Птицы (СИ)
«То, что нужно!»
Подбежав, Финч толкнул тяжелые двери и нырнул в участок. На лавке у стены сидели трое унылого вида и, очевидно, весьма горячего характера (судя по многочисленным ссадинам и синякам, а также разбитым в кровь костяшкам пальцев) хмурых типов. Они были прикованы к кольцам, вмонтированным в пол.
До появления Финча арестованные спали, беззаботно облокотившись друг на друга, как дети, утомленные долгой поездкой в «флеппине». Стоило мальчику оказаться в участке, как они, раздраженно кряхтя, приподняли головы, но увидев, кто пришел, тут же предпочли снова заснуть.
Участок тонул в темноте — горела единственная лампа на высоченной дубовой стойке, чуть высвечивая раскрытую газету того, кто за стойкой сидел, а также виднеющееся над газетой столь же дубовое лицо с пышными рыжими бакенбардами.
Сержант Дж. Тамзи (как звали этого констебля мальчик понял благодаря бронзовой табличке) опустил газету и перегнулся через стойку, глядя на Финча, замершего в ее основании.
— Сэр! — воскликнул мальчик. — За мной гонятся! Помогите!
Помогать полицейский не спешил. Он явно был тем, кто в принципе не умеет спешить. А уж тем более, когда его побуждают к этому какие-то лохматые синеволосые дети, мерзко воняющие дохлой рыбой.
— Вот еще! — бросил сержант. — А ну, брысь отсюда, пока не арестовал за то, что неподобающе выглядишь и мешаешь работать служителям правопорядка!
На самом деле сержант не слишком-то и работал, и от подобной несправедливости пополам с равнодушием у Финча даже перехватило дыхание.
— Но, сэр… — начал было он.
— Ты явно жаждешь попасть в застенок, так? — грозно нахмурил брови сержант. — Могу тебе это устроить. Брысь, я сказал! Недосуг с тобой возиться! Еще не хватало, чтобы, пока все в «Честном малом» отмечают день рождения констебля Громля, я оформлял какого-то маленького завравшегося бродяжку.
Сержант, очевидно, был обижен тем, что его оставили в участке во время всеобщей попойки. И ни на дюйм сдвигаться со своего стула не намеревался.
Выбора не было, и, оставив сержанта Тамзи с его газетой в покое, Финч направился к выходу. Приоткрыв дверь, он выглянул, убедился, что Кэрри не притаился за ней, и побежал в сторону «Честного малого». Как он помнил, тот располагался у сквера Жилля. Финч очень надеялся, что сможет там спрятаться. Вряд ли не-птица станет его убивать в пабе, полном полицейских.
Финч добежал до перекрестка и замер.
Кэрри стоял между ним и пабом, из которого доносились нестройное пение, нетрезвые возгласы и прочие характерные звуки гуляния полицейских.
Убийца увидел Финча и ринулся к нему. Мальчику не оставалось ничего иного, как развернуться и побежать вдоль улицы. Погоня возобновилась.
Финч обернулся на бегу. Кэрри был уже в начале квартала и стремительно сокращал разделявшее их расстояние.
— Помогите… — прохрипел Финч. — Помогите, кто-нибудь!
Мысли мальчика путались, и тем не менее в них неожиданно пролезла та, о ком он хотел думать сейчас меньше всего, — Арабелла…
«Именно эта дрянная рыжая девчонка виновата во всем. И как я мог ей довериться! Какой же я дурак!»
Нога Финча угодила в выбоину между камнями брусчатки. Он вскрикнул и рухнул на мостовую, больно ударившись коленками. Одежда и волосы тут же покрылись снегом, снег набился под манжеты пальто и в башмаки, но мальчик этого не замечал. Он попытался встать, поскользнулся и снова упал.
Убийца был совсем близко…
Остановившись в нескольких шагах от Финча, Кэрри поднял револьвер. Направил его на лежащего на тротуаре мальчика.
— От меня никому не сбежать, — проскрипел убийца и шагнул к Финчу.
Финч застыл, мысленно прощаясь с жизнью, и тут произошло нечто совсем неожиданное — прямо из снега вывалился кто-то в распахнутом черном пальто. Этот кто-то рухнул прямо на Кэрри.
Убийца успел отреагировать в самый последний момент — он извернулся и схватил незнакомца за воротник пальто. Тот укусил его за запястье, и Кэрри выронил револьвер.
