Первая академия. Том 1 (СИ)

Заговор этот до сих пор оставался загадкой даже для меня, несмотря на кучу перелопаченного материала. Знал я лишь одно: вся эта история была тесно связана с внутриполитической ситуацией начала тридцатых годов. А происходило тогда много занимательных событий.
В тридцать первом году скончался император Дмитрий I Шуйский якобы от сердечного приступа. На самом же деле он был просто-напросто убит, поскольку его правление не устраивало придворную аристократию. Следующим взошёл на престол его брат — Александр Шуйский. Он оказался человеком более «удобным»и сговорчивым, а потому правил (а точнее, присутствовал на троне) аж до тысяча девятьсот шестьдесят шестого года. Первое, что он сделал — подписал мирный договор на компромиссных условиях с Англо-германским союзом, за что впоследствии подвергался серьёзной критике. Однако в тридцать первом году экономика страны и настроения в высшем обществе были таковы, что война просто не могла дальше продолжаться.
Но не в этом заключалась его главная ошибка. При Александре V сильно возвысились и укрепились несколько родов, в том числе Шереметевы, Орловы, Долгоруковы, Бельские, чьи представители заняли все ответственные места в канцелярии и министерствах. В историографии их именовали «кругом власти». Так же в начале тридцатых был принят ряд законов, направленных на усиление родовой знати, что и породило так называемую «междоусобицу тридцатых». Крупные рода обрели невиданное доселе могущество, став фактически государствами в государстве, мелкие обнищали. Как вишенка на торте — дикий разгул преступности.
Многие аристократы были недовольны таким положением вещей, они считали, что стране нужен сильный лидер, а не Шереметевы, Орловы и прочие князьки, которые делили власть меж собой при безвольном императоре. Вероятно, заговор тридцать третьего года и был направлен на то, чтобы ликвидировать эту кодлу. Однако он потерпел неудачу. Были арестованы и казнены семнадцать представителей крупных родов, ещё десятки мелких дворян погибли в результате внесудебной расправы. Среди них оказались и мои предки.
После этих событий все Дубровские, коих не задел каток репрессий, перебрались за границу. В Москве остался только один человек — сестра моего деда, а теперь моя троюродная сестра Елизавета, которая к этому времени уже носила фамилию Оболенская.
Оболенские, хоть и враждовали с «кругом власти», но не торопились покидать Российскую Империю. Это был крупный род, обладавший достаточной силой, чтобы защитить себя. А потому Елизавета, не смотря на арест мужа, не поддалась общей панике и осталась в небольшой подмосковной усадьбе, принадлежащей её свёкру, где и прожила долгую и счастливую (а может быть, и не очень) жизнь.
Поехать к ней, пожалуй, выглядело самым разумным решением. Оболенские давно дружили с Дубровских, кроме того, сейчас мы с ними находились в одной лодке, а значит, я мог рассчитывать на помощь. Это были не какие-то провинциальные дворяне, которых можно безнаказанно истребить. Оболенские имели многочисленную стражу и даже влияние при дворе.
В усадьбе Приозёрной я мог какое-то время находиться в безопасности, а потом всё зависело от ситуации. Если на меня заведут дело, останется один путь — бежать из страны. Если нет… возможны разные варианты. Но мысль о том, что снова придётся уехать, мне претила. Я наконец-то оказался на Родине — там, где испокон веков жили мои предки, там, где находился отчий дом. И пусть сейчас в стране хозяйничают наши враги, я должен был хотя бы попытаться что-то сделать, чтобы изменить ситуацию и не позволить моему роду стать вечным изгнанником в чужой земле и кануть в лету, как это произошло в прежней вариации реальности.
А сейчас требовалось поторопиться. Возможно, меня уже ищут по всему городу. Нельзя было терять ни минуты.
Неподалёку находился магазин готового платья. Там я купил новые штаны, рубашку, модный клетчатый пиджак и плоскую кепку, а заодно небольшой саквояж, куда сложил стволы. Его я оставил в номере. Невежливо являться в гости вооружённым до зубов. Затем поймал такси — на этот раз нормальное, а не извозчика — и поехал к родственнице.
   
