Первая академия. Том 1 (СИ)

— Тоже возможно, не отрицаю. Но… как-то слишком всё удачно совпало, не находишь?
— А больше никому не говорил? Друзьям, например?
Я покачал головой:
— Нет, я о личных вещах не болтаю.
Степан вздохнул и потёр лоб:
— Извини, Алексей, я больше ничего сообщить не могу. Если ты прав, если этот Комаровский кому-то докладывает на сторону о внутренних делах академии, это очень плохо. Но доказательств пока нет. Обычное совпадение. Одного этого мало, чтобы официально ему что-то предъявить. А вести неофициальное расследования я не могу. У меня время по минутам расписано.
— А что скажешь по этому поводу? — я достал из внутреннего кармана записку и протянул Степану.
Тот развернул и нахмурился:
— Где ты это нашёл?
— Под дверь сунули.
Подошёл официант и принёс нам блюда, однако ни Степан, ни я даже не притронулся.
— Какой-то сумасшедший написал, — Оболенский вернул мне листок. — Только безумец может планировать покушение в гимназии. Не думаю, что Шереметевы имеют к этому какое-то отношение.
— Согласен. Серьёзные люди такой хренотенью заниматься не станут. Думаю, это Огинский. Кстати, как он?
— Не интересовался. Слышал, вроде бы, на поправку идёт. У нас хорошие лекари. Думаешь, он?
— А кто ещё? Или его шнурки… пешки, в смысле. Я же тебе не рассказывал, как меня подловили один раз вечером у подъезда?
— Нет, когда это было?
— А когда мы с тобой общались с глазу на глаз, помнишь? Я потом гулять пошёл, а возвращаюсь, гляжу, у подъезда студенты трутся. Но они начали меня всячески оскорблять, дескать, я трус, раз на поединок не явился. Пришлось их немножечко проучить.
— Почему ты мне сразу не сказал?
— А зачем?
— Это серьёзное нарушение. Ты знаешь их фамилии?
— Нет, забыл спросить, пока им рожи начищал, — рассмеялся я.
— А в лицо узнаешь?
— Одного видел пару раз. Остальных даже не запомнил. Но я не об этом. Кажется, у Огинского тут целая банда. Про это-то хоть сможешь разузнать?
— Это полегче будет. Узнаю. Но по-хорошему, надо бы обратиться в дисциплинарный отдел.
— Ерунда. Этот детский сад меня не сильно-то и волнует. Вот Шереметев — другое дело, он — человек опасный. А эти… — я махнул рукой. — Ладно, давай уже есть, а то суп стынет.
* * *
Вечером снова пришлось отправиться в хозяйственный корпус к распорядителю. Одну неделю я отработал, осталось три. Поэтому я всё думал, как совмещать наказание и тренировки. К счастью, распорядитель оказался не такой злой, как завхоз, и когда я спросил, есть ли дела на полигоне или в спортивном корпусе, дал утвердительный ответ.
В те времена в помещениях для магических практик обычно использовалось песчаное покрытие, поскольку любое другое быстро приходило в негодность. Однако песок после занятий постоянно требовалось равнять. Этим занимались либо провинившиеся студенты, вроде меня, либо бедные ученики в качестве подработки. Платили за это рубля три в неделю.
Узнав, что я расстроен из-за невозможности заниматься магией в свободное время (я ещё наплёл, что отстаю по программе), распорядитель пошёл на встречу и отдал под мою ответственность зал номер шесть. Помещение предназначалось для воздушной магии, но большой разницы, где тренироваться, не было.
Единственное неудобство в такой работе заключалось в том, что выполнять её следовало либо после десяти вечера, когда заканчивались все дополнительные занятия, либо в пять утра, до начала пар. Но зато здесь я мог спокойно отрабатывать заклинания, не опасаясь, что меня накажут за использование магии вне специально отведённых мест.
Целую неделю, пока я находился в Ярославле, не было ни времени, ни места для полноценных тренировок, поэтому надо было навёрстывать упущенное. Но несмотря на длительный перерыв, моё эфирное тело продолжало развиваться. Свечение становилось ярче, печать — толще и чётче. Пусть прогресс был не столь огромен, как в первые недели, но он шёл — шёл без каких либо усилий с моей стороны. А вот с техникой так не работало, её требовалось оттачивать, как я это уже делал много лет назад.
