Изменщик (СИ)

— Скорее! Скорее!
Я побежала за ней, думая, что у меня разорвется сердце от страха. 
Но все было не так ужасно. 
Миша открыл глаза. И из его горла вытащили трубку. 
Челюсть еще была подвязана, но медсестра подозвала меня поближе.
— Тут вы услышите. 
Я наклонилась, почти легла ему на грудь и услышала только хрип в груди. А потом там родился сиплый слабый голос:
— Если их наняла ты — я тебя прощаю. 
В первую секунду я даже не поняла, о чем я. 
А потом понимание накрыло меня черной волной. 
— НЕТ! — Вскрикнула я. — Миша! Как ты можешь так думать! Я бы никогда не сделала этого с тобой! Господи!
Я упала на стул и залилась слезами.
— Я ненавидела тебя! Я желала тебе зла! Да! Не отрицаю! Но я бы никогда-никогда не сделала такого с тобой! Никто этого не заслуживает! Слышишь! Это не я! Миша!
Он только утомленно прикрыл глаза, но медсестра сделала мне знак — он не спал. 
  
Момент истины
 
Я сидела рядом с Мишей еще час, если не больше. Держала его за пальцы, а он иногда приоткрывал глаза и смотрел на меня. Молча. 
Почему я чувствовала себя такой виноватой? Ведь не я же наняла людей его избить! 
Но когда он заснул, лечащий врач поманил меня из палаты. 
Мы отошли в холл, и я перепугалась до смерти, глядя в его серьезное лицо. 
— Я хотел поговорить с вами прежде чем это сделает полиция, — сказал он, и мне стало чуть легче.
— Это не о здоровье? — Выдохнула я. — Он не умрет?
— Нет, ваш муж не умрет, теперь точно. Но насчет качества жизни пока прогнозов дать не могу. Завтра у него сложная тройная операция. Будем собирать раздробленные кости ноги, удалять часть селезенки и приводить в порядок лицо. 
— Это надолго?
— Непредсказуемо. Но речь не об этом. Вот. 
Он протянул мне маленькую черную коробочку, я открыла ее и увидела… свое обручальное кольцо. Оно было смято, но я узнала его по тонкой полоске мелких бриллиантов по краю. 
— Я пока не сказал о нем полиции, но со следующей неделе начнутся серьезные допросы по делу и умалчивать я больше не имею права. Это кольцо ваш муж сжимал в кулаке, когда его доставили по скорой. На нем не было живого места, он был практически раздет, но кольцо сжимал так сильно, что мы еле разжали его кулак. 
Я взяла коробочку в руки, не решаясь дотронуться до золотого ободка. 
Помню, как оставила его, уходя из дома и больше не вспоминала, а Миша, выходит… Носил. С собой.
— А его кольца не было? — Подняла я глаза.
— Нет, — покачал головой доктор. — Судя по следам на пальцах, его либо очень грубо стащили, либо срезали. По предварительному опросу, ваш муж направлялся в одну из компаний, расположенных недалеко от того места, где его нашли. При нем была крупная сумма в валюте, на нем дорогие часы, браслет, запонки, его кольцо. Вероятно, его ограбили. Я сказал полиции именно это. Если вы можете что-то добавить… 
— Нет! — Вскрикнула я. — Неужели вы тоже считаете… Зачем тогда его грабить?
— Чтобы замести следы, — пожал плечами врач. — Это самое простое. Потому что очевидно что обычная гопота не стала бы лезть к такому человеку, у него может быть охрана. 
— Я… не знаю… — проговорила я помертвевшими глубами и закрыла коробочку.
Пододвинула к врачу.
— Что? — Растерялся он. — Что вы хотите?
— Отдайте Мише сами. Если вспомнит и спросит. Или полицейским, чтобы ваша совесть была чиста. 
— А вы куда? — Удивился врач, когда я развернулась и пошла по коридору к лифтам. Кажется, он уже привык, что я здесь живу. 
— У меня есть кое-какое дело, — ответила я. — Если Миша будет спрашивать, скажите, что я поехала с детьми повидаться. 
В сердце кольнуло. С детьми действительно надо было повидаться. Алиса и Ваня приезжали один раз, зашли в палату, постояли с потерянным видом у кровати Миши и побыстрее уехали. Ладно, Алиса, но кажется Ваня тоже был растерян — он никогда не видел отца настолько беспомощным.
 
