Сайберия. Том 1 (СИ)

На самом деле, уже даже не терпелось отправиться в свободное плавание. Смущало одно. Кажется, у Василевского завалялись какие-то скелеты в шкафу. И как бы не получилось так, что разбираться с ними придётся именно мне. И хорошо бы знать, чего ожидать.
Сам Аскольд, кстати, хоть и объявил, что собирается спать, проторчал в кабинете ещё около часа. Я это точно знал, поскольку двери в библиотеку не закрывал, а пройти из кабинета в спальню князь мог только мимо меня. Вскоре я расслышал его уже знакомые шаги и взглянул на часы. Время уже к полуночи. Засиделся-таки старик.
Мне пока спать не хотелось — за последние двое суток я и так только и делал, что спал, читал либо бесцельно слонялся по дому. Даже во двор выглядывал всего однажды. Тёплой одежды у меня не было, а за порогом было довольно зябко.
Я устроился в кресле-качалке с увесистым томом энциклопедии про покорение Сайберии, придвинул поближе занятный светильник, в котором вместо лампочки сиял кристалл солнечного эмберита. Одно из маленьких чудес, тоже заставивших меня всерьёз относиться к рассказам о магии.
В библиотеке было тепло и уютно, пахло пылью, кожей и деревом. Поэтому мне здесь и нравилось. Чтиво, правда, оказалось спорного качества. Познавательное, с кучей интересных фактов, но изложенное таким суконным скучным языком, что меня натурально начало подташнивать, да и голова разболелась. Я всё же сделал над собой усилие, решив дочитать до конца раздела. Но сам не заметил, как в итоге задремал.
Разбудила меня беготня по коридору и чьё-то приглушённое шушуканье.
— Ой, плох совсем барин!
— Да что же будет-то, батюшки…
— Кончайте причитать, клуши! — громче остальных донёсся басовитый голос Захара, служившего у князя кем-то вроде управляющего. — Машка! Дуй бегом к Огородниковым! Дохтур у них новый комнату снимает.
— Да не любит их барин, дохтуров-то этих! Осерчает…
— Пусть серчает! Пусть даже плетей всыплет, как в старину. Но зато, может, даст бог, живой будет! — отрезал Захар. — Ну чего встала, дурёха? Бегом, говорю!
Голоса доносились как-то искаженно, приглушённо, будто сквозь толщу колышущейся воды. Но дело, конечно, было не в акустике, а в моём собственном состоянии. Меня здорово мутило, сердце ворочалось в груди тяжело, словно бы неохотно. Я поморгал, потряс головой, поднялся с кресла. Голова закружилась так, что пришлось ухватиться за книжную полку.
Встав и пройдясь по комнате, я постепенно пришёл в себя. Только в ушах продолжало немного шуметь, а к горлу подкатывал ком тошноты. Но для человека, пару дней назад восставшего из мёртвых, состояние вполне сносное, грех жаловаться. В первый день после пробуждения ещё не так колбасило.
Через пару минут, более-менее придя в себя, я выглянул в коридор. Прислуга, сгрудившаяся чуть дальше, возле дверей в спальню князя, испуганно обернулась на меня, будто привидение увидели.
— Что стряслось-то? — спросил я.
Тётка Анисья — кухарка князя, мать Маши, начала было причитать, заламывая руки, но Захар резко оборвал её. Мужик он был смурной и деловитый, с цепким тяжёлым взглядом.
— Нездоровится барину, — сухо ответил он. И, будто предвидя последующие расспросы и заранее пресекая их, добавил:
— У него это бывает. Он когда лечит кого-то, вроде как силы свои тратит. Порой через это и сам хворать начинает.
А, так вот чего ты таким сычом глядишь, дружище. Меня винишь в том, что хозяин твой слёг? Ну, так я ж не просил меня воскрешать.
Однако в душе зашевелилось смутное беспокойство за князя. Всё ж таки он немолод, и на меня наверняка потратил уйму сил. А если его Дар и правда работает с этаким откатом, то как бы старик не надорвался ненароком.
— Я слышал, за врачом послали? — спросил я.
— Да, на всякий случай, — буркнул Захар, нервным жестом дергая козырёк потрёпанного картуза, который таскал постоянно, даже в помещении, будто прирос он. Скорее всего, просто залысины прячет.
— Хорошо. Если моя помощь понадобится, зовите.
— Да не извольте беспокоиться, барин. Вы бы шли к себе, отдыхали.
 