Напавшим на убийцу оказалась еще одна не-птица. Два жутких существа вцепились друг в друга, как обезумевшие коты. Длинные скрюченные пальцы замелькали так стремительно, что Финч перестал улавливать какие-то отдельные движения. Из прорезей ртов вырвались крики и рев.
Финч с удивлением узнал полосатый шарф неожиданного спасителя. Рри?! Но что он здесь делает?! Почему он помешал Кэрри застрелить его?!
Финч не стал тратить время на поиски ответов. Он поднялся на ноги и побежал. А за его спиной раздавались отчаянные мучительные крики Рри. Кажется, Кэрри его одолел…
Финч не оглядывался и бежал, не разбирая дороги.
Квартал… еще квартал… Большая котельная… почтовое отделение… Еще квартал…
В какой-то момент Финч оказался у заснеженного сквера Жилля. Он узнал покосившуюся кованую ограду, разбитый фонарь и скрюченный вяз у начала аллеи. Значит, он совсем недалеко от дома!
Финч нырнул под арку в ограде и припустил по аллее. Клумбы-сугробы по сторонам от нее напоминали надгробия. Слепленные кем-то снеговики в цилиндрах походили на зловредных монстров, которые тянули к мальчику свои руки-ветви, словно намереваясь схватить его. В сквере не горело ни одного фонаря. На ум Финчу пришло мрачное: «Идеальное место, чтобы быть убитым».
И тем не менее он преодолел сквер живым.
Финч толкнул ржавую калитку и оказался на пустыре. Здесь вовсю властвовали ветер и снегопад — косая белая стена сыпалась с неба, и в ней почти было не разобрать направления.
И тем не менее мальчик помчался через пустырь, ноги его увязали в снегу, но он не мог останавливаться. Горло резало, как будто кто-то внутри вспарывал его острыми ножами.
Он знал, что Кэрри снова гонится за ним. Чувствовал это…
Вдали вдруг показались фонарики, свисающие с длинной проволоки. Финч увидел горящие окна небольшого сооружения с надстройкой, перископными трубами и нервно вертящимися чашечками анемометра.
Мальчик бросился к «Фонарю констебля» и, добежав, забарабанил в дверь.
— Мистер Доддж! — закричал он. — Мистер Перкинс!
Финч оглянулся, выискивая Кэрри, но кругом был лишь снег. Убийца мог быть где угодно. За спиной, за «Фонарем констебля», на крыше.
— Откройте! Откройте! Прошу вас!
Дверь распахнулась. На пороге появился, застегивая под подбородком ремешок шлема, мистер Перкинс. Выглядел он недоуменно.
— Финч! — воскликнул он. — Ты явно не спешил! Миссис Поуп должна была тебе передать, что я тебя ищу.
— Сэр! — закричал мальчик. — Впустите! Впустите меня! Убийца! Здесь убийца! Он гонится за мной!
Ошарашенный констебль глядел на Финча, как на сумасшедшего. А тот даже не предполагал, что именно так сейчас и выглядит: с расширенными от ужаса глазами, с ссадиной на голове, растрепанный, весь в снегу, багровый, едва не задыхающийся. Кричит и озирается по сторонам.
— Скорее, сэр! Прошу вас!
Мистер Перкинс отошел в сторону и пропустил мальчика в «Фонарь констебля».
— Ты уверен, что там кто-то есть? — спросил он, вглядываясь в темноту за порогом.
— Сэр! — воскликнул Финч. — Закройте дверь! Скорее! Закройте ее!
Мистер Перкинс хмуро покачал головой, но дверь закрыл и для верности задвинул засов. После чего поспешно пошагал к лесенке, на вершине которой располагался его пост.
— А где мистер Доддж? — спросил Финч, оглядывая «Фонарь констебля». Старшего служителя закона на месте не было.
— В пабе «Честный малый», — сказал сверху констебль Перкинс, усаживаясь на стул и берясь за ручки перископа. Он прильнул к окулярам, повернул трубу.
— На дне рождения у констебля Громля?
Мистер Перкинс выглянул из-за своего устройства наблюдения и удивленно уставился на мальчика.
Финч поспешно объяснил:
— Я был в участке, но там не захотели мне помогать.
Констебль еще раз прильнул к перископу, но почти сразу же отвернул его в сторону и поднялся на ноги.
— Ничего не видно! Один снег! — досадливо сказал он и спустился вниз. — Так кто, ты говоришь, за тобой гонится?