Первая академия. Том 1 (СИ)

Степан быстро взял трубку.
— Добрый вечер, Алексей. Ну что, вы уже освоились на новом месте? — спросил он.
— О да, ещё как освоился, — усмехнулся я. — Всё хорошо. Знаете, мне тут кое-какая информация нужна. Вы узнали про надзирателя?
— Да, выяснил. С Комаровским порядок. Человек проверенный. Дайте ему десятку, и он не будет обращать внимания на мелкие нарушения. В пределах разумного, конечно же.
— Благодарю. Ещё нужна информация про двух студентов. Евгений Огинский и Алексей Шаховской. Они маги земли, учатся на третьем курсе.
— Что-то случилось? — догадался Степан.
— Повздорили немного. Синяков ни у кого нет, но возможно, провокация.
— Я же предупреждал, что надо быть осторожнее. Как так получилось?
— Ничего особенного. Я тренировался, они прицепились ни с того, ни с сего. Пришлось проучить.
— Травм нет?
— Не-не, всё чисто. Я же говорю, ни синяков, ни переломов.
— Ладно. Поспрашиваю, кто такие. Про Огинского я слышал. Были жалобы, он дрался пару рас с кем-то. Если это тот самый, не страшно. Какая-то побочная ветвь, кажется… Ещё раз назовите имена. Запишу.
Я продиктовал имена задир, и мы с Оболенским распрощались.
Меня беспокоило, что эти двое теперь постоянно будут до меня докапываться. Назойливых мух я не боялся, но отмахиваться устану. Они знают, где я тренируюсь, могут и друзей позвать на помощь.
На следующий день мне удалось познакомиться с тремя ребятами из группы с нашего факультета. Они тоже происходили из не титулованных дворянских семей. Герб носил только один, но при этом родители его были столь бедны, что парню приходилось жить в общежитии, как, впрочем, и двоим его приятелям. А вот мои друзья, Фролов и Петровский, поселились в квартирах.
Таким образом у нас сколотилась компания из шести человек, включая меня, а я теперь знал, что делается в группе А1-2, из которой были мои новые приятели.
Тем временем близилось воскресенье. В воскресенье занятий не было, а значит, мы могли провести время, как нам вздумается. Разумеется, ребята рвались в город. Все они недавно учились в гимназиях, а там порядки были строже, ученикам даже театры и кафе не разрешалось посещать. Студенты же имели больше свободы. Я предложил отправиться в центр Москвы и по ходу дела определиться, где провести время.
Ехать собирались все вшестером, однако прежде надо было встретиться с Никой. Я дал ей поручение выяснить всё о господине Никитине и его делах в Москве, и стражница за неделю добыла кое-какую информацию.
После окончания занятий, я, Павел и Даня выходили из третьего корпуса. Возле крыльца толпились пятеро парней. Двоих я узнал сразу — вчерашние задиры. Едва мы спустились по ступеням, как компания двинулась нам наперерез. Неужели опять драться хотят? Вряд ли конечно. Не у главного же крыльца.
— Добрый день, господа студенты, — поздоровался с нами Огинский.
— О, знакомые лица, — ответил я. — Ну привет, чем обязан?
Лицо Огинского стало мрачнее тучи. Кажется, мой тон его бесил.
— Не имеете вы уважение, господин Васильев. Придётся вас всё же научить уму разуму.
— Ты уже пытался.
Огинский рассмеялся:
— Ты имеешь ввиду ту возню? На этот раз я с тобой играться в игрушки не собираюсь. По серьёзному поговорим, «за забором». Что скажешь?
В глазах моего недруга мелькнул злорадный огонёк. Неужели думал, что я испугаюсь? Или это провокация? Точно! Малолетний ушлёпок хочет выманить меня туда, где устроят засаду люди Шереметева. Вот же скотина! Целый спектакль разыграли. Или всё же нет? Откуда Огинскому было знать, что я наваляю ему вчера? Почему он сразу меня не вызвал вместо того, чтобы устраивать бессмысленную потасовку?
В любом случае, отказываться было нельзя. Кодекс чести, мать его.
— Хорошо. За забором, так за забором. Когда? Где?
— Предлагаю завтра. В шесть вечера. Сосновая поляна.
— Я свободен в это время. Приду.
