Холостой для Авроры (СИ)

Перед тем как отворить створку, Аврора на миг задумалась. Не она ли при просмотре фильмов ужасов вместе с внуком, всегда возмущалась: «Ну, загремело в этом подвале, ну что ты туда идешь? Ну, видишь странный дом у дороги, вали прочь, не останавливаясь. Как можно быть такими тупыми? Главное правило: не лезь никуда, и ничего с тобой не случится». Правда, что случалось дальше с героями, она не знала. Обычно внук досматривал фильм под аккомпанемент ее раскатистого храпа. Проснувшись на финальных титрах, она обычно спрашивала: наши победили? И если «наших» благополучно сожрали, то бодро говорила внуку: сами виноваты, нечего лезть было.
И вот теперь она сама собирается лезть навстречу неизведанному. Хотя чего бояться, она же не в фильме.
Знакомым способом она вылезла из окна. Не успела она опомниться, как оказалась с кляпом во рту и с грязным мешком на голове. Руки, ноги ее оперативно скрутили и куда-то поволокли. Затем, судя по тряске, она оказалась в повозке, причем совершенно раздолбанной. Она подскакивала на каждой точке и дребезжала на все лады. Аврора подумала, что пока они доберутся до места, ее тело превратится в отбивную.
Наконец, убогий транспорт остановился. То ли сломался, то ли приехали. Ее снова куда-то поволокли. Все-таки приехали.
Вскоре ее усадили на твердый стул. Кто-то грубо сорвал мешок с головы, и Аврора с любопытством огляделась. Она была в пещере, освещенной факелами. Сверху гулко капала вода. Капли попадали даже на грубо сколоченный стол, за которым она сидела. Впрочем, не только она. На стульях в напряженных позах застыли бородатые коренастые мужики с перемазанными углем лицами и натруженными руками. Их было шестеро. И все они уставились на нее, будто ожидали какой-то подлянки.
Аврора заметила, что место во главе стола пустовало. Вскоре и оно оказалось занятым. На нем разместился мужчина в синем комбинезоне, надетом прямо на обнаженный торс. Он был значительно моложе остальных, но товарищи смотрели на него с нескрываемым почтением.
«Ты гляди, а борода у него такая же ухоженная, как у дровосеков из срамных журналов невесты внука», — Аврора Сигизмундовна ненавидела глянцевые журналы. Вместо того, чтобы печатать фотографии представителей пролетариата и информацию об их трудовых достижениях, туда лепили мужиков, которые топоры впервые в руках на фотосессии держали. 
Какое-то время главарь шайки, как его про себя обозначила Аврора, изучал ее цепким взглядом. «Как Ленин на буржуазию смотрит», — невольно восхитилась она. И тоже в долгу не осталась, внимательно изучая его лицо. «И все-таки чем-то на Владимира Ильича похож. Борода, конечно, погуще будет. Но взгляд! Взгляд настоящего революционера».
— Ты кто такая? — наконец, его голос, грубый и сильный, нарушил тишину.
Сигизмундовна опешила от такого вопроса.
— Почему ты молчишь?
Аврора усиленно замычала и скосила глаза к носу, пытаясь привлечь внимание к кляпу.
— По-моему, ей плохо, — шепнул один из гномов.
— А может, она вообще немая? — предположил второй.
— Дарвин, вытащи кляп, — рявкнул «Ленин».
Гном, сидевший от Авроры по правую руку, тотчас кинулся исполнять приказ.
Аврора, раздосадованная их недогадливостью, завелась с пол-оборота, и как только из ее рта исчезла засаленная тряпка, напустилась на гномов:
— Вот так вот, схватили и даже сами не знаете кого! Кто так дела делает? И кого вы похитить хотели?
— Это тайна, — прикрыв рот ладонью, шепнул Дарвин.
— И вообще, перед похищением мешок не мешало хотя бы постирать! Он грязный и вонючий.
— Нам было недосуг. Спешили мы, — пробасил гном, сидевший по левую руку. Будто невзначай он отодвинул мешок подальше, а потом и вовсе скинул под стол.
— И кляп не мешало бы использовать чистый.
Тот же гном виновато пожал плечами.
— Мои руки и ноги уже затекли. Не пора ли их развязать?
— Ты посмотри на нее! За минуту сто претензий! Все ей не так! — проворчал гном, сидевший ближе всех к главарю.
