Банши. Город грехов (СИ)

— Неотразимую? — перебил его Амир. — Я тоже так считаю, отец. Мне пора. До встречи на Совете. Вот прижмем ублюдка, который решил похозяйничать в нашем городе, а после можешь дальше язвить по поводу моего выбора, — кивнув на прощание, Амир быстро покинул кабинет, оставляя отца в одиночестве.
Карим раздраженно выдохнул — его бесил выбор сына, бесило то, что он так похож на него самого, бесило то, что ему пришлось прогнуться под обстоятельства. Да еще и как! Амир мог растоптать его, даже пальцем не сдвинув. Гордость и злость бушевали в душе, однако первая все же преобладала больше. Он вырастил достойную замену себе. Что уж там говорить — достойного соперника. Не каждый мог этим похвастаться. А Карим Сеитов мог с гордостью говорить всем — это мой сын.
***
Спускалась по ступеням с настороженностью, вытянув руки с пистолетом впереди себя. Внизу замаячил свет, освещая оставшуюся часть моего пути. Люстра и горящий камин щедро освещали все пространство. Глаза сразу нашли мой “сюрприз”. Он гордо восседал на диване, смотря на камин и поглощая виски из бара. В руке у него был ствол, которым он нервно постукивал по кожаной обивке. Зашибись просто, а не подарок. Оперлась на стену, скрываясь за ней.
— Как жизнь, Дим? — громко произнесла, оповещая его о своем приходе. Тот резко повернулся, стреляя в моем направлении. Громкий звук соприкосновения пуль с плотной поверхностью стен оглушили пространство.
— Иди нахрен, сука!
— Фу, как некрасиво, Дим. Может хоть раз в жизни поведешь себя как взрослый и примешь наказание с достоинством? — мой вопрос вызвал новую череду пуль и всевозможные ругательства. — Стало быть, ответ нет. Дим, у тебя же набор пуль не вечный? Я могу подождать.
— У меня тут много всего, — получила ответ и новую череду. В части стены, которую я видела, уже зияли огромные дыры. — Рискни высунуться — награжу дырой в башке.
— Дим, прекращай этот цирк. Мы оба знаем, что будет в итоге. И чем больше ты разозлишь меня, тем хуже будет, — более грубо выдала ему в ответ.
— Можешь поцеловать меня в задницу.
— Почему бы и нет, — резко вынырнула из-за стены и начала стрелять в направлении Димы. Он открыл ответный огонь, и одна из пуль рикошетом от стены полоснула меня по бедру. — Да твою ж! Снова! — вернувшись за стену, прорычала я. По стону Димы поняла, что и ему досталось. Поменяла магазин, и достала второй пистолет. Дима вновь открыл огонь, после прекращения которого я вынырнула из укрытия, но целилась уже не в него, а в цепь, на которой висела люстра. Три метких выстрела забили первый гвоздь в Димином гробу. Люстра с громким грохотом упала на диван, придавив частично мужчину. После чего я, уже не опасаясь ничего, вышла к нему навстречу, предварительно выстрелив в руку, держащую оружие. Дима что-то выкрикивал грубое, пытался выползти из-под люстры, но тяжелая конструкция сильно придавила его. Его спасло то, что он находился немного в стороне. Иначе уже лежал бы с проломленным черепом.
— Дима, пора.
— Иди к черту!
— Все вы так говорите. Лучше бы покаялись перед смертью. Хотя… к чему бы это? Я не та, кому стоило бы каяться. Потому что мне плевать. Спеть тебе колыбельную, Дим? Чтобы спалось хорошо? — иронично спросила, заняв место напротив его, держа мужчину на мушке.
— Стреляй уже и избавь меня от своего присутствия, — его глаза дико бегали, на лбу выступил пот.
— Баю, баюшки, баю, — взвела курок, направляя пистолет ему в лицо. — За грехами я приду, — грустно улыбнулась. — Будешь сильно ты страдать, когда будешь умирать, — Дима прикрыл глаза, ожидая смерти. — Прощай, Дим. Передавай привет своему папаше на том свете, и скажи, что я сожгу все паучьи лилии. Ни ты, ни он никогда не вернетесь в этот мир, — на последних словах он распахнул глаза, и я выстрелила. Секунда — и последний гвоздь оказался вбитым.
Он хотел уйти на своих условиях, а ушел на моих. Как же я ненавижу все это. Ненавижу то, кем являюсь. Ненавижу обстоятельства, которые лишили меня детства и семьи и превратили в исчадие ада. В такие минуты всегда размышляю, заслуживаю ли я счастья. Риторический вопрос, на который я так до сих пор не знаю ответ.