Глава 3
 
К счастью, таксист оказался опытным. Лучше меня знал, где находится Приозёрное. Это был небольшой посёлок близ городка Люблино. Недалеко от него за сосновым бором расположились несколько усадеб.
Следующие полтора часа я наблюдал виды старой Москвы, вспоминая фотографии, которые мне когда-то попадались на глаза. Теперь картинки ожили.
Мой внешний вид оставлял желать лучшего. С фингалом и в плоской кепке я походил скорее на какого-то уличного хулигана, а не на дворянина. А я ведь до сих пор являлся дворянином, хоть и не носил фамилию рода.
Дворяне, не обладающие магическими способностями, назывались нетабельными, поскольку не имели ранга по табели. В империи их было великое множество, однако в глазах «истинных» дворян они находились не отличались от обычных мещан. Чуть выше в негласной иерархии российской аристократии стояло «молодое» дворянство, то есть те, кто не имел древних корней. Это были в основном потомки простолюдинов, имеющих дар и получивших грамоту за государеву службу. Столбовые же дворяне, к которым относился и мой род, воспринимались наравне с титулованными особами. Древние корни уважались порой больше официального титула, так что князья и графы не считали зазорным породниться с каким-нибудь старинным родом.
Это была одна из причин, по которой мне следовало вернуть фамилию во что бы то ни стало. Второй причиной являлось то, что теперь я — единственный наследник старшей ветви Дубровских.
Пока ехал, гонял эфир по телу. Целительных техник я не знал, но подобный приём оказывал оздоравливающее воздействие, хотя на моём нынешнем уровне толку от этого мало.
Ещё в номере я пробовал создать какое-нибудь огненное заклинание, и мне это удалось. В руках появлялись шары огня дюймов пять диаметров. Но чтобы случайно не спалить дом, я решил подождать, пока не найдётся более подходящее место для магических практик.
Всю дорогу меня не оставляли в покое мысли. Как быть дальше? Как вообще жить в этой новой реальности? Бежать из страны мне не хотелось, однако я не чувствовал себя здесь в безопасности. Даже если на меня не заведут дело в третьем отделении, головорезы Шереметева наверняка попытаются доделать начатое.
Сегодня мне повезло. Противник не ожидал, что столкнётся с одарённым, и плохо подготовился. Но кто сказал, что в следующий раз за мной не пошлют более опытных боевиков? Не имеет значения, куда ехать. Москва, Ярославль, любой другой город — неважно. Если Шереметев захочет меня найти — достанет везде.
Так было ли в России безопасное место? Да, такое место было. И это не имение Оболенских. Туда Шереметев, конечно, нос не станет совать, но сидеть безвылазно в четырёх стенах я не собирался. Первая Императорская Академия на Воробьёвых горах — вот то заведение, где я бы мог чувствовать себя относительно спокойно.
Дело в том, что ректором данной академии являлся князь Вяземский, который со Святославом Шереметевым находился в, мягко выражаясь, не самых тёплых отношениях. Вяземские не поддержали государственный переворот в тридцать первом году и были чуть ли не единственными, кто не боялся прямо говорить об убийстве императора Дмитрия.
Тем не менее Вяземских не трогали. С этим родом вообще никто не хотел связываться, ведь они имели под своим началом самое большое количество приютов для одарённых и занимали не последние должности в министерстве магии и надзора. Так повелось, что ещё времена Александра IV, когда Первая академия была только основана, управлять ей стали представители рода Вяземских. Обычай этот сохранился и при Дмитрии I, теперь же заведение и вовсе являлось чуть ли не их родовой вотчиной.
Эти два фактора позволили Вяземским собрать самую большую стражу (по сути, частную армию) в империи. К началу сороковых их род утратил былую силу, но в тридцать третьем к Вяземским не мог подобраться никто, и даже граф Орлов, главноуправляющий третьим отделением, предпочитал с ними не конфликтовать.