Я вышла на улицу в больничный сад, нашла там скамейку, села на нее и расплакалась. 
Впервые с того рокового дня я поплакала не по себе. На фоне огромной чудовищной беды, случившейся с Мишей, мои к нему претензии и даже сама его неверность казались теперь такой ерундой… 
Лишь бы был жив. Пусть гуляет сколько хочет. Лишь бы был жив. 
Нет, без меня, конечно. 
Но я больше не буду его мучить и буду с ним общаться как с отцом моих детей. Никаких больше бойкотов, время игр прошло. Будем как взрослые люди. 
Что же делать… Я не смогу его оставить, пока он в таком состоянии в любом случае. 
Но пока у меня было другое дело. 
Я достала телефон из кармана, включила его — в реанимации не разрешали включенные телефоны. И тут же, будто только этого и ждал он разразился звонком. Звонил Дима. 
Словно предчувствовал. Или… 
Я похолодела, когда поняла, какой причиной может быть еще то, что он объявился после долгого молчания. Именно сегодня. 
— Леночка! Я только что узнал о том, что случилось! — Закричал он в трубку. — Ты где? Чем-то помочь тебе? Что-то нужно?
— Да, Дим. Нам нужно поговорить.
Я посмотрела в небо и почувствовала, как высыхают на глазах слезы. Мне очень хотелось ошибиться в своих предположениях. 
— Я приеду! — Пылко воскликнул он. — Где ты?!
Где я могу быть? Он бы хоть башкой своей подумал. 
— В больнице. 
— А что ты там… аааа… — протянул он. — Приеду. Давай там встретимся.. Знаешь, где?
— Знаю. Тут есть кафе у самых ворот. Когда ждать?
— Полчаса мне нужно.
— Через полчаса.
Мне как раз хватило времени, чтобы умыться и по-быстрому нанести макияж перед встречей. Я даже переоделась в новую чистую футболку. Хотя Дима все равно удивился, увидев меня. Еще бы — он всегда встречал меня только в платьях и элегантных блузках, с прической и на каблуках. А я пришла в спортивных штанах и футболке, едва подкрасив ресницы и забрав волосы в хвост. В больнице как-то не до наведения красот. То, как он изумленно осматривал меня с ног до головы лишний раз подсказало, какие мы с ним разные люди. 
— Да. Дим… — протянула я, садясь за столик повинуясь его жесту. — Ты теперь не уверен, кого любил. Мой образ или меня настоящую. В семье-то не походишь круглые сутки при всей красе. 
— Почему в прошедшем времени? — Обиделся он. — Я тебя люблю, Лена! Наконец-то теперь нам никто не помешает. 
Я замерла. Что он сказал?! 
Дима тем временем листал меню, о чем-то разговаривал с официанткой обсуждая полную ерунду вроде безглютеновых тортов, а я слышала звон в ушах и он становился все громче. 
— Тебе кофе? Что будешь заказывать? — Встряхнул меня голос Димы. 
Официантка смотрела на меня с сочувствием и завистью. 
— Пожалуйста, только минералку, — попросила я. — Побыстрее. 
И когда она ушла, я прямо взглянула Диме в лицо. 
— Почему ты думаешь, что теперь нам никто не помешает?
— Потому что твой муж теперь беспомощный инвалид. У него не будет ни здоровья, ни денег, ничего. Изменять он тоже конечно не сможет, это плюс… — он ухмыльнулся, а я снова заледенела. — Но минусы все же перевешивают. Ты быстро разведешься и мы сможем пожениться. Он больше не встанет между нами. Хорошо его все-таки обработали. Особенно тот орган, который он излишне выгуливал. 
— Откуда ты знаешь? — Спросила я медленно, подбирая со стола вилку и сжимая ее в руке. Не знаю, зачем. Защищаться, что ли, собиралась?