
— Прости, Алексей. Я бы тебя забрал, но мы не знали твоего адреса, — стал оправдываться Валентин. — Ужасно торопились. Когда мне позвонили, я понял, что дела плохи. Очень плохи.
Снова брехня. Ника знала мой адрес, значит, и Валентин знал.
— Ты сам в порядке? Без приключений добрался? — поинтересовался я из вежливости.
— Было несколько перипетий, но слава Богу, всё хорошо. Доехали. Живы, здоровы, нашли неплохую гостиницу. Сейчас будем искать квартиру.
— Думаешь там поселиться?
— Не знаю, я пока не решил. Если хочешь, ты приезжай. Мы тебя дождёмся в любом случае.
— Нет, Валентин, я остаюсь в Москве. Теперь ведь я — глава рода.
В трубке повисло молчание.
— Алексей, боюсь, это невозможно, — проговорил Валентин. — Ты ведь…
— Изгнанный, — перебил я его. — Да? Знаю. Но я намерен вернуть фамилию. Я обрёл дар, а теперь ещё и поступить в Первую Московскую Академию. Поэтому — нет. Здесь мой дом, и я сделаю всё, чтобы возродить наш род.
— Боюсь, я ничего не понимаю. Как такое возможно? Академия? В неё мало кого берут. Это не шутка?
— Лиза уже собирает документы. Как только они будут готовы, приступлю к учёбе. Не веришь, спроси у неё. Так или иначе, теперь я — единственный Дубровский в Москве.
— А если тебя снова попытаются убить? А если арестуют? Тебе надо уехать хотя бы на время, пока там всё не уляжется.
— Вряд ли арестуют. Смотри. Шереметев хотел получить наш завод, и он его получит. Для этого всё и затевалось, ради этого стоило напрячь третье отделение. А у меня ничего нет. Какой смысл со мной возиться? Твои кофейни тоже никому нужны.
— Как ты можешь быть так спокоен, когда твоих родителей убили? Ты хоть осознаёшь, сколь могущественен наш враг?
— Глава первого отдела — не вся власть в стране. В общем, живи, как считаешь нужным, а я не позволю Дубровским кануть в лету. И не беспокойся за артефакты. Мы с Никой их найдём.
— Сказать по правде, я до сих пор плохо понимаю, что происходить.
Валентин казался растерянным. Стоило ли его за это осуждать? Человек узнал про убийство и аресты родственников, испугался до дрожи в коленях и в панике свалил. Ничего удивительного. Многие на его месте поступили бы так же. Обидно было другое: стоило мне сменить фамилию, и для бывших родственников я стал никем. Ради меня даже никто не почесался. Однако сейчас обиды следовало приглушить, а лучше и вообще не принимать на свой счёт, поскольку касались они, по большому счёту, не меня, а Алексея.
— Что планируешь делать? — спросил я. — У тебя тут кофейни, доходные дома. За ними нужен присмотр.
— Сказать по правде, сам ещё не решил. Я не хочу, чтобы моё дело отобрали. Скорее всего, просто продам их и начну здесь всё с чистого листа. А у тебя какие планы?
— Пока учёба. Это главное. Академию возглавляет Вяземский. Надеюсь, знаешь, какие у него отношения с Шереметевым? Там я буду в безопасности.
— Не был бы я так уверен. Но дело твоё. Однако, моё предложение остаётся в силе. Если почувствуешь, что дела плохи, приезжай.
— Если запахнет жареным — само собой, я уеду из России.
— Хорошо. Передай трубку Нике.
— Зачем?
— Мне надо дать ей указания.
— Это ненужно. Она на тебя больше не работает.