— Может, опять ей кляп вставить? — несмело предложил Дарвин.
— Нет-нет-нет, — сказал самый старый гном. — Так допросы не ведутся. Если у нее во рту будет кляп, она не сможет отвечать на вопросы.
 
— Так она и так не отвечает, — возразил гном с огромной кустистой бородой. — Сама спрашивает да возмущается.
— Итак, я спрашиваю в последний раз. Кто ты такая? Если не ответишь, мы скинем тебя в самое глубокое ущелье, — прогремел главарь.
Сигизмундовна рассудила, что лучше что-то сказать.
— Принцесса я.
— Какая принцесса?
Аврора задумалась, припоминая, как ее называл ящер.
— Болк…Болконская? Да? — с надеждой спросила она у собравшихся.
По тому, как гномы сокрушенно закачали головами, она поняла: с ответом не угадала.
— Как зовут твоего отца?
— Не знаю, как называют его другие, но я зову его папой, — попыталась выкрутиться Аврора.
— Вы точно взяли того, кого нужно? — главарь окинул свирепым взглядом своих подельников.
— Мы схватили ее прямо под окном опочивальни принцессы, — осмелился ответить один из гномов. — Гризмо, это точно она, — без особой уверенности закончил он.
— Вы ее по голове били? — грозно спросил Гризмо. 
«Агрессивное имя какое-то. Лучше б он был Лениным», — подумала Аврора.
— Нет, нет, нет, — загудел нестройный хор голосов.
— Может, она сама пристукнулась слегка, пока мы ее везли? — предположил Дарвин.
— Или сразу прибабахнутая была, —проворчал его сосед.
— А зачем вам принцесса? — шепотом спросила у Дарвина Аврора.
— Мы получили сведения из дворца, что король эльфов любит ее больше всех на свете. И теперь хотим обменять ее жизнь на свободу нашего народа, — так же шепотом ответил Дарвин, за что был вознагражден тычком в бок от своего соседа.
— И кто же вам такое рассказал? — удивилась Аврора. — Неужто ваш товарищ с вантузом? 
— Орвин? Не, в этот раз не он, но источник у нас был надежный, — прошуршал одними губами Дарвин. Тот же самый гном, не мешкая, выписал ему подзатыльник.
— Ты чего дерешься, Флорин? — заскулил Дарвин, потирая ушибленный затылок.
Флорин не ответил, лишь злобно зыркнул на товарища.
— Шерше ля фам, полагаю? — задумчиво произнесла Аврора.
Гномы тут же повскакивали со своих мест.
— Она творит заклинание, — зашептали в ужасе они и схватились за свои кирки.
— Никакое это не заклинание, — попыталась успокоить их Аврора. Справедливо рассудив, что о Франции в этом мире не осведомлены, Аврора попыталась рассказать этим работягам о французах доступными словами. — Это означает “ищите женщину” на языке народа страны, где едят лягушек. 
— Она говорит о Черных топях, где живут орки, — с видом знатока заключил самый старый гном, убеленный сединами.
— Что это значит? 
— Что это значит? — спрашивали друг у друга гномы.
Лицо Дарвина осенила догадка:
— Это значит, что орки рассказали ей, что ее сдала Кор…
Он не договорил, потому что его рот закрыли огромные лапищи.
— Да заткнешься ты наконец?! — заорал покрасневший от негодования Флорин в его макушку. — Болтун — находка для шпиона! Ты выложил ей всю информацию, а ведь мы даже не знаем, кто она!
— Не ссорьтесь, друже! — хлопнул по столу кулаком Гризмо. — Сейчас мы узнаем, принцесса она или нет. У Гулина был портрет Авриэль Волонской. Так?
Один из гномов нервно закашлялся. 
— Так, да не совсем. У меня не портрет, а копия, сделанная вот этим кусочком угля, — он продемонстрировал всем уголек. — У меня было мало времени, и я не уверен, что сходство будет полным.
— Гулин, ты замечательный художник. Мы знаем, что ты справился со своей задачей, — подбодрил его Гризмо. 
Смущенно улыбнувшись, Гулин полез под шапочку и достал скомканный листок бумаги.
— Подождите! — выкрикнула Аврора. — А что будет со мной, если вы решите, что я не похожа на ваш портрет?
— Мы скинем тебя в шахту, — спокойно ответил Гризмо. — И это не потому, что ты нам чем-то не приглянулась…