— Отлично. Приводи с собой свидетелей, чтобы всё, как положено, — предупредил Огинский и добавил с тихой злость. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда я раздроблю твои кости. Будешь о пощаде молить.
 
— Ага, обязательно, — кивнул я. — Только после вас.
— И смотри, не разболтай. А то знаем мы, как обычно делается.
— На этом всё?
— Всё. Вопросов больше не имею. До встречи.
Что именно обычно так делается, Огинский не сказал. Зато потом этот момент мне объяснил Павел. Если кто-то из дуэлянтов не желал драться, он мог «случайно» сделать так, чтобы узнал кто-то из руководства, и тогда поединок могли запретить. Вроде бы и не трусость (никто же не докажет, что ты сам себя сдал), и рисков никаких, поскольку магические сражения часто приводят к тяжёлыми травмами.
Даня мне тоже советовал так поступить, но я понимал, что это — не вариант. Таким путём конфликт не разрешить, лишь кривотолки пойдут, а там глядишь, появятся и новые задиры, которые решат проверить меня на прочность. Я должен был успокоить Огинского и покончить с этим делом раз и навсегда, чтобы ни один сопляк ко мне больше не посмел цепляться.
Но Степана Оболенского я всё равно решил поставить в известность, понимая, что Огинский мог меня провоцировать по велению Святослава Шереметева.
Позвонил Степану вечером.
— Я же сказал, будьте осторожнее, — раздражённо произнёс он. — Первая неделя — и уже дуэль. Когда меня попросили приглядеть за вами, я не думал, что возникнет столько проблем. Как так получилось?
— Я уже вам рассказывал, как, — ответил я. — Мне нужны сопровождающие, чтобы исключить покушение.
— Лучше просто не ходите. С Огинским мы уладим дело.
— Нет. Я не хочу, чтобы дуэль прервали. Иначе с меня не слезут. Сам разберусь.
— Такое случается. Ничего страшного. Евгений Огинский — обычный задира. Побесится и перестанет.
— Я его проучу, другим будет неповадно. Я не позволю никому запятнать репутацию моего рода.
— Но вы понимаете, что собираетесь драться со студентом третьего курса? Силы неравны.
Действительно, перспектива драки с третьекурсником должна была меня напугать, однако в данном случае бояться следовало Огинскому. Возможно, в технике я и уступал ему, но сила моя росла день ото дня, заклинания становились мощнее.
— Бегство позорнее, чем поражение, — сказал я. — Обещайте, что никто из руководства не узнает.
— Это вовсе ни к чему, я бы мог сам урезонить Огинского.
— Меня не надо защищать. Если это банальная студенческая драка, я сам справлюсь.
— И всё равно вы поступаете довольно опрометчиво. Лучше послушайте меня: найдите способ избежать поединка. Я помогу.
— Помогите сделать так, чтобы исключить покушение. И обещайте, что никто не узнает, — повторил я.
В трубке послышался вздох досады. Степан помолчал немного, а потом произнёс:
— Ладно, в конечном итоге, это ваш выбор. В деканате не узнают — обещаю. Во сколько и где дуэль?
— Шесть часов на каком-то Белом поле.
— Это недалеко отсюда. Там часто устраивают поединки. Давайте встретимся завтра в пять часов в сквере у вас под окнами. Я постараюсь найти ребят, которые согласятся присутствовать в качестве свидетелей. Но вы и сами кого-нибудь приведите. Чем больше студентов придёт, тем меньше шанс, что с вами попытаются расправиться бесчестным путём.
— Благодарю. Ещё один вопрос: меня могут за это исключить?
— Если станет известно о дуэли, ректор не обрадуется. Исключить? Лично я такие случаи не помню. Но наказание будет, имейте в виду.
Да я это и так понимал. Но что мне какие-то наказания? Пустяки. Главное, иметь возможность тренироваться, остальное — мелочи жизни.
Павел и Даниил уже выразили решимость присутствовать на дуэли. Яков и Кондрат, которых я встретил на вечерней тренировке, так же обещали придти. Итого четыре человека. Ещё Степан кого-нибудь приведёт. Этого должно было хватить.
В субботу после занятий я вернулся в квартиру, перекусил и принялся готовиться к поединку. Остался всего час, и единственное, что я мог сделать — это встать посреди комнаты, привести сознание в состояние покоя и разогнать эфирные потоки.