Дракон выбирает судьбу (СИ)

Однажды он проснулся и понял, что ничего не произойдет. Он будет жить и работать дальше.
Дьявол сдержал слово.
– Я обязательно сделаю тебя счастливым, милый, – прощебетала Сибилла, и над ее головой проплыла драконья искра: дитя напомнило о себе, и на лице Макса появилась глуповатая улыбка – он ощутил связь отца и сына. Да, драконы потеряли головы, драконы потеряли все, но Гилберт знал, что однажды они вновь поднимутся. Уже другие, в другом мире.
– Зачем нас с тобой вообще позвали… – вздохнула Джемма. – Мы ведь им не друзья.
Гилберт пожал плечами. Возможно, Сибилла, надевая свадебное платье от известного марнаберского кутюрье, думала, что Гилберт будет кусать локти, когда поймет, какую красавицу потерял – но Максимилиан был умнее. Он показывал всем, что идет правильной дорогой – вот во втором ряду сидят те, кто эту дорогу проложил.
Мир изменился. Гилберт хотел его разрушить, чтобы Джемма стала его женой – но все пошло не так, как он хотел.
Новых голов никто не рубил. Возможно, Сальцхофф как-то сумел усмирить свою природу. Гилберт предпочитал не задавать вопросов – он жил и работал дальше. Осенью планировался выход нового журнала для подростков, у “Ежедневного зеркала” появилось экономическое приложение, так что дел хватало.
Но иногда ему снился зал, плаха, залитая кровью и раскрытое окно – чужая воля подталкивала Гилберта к нему, выбрасывала прочь и говорила “Лети”. И он летел, чувствуя, как огонь выплескивается из тела, и понимая, что это конец. Тогда титаническим усилием воли Гилберт вырывался из сна, бесшумно поднимался с кровати, оставляя спящую Джемму, и уходил в свой кабинет – там он открывал сейф и  вынимал фотографии.
– Отец организовал слежку за ней, – сказал Максимилиан: он позвонил после того, как отправил приглашения на свадьбу. – Очень разозлился после ее фотографий из Кавентона.
Гилберт кивнул – он и так это понял. А вот влиял на него в тот вечер уже Сальцхофф – он узнал это чувство, когда потащился к окну и вылетел в окно, чтобы убить себя.
“Не говори и не спрашивай, – думал Гилберт, рассматривая смятые фотографии. Вот Джемма танцует с Северным Ястребом, вот он прикасается губами к ее виску, вот они садятся в машину. – Не задавай вопросов о том, что случилось в офисе, не спрашивай, что на кассете, которую Джемма хранит в шкафу, и тогда все будет хорошо”.
Однажды драконы снова поднимутся. Вырастет новое племя, придут новые деньги, воздвигнутся новые башни. Все никогда уже не будет так, как прежде, но все будет хорошо.
– И я, властью, данной мне Господом, объявляю вас мужем и женой, – произнес священник. – Любите друг друга и будьте счастливы!
Молодожены поцеловались, и Гилберт подумал, что Максимилиан сделал правильный выбор. Тюрьма, казнь отца и помилование очень сильно его изменили – он наконец-то понял цену и ценность жизни. Пусть пока лишь своей – все равно это было хорошее начало.
Гилберт посмотрел на Джемму, мягко сжал руку жены – она обернулась к нему и улыбнулась.
Мир рухнул – но они стояли на его развалинах, обдуваемые свежим ветром, и были счастливы.
Эпилог
Четыре года спустя.
Джемма пришла на кладбище поздно вечером, когда все, кто провожал президента Сальцхоффа в последний путь, разошлись. Накрапывал дождь, было тихо и темно, осенний ветер лениво гнал по дороге обрывок красной ленты – должно быть, зацепили один из бесчисленных венков.
Страна была в трауре. Драконы, конечно, ликовали – их злейший враг, их рок и погибель умер от обширного кровоизлияния в мозг – но делали это за закрытыми дверями и плотно занавешенными окнами. Они наконец-то освободились – и Джемма тоже почувствовала себя свободной.
Драконоборца не стало. Он пришел, разрушил старый мир и покинул его. Иногда Джемма вспоминала их поцелуй над плахой – опаляющий, переполненный огнем, пеплом и кровью – и знала, что никогда, ни при каких обстоятельствах не расскажет Гилберту о том, как спасла его.
О том, что случилось в офисе в тот день, когда Андреа размазал сыворотку правды по ее губам, Джемма тоже молчала. Есть правда, которая убивает, а она не собиралась убивать своего мужа. Но однажды у нее хватило сил, чтобы прослушать кассету, присланную Бруком – это было больно, очень больно, но Джемма сказала себе, что должна знать правду.
 
Это нужно, чтобы никогда не быть куклой в чужих руках. И неважно, чьи это руки – человека, которого наградили драконьей долей, или драконоборца, спасителя мира от чудовищ.
Она прошла к свежей могиле, заваленной траурными венками и цветами, и на мгновение ей сделалось жутко. На кладбище никого не было, здесь давным-давно сгустилась тьма, которую едва разгоняли фонари, и со всех сторон доносился тихий невнятный шепот – то ли осыпались листья с кленов, то ли души лепетали о том, что оставили среди живых.
– Привет, – негромко сказала Джемма. Вспомнила энергичного молодого мужчину, который заступился за нее в поезде, и сердце стиснула тоска. – Я хотела с тобой проститься.
“Я заберу у драконов все. Вы будете первой, Джемайма” – послышалось откуда-то справа. Андреа Сальцхофф был чудом, которого ждали все люди, а стал легендой. О нем будут говорить и писать книги, и постепенно он утратит все черты живого человека – того, кто поднялся против драконов и победил.
– Я должна тебя ненавидеть, – продолжала Джемма. – Но я не могу. Не знаю, почему, но не могу.
Она ждала ненависти – такой же холодной, которую испытывала к покойному Игорю – но ненависть почему-то не приходила. Было лишь чувство, отдаленно похожее на сожаление; когда Джемма видела президента Сальцхоффа на экране телевизора или на страницах газет, то ощущала лишь тихую тоску и жалость. Не ту, которая унижает, нет – ту, которая хочет обнять и утешить.
Впрочем, Северному Ястребу это было не нужно. Он следовал зову своей сути – такому же, который заставляет драконов выплескивать пламя и копить деньги, и Джемма при всем желании не смогла бы сделать его миротворцем.
А теперь его не стало. Теперь прошлое окончательно стало прошлым. Тот, кто стал новым героем человечества, тот, кто рубил головы монстрам и усмирял их, ушел навсегда. Его оплакивали в хижинах и дворцах, его проклинали в драконьих башнях, поднимая бокалы с шипучим, но по дороге, которую он проложил, теперь шел весь мир. 
И мир нельзя было остановить.
– Я лишь хочу верить, – сказала Джемма и, сунув пальцы в карман пальто, извлекла кассету: маленькую, старую, с давно стертой записью. Когда-то Ларри Брук отправил ее для того, чтобы уничтожить Северного Ястреба руками Джеммы – если бы выяснилось, что он подчинил себе не дракона, а человека, свою соратницу, вряд ли люди бы продолжили носить его на руках. – Я лишь хочу верить, Андреа, что тебе хорошо там, где ты сейчас. Прощай.
Она опустила кассету во тьму среди цветов и венков, выпрямилась и, постояв еще немного, пошла прочь.
Шелест облетающей листвы тек за ней, словно голос, который говорил о прощении, прощании и новой жизни.