Тон его мне по-прежнему не нравился, но чувствовал я себя не ахти, да и собачиться на ровном месте не хотелось. Я молча кивнул и отправился в свою комнату. Располагалась она в другом конце дома — на первом этаже, напротив комнат прислуги. Раньше она считалась комнатой для гостей, но по факту использовалась как кладовка для старой мебели, одежды и прочего хлама.
Шёл я, чуть пошатываясь, но в целом чувствовал себя всё лучше. Состояние было будто с жуткого похмелья. И ещё сильно клонило в сон.
Но завалиться спать сейчас я точно не мог. Беспокойство во мне всё нарастало, и я понял, что связано это не только с тревогой за здоровье князя. Вся обстановка в доме была какой-то напряжённой, неловкой, и интуиция подсказывала, что что-то здесь нечисто.
Надо дождаться врача и вместе с ним зайти к Аскольду.
Дожидаться, к слову, долго не пришлось. Уже минут через десять я расслышал тяжело хлопнувшую входную дверь и незнакомые голоса в холле. Выглянув из комнаты, я успел разглядеть торопливо взбегавшую по лестнице на второй этаж Машу и следующего за ней невысокого мужчину в плаще и с небольшим саквояжем.
Доктора я увидел лишь со спины и мельком — он скрылся за поворотом лестницы. Однако тревожное предчувствие, томившее меня всё это время, вдруг превратилось в вопль об опасности. Будто патефонная игла, сброшенная с пластинки неосторожным движением, прерывает мелодию резким неприятным визгом.
Мужчина, вошедший в дом, был Одарённым. И аура его была совсем не похожа на ауру целителя.
  
Глава 3
 
Разглядев чужой нимб, я неосознанно ухватился за него и успел скопировать прежде, чем незнакомец скрылся из виду.
Ощущения накатили необычные. Копируя на время Дар у Василевского, я не замечал в себе почти никаких изменений. Ну да, живых существ воспринимал специфично, буквально видел их насквозь, словно в меня рентгеновский аппарат встроили. И раны умел залечивать усилием мысли. Но в целом ощущал себя обычным человеком. А сейчас…
По всему телу пробежала волна странных судорог, заставив напрячься, напружиниться. Все эмоции, наоборот, потускнели, оставив только одну — злую, холодную, хищническую. Я даже не сразу осознал, что это, потому что никогда такого не ощущал.
Жажда.
Пожалуй, это слово подходит больше всего, хотя и не совсем верное. В груди будто образовалась пустота — тянущая, пульсирующая, как второе сердце. Чувство было неприятное, но в то же время придающее сил и злости.
Всё моё предыдущее недомогание как рукой сняло. Я стал насторожённым, собранным, как почуявший след волк. Все органы чувств обострились — я явственно слышал испуганные перешёптывания женщин на втором этаже, скрип половиц под шагами гостя. В ноздри ударил целый букет запахов, которыми был наполнен дом — вроде бы и знакомых, но ставших гораздо насыщеннее и многограннее.
Я медленно втянул ноздрями воздух, принюхиваясь. Выскользнул из своей комнаты, двигаясь вдоль стены и стараясь не шуметь.
На второй этаж можно было попасть не только по главной лестнице. С кухни вела другая — узкая, винтовая. Ею пользовалась обычно только прислуга, чтобы лишний раз не маячить перед князем. Я обнаружил её на второй день пребывания в доме, когда уже начал вставать с кровати и исследовать окрестности. Любопытство у меня неуёмное и, похоже, досталось в наследство от прошлой жизни.
На кухне было безлюдно и темно, только угли в очаге светились багровым пламенем. Но мне и этого скудного освещения хватило, чтобы свободно, ничего не задев, пробраться к лестнице. По пути взгляд зацепился за кочергу, прислонённую к стене рядом с очагом. Увесистая кованая штуковина с деревянной рукоятью и декоративными завитушками, напоминающими гарду шпаги. Я захватил её с собой — железяка в руках придала уверенности.
Хотя чужой Дар, пульсирующий в груди, и сам по себе был похож на оружие. Он наполнял меня животной, агрессивной силой, которую с трудом удавалось контролировать. Даже кулак сжать было сложно — пальцы вместо этого растопыривались орлиной лапой, будто я собирался не бить противников, а рвать их когтями.