 
Чтобы возродиться вновь, нужно сгореть дотла. Засунув пистолеты за пояс, прошла к бару и достала бутылки с алкоголем. Швыряя их на пол и разбивая, вспоминала свою жизнь. Это был не дом — это была тюрьма. Место, где погибла беззаботная Василиса, а на ее месте возродилась жестокая Банши. Вскоре весь алкоголь из бара, кроме нескольких бутылок оказался на полу. Подошла к Диме, и пальцами прошлась по векам, закрывая глаза. Спи, братец. Надеюсь, не свидимся больше. Взяла кочергу и выбила горящие поленья из камина. Огонь взметнулся вверх, пожирая жидкость на полу. Я прошла к ступеням и стала подниматься по ним, щедро поливая их виски. Огонь трещал и завывал позади меня. Оказавшись в кабинете, открыла бар, повторяя с ним тоже, что и внизу. Оставила лишь несколько бутылок в руках. На каминной полке лежал спичечный коробок, который я забрала с собой. Уже оказавшись на пороге, провела длинной спичкой по коробку и бросила ее на пол. Секунда — и все вокруг загорелось.
— Гори ясно, чтобы не погасло, — болезненные воспоминания накатывали волнами.
Каждый мой шаг по направлению к выходу сопровождался струйкой спирта за собой. Не бензин, но тоже неплохо. Огонь найдет дорогу, а все остальное сделает сам. Чтобы возродиться вновь, нужно сгореть дотла. Нет, я не думала, что все забуду, избавившись от дома. Но была уверена, что так я получу на некоторое время покой. Больше никто не сможет творить тут бесчинство. Сгорающее поместье уносило за собой эру старых Царевых, и давала возможность возрождению новой. Я — не мой дядя. И все его враги пусть хорошо подумают, прежде чем вернуться под мой порог со старыми обидами.
Охрана встретила меня с удивлением и ужасом. Я отошла на некоторое расстояние и наблюдала, как все здание заполыхало.
— Проследите, чтобы огонь не перекинулся на ближайшие здания, — начальник кивнул. — Бензин есть?
— Что, простите?
— Бензин, — через десять минут я направилась к амбару, где закончилось мое детство. Мне понадобилась канистра бензина и зажигалка, чтобы стереть и это напоминание. Сжигать автопарк дяди я не стала — кощунство это. Особенно после того, как он лишил меня двух моих любимых тачек. — Следите, — набрала номер начальника пожарной. — Саш, добрый вечер! Царева беспокоит. Ты мне нужен и пару твоих людей. Проследить, чтобы все сгорело, так сказать аккуратно. И тут внутри подарочек. Ага, да. Если что останется, то упакуйте и оставьте. Дело Совета. Тут вас встретят. Да, собрание в девять, не успеешь, я предупрежу всех. До встречи. Спасибо, — скинула вызов, посмотрев на часы. До встречи оставался час. Пора было выдвигаться. — Скоро приедут, после ждите моих указаний, — начальник охраны кивнул, и я направилась к своей машине.
Уже внутри на меня накатила усталость, и боль в бедре стала о себе напоминать. Достав из-за пояса пистолеты, положила оружие на соседнее сидение. Посмотрев вниз, потянулась к бардачку, извлекая из него аптечку. Привстав, стянула испорченные брюки и обработала рану. Одежды на смену не было, да и времени на это тоже. Поэтому вернула брюки на место и, заведя двигатель, выехала с территории. С каждым километром я ощущала, как напряжение спадает. Как бы это иронично ни звучало, пытаясь сбежать из семьи и обрести свободу, я обрела лишь место на троне. Теперь я — глава семьи. И я не знала, что с этим делать. Осознавала только, что каждый, кто встанет против меня, больше стоять не будет. Слова дяди всплыли в мыслях.
… Ты — истинная Царева. Запомни, девочка, нет ничего, что сможет тебя сломить и заставить встать на колени. Ты — то единственное, что приносило смысл моей жизни. Ты — мое продолжение. Моя кровь. Моя семья. Как и я — твоя. И сколько бы ты ни отрицала этот факт, ничего не изменится. Ты — Царева…
Я — истинная Царева. Но я также дочь своего отца. А вот это дядя со всем своим семейством предугадать не смог. Я — самая лучшая худшая версия Царевых и Булатовых.