 
После занятий я перво-наперво забежал в ателье, где с меня сняли мерки для студенческого костюма. Заказал два комплекта. На дорогие материалы раскошеливаться не стал — всё равно одежда быстро испортится от ежедневной носки и постоянных стирок. Заодно приобрёл два новых пальто зелёного цвета: одно — осеннее взамен убитому, второе — зимнее, поскольку на улице уже начинало подмораживать.
Придя домой, позвонил Насте. Я прекрасно понимал, что рано или поздно мы всё равно столкнёмся где-нибудь в коридоре, и лучше было не дожидаться этого, а первому выйти на связь. Женщины всегда обижаются по малейшему поводу, а лишние обиды мне вовсе ни к чему. Я собирался прямо сообщить своей пассии, кто я такой, расставить тем самым все точки над «и» и, возможно, вывести её на чистую воду. Скрывать своё происхождение больше не имело смысла.
Дозвониться получилось лишь в десятом часу.
— Алло, Анастасия Шереметева слушает, — донёсся в трубке знакомый надменный голосок.
— Привет, это я, Алексей.
— А-а, господин Васильев, — в голосе Насти послышался сарказм. — Давненько от вас не было вестей. Как-то слишком внезапно вы исчезли.
— Пришлось срочно уехать на неделю. Извини, что не предупредил.
— Что же у вас за такие срочные дела?
— Тебе интересно?
— Конечно! Сам же знаешь, какая я любопытная.
— Тогда приходи через десять минут к тренировочному корпусу. У меня работа в одном из залов. Заодно поболтаем наедине.
— Так и быть, приду. Только мне собраться надо.
Переодевшись в спортивный костюм и накинув своё новое зелёное пальто, которое никак не отличалось от прежнего, я отправился к месту встречи. У крыльца мне пришлось проторчать минут пятнадцать.
Наконец, на дороге показалась Настя, облачённая в приталенное пальто и модную шляпку с узкими полями.
— Ну, господин Васильев, какая на этот раз вам работа поручена? — проговорила с прежним сарказмом Настя. — Вас заставили мыть полы или чистить клозеты?
— Я не Васильев, вы меня с кем-то путаете, — ответил я как можно более серьёзным тоном.
Было смешно наблюдать недоумение на личике Насти.
— Э… что? — только и спросила она. — Шутить изволишь?
— Никак нет, госпожа Шереметева. Какие уж тут шутки? Позвольте представиться, Дубровский Алексей Васильевич.
— Нет, ты всё-таки надо мной смеёшься.
Тут я не удержался и улыбнулся:
— Просто я сменил фамилию.
— Но… зачем?
— Пойдём расскажу. Долгая история.
— Да, расскажи. Только не надо больше водить меня за нос. Терпеть такое не могу.
В тренировочный корпус мы зашли по отдельности, чтобы нас не видели вместе. Охранник, что сидел на вахте, выдал мне ключи от шестого зала.
Я рассчитывал, что работа займёт не больше часа, а остальное время можно будет посвятить тренировкам. Разровнять песок — не такое уж долгое занятие. Однако, когда мы вошли в зал, я осознал свою ошибку. Песок был сбит в кучи, основную его часть сдуло к стене, на полу проглядывал голый бетон. Помещение выглядело так, словно тут маги подрались.
— Ну, я слушаю, — сказала Настя, когда я закрыл дверь. — Что у тебя за история?
— На прошлой неделе я ездил в другой город, чтобы вернуть свою настоящую фамилию, поэтому и отсутствовал так долго. Ты знаешь, кто такие Дубровские?
— Полагаю, какой-то дворянский род, — Настя пожала плечами.
— Древний дворянский род, уходящий корнями в пятнадцатый век.
— О, даже так! Хорошо. Теперь тебе не придётся чувствовать себя безродным. А почему ты при поступлении взял другую фамилию? Зачем весь этот спектакль?
— Так ты что, ни разу не слышала про Дубровских?
— Ну да. Первый раз слышу. Столбовых дворян много, я же не могу знать всех и каждого.
— А мне кажется, ты врёшь, — мне казалось, что Настя говорит искренне, но я всё равно не мог поверить в то, что она обо мне ничего не знает.