Училка и мажор (СИ)

Насколько у меня замёрзли ноги в туфлях, я понимаю только когда встаю и шагаю к машине. Неудивительно — вон снег уже срывается, а я в лодочках на каблуке.
Я сажусь в салон, и Семён захлопывает двери. Меня окутывает тепло и приятный запах кожи и мужского парфюма. Пока Радич садится за руль, я откидываю голову на спинку сиденья и прикрываю глаза, а туфли сбрасываю и поджимаю пальцы на ногах. Без остывших туфель ноги быстрее согреются.
— Продрогла? — спрашивает будто между прочим, заводя мотор.
— Угу, — отвечаю, не открывая глаза.
И через секунду чувствую, как мне по ногам начинает идти тёплый воздух.
Как же приятно.
Радич катит по трассе, а я просто сижу с закрытыми глазами. Молчу какое-то время. Да и сказать нечего.
— Тебе некуда пойти? — спрашивает минут через десять, а может даже полчаса.
— Некуда, — отвечаю честно. — Надо бы отель найти в интернете ближайший, но телефон сел.
— Поставь на зарядку.
Я открываю глаза, а Радич кивает мне на приборную панель, из которой торчит провод.
Подключив телефон, я пытаюсь найти какой-то отель в интернете. В ближайших мест совсем мало и стоимость зашкаливает. Если я сейчас столько отдам за ночь, на что я потом жить буду? Тем более я только начала работать и зарплата будет самое ранее через месяц.
— Куда мы приехали?
Вижу, что Семён остановил машину возле какого-то заведения.
— В закусочную. Жрать охота и надо решить, что с тобой делать, Адамовна.
Я засовываю ноги в согревшиеся туфли и тоже выхожу из машины. Поднялся ещё и холодный ветер, волосы треплет и пробирается за шиворот.
В закусочной светло, тепло и пахнет жареным мясом. Желудок сводит до боли, а рот наполняется слюной. Но уже почти ночь, так что эти ароматы не про меня.
Семён кивает мне на столик в углу, а сам отходит к стойке. Возвращается минут через пять с двумя чашками горячего чая. Одну ставит передо мною. 
Я обхватываю её руками и наслаждаюсь мимолётным приятным ощущением. Горячая чашка — это же не только посуда с напитком, это как крючок, за который ты цепляешься, вспоминая тишину и уют. Что особенно остро чувствуется мною сейчас.
— Спасибо, Семён, — говорю, глядя на Радича, но по взгляду его вижу, что он не из команды добрых самаритян. 
— Позже отблагодаришь, — пошло подмигивает. — А сейчас давай пожрём.
Нам как раз приносят пиццу, блюдо с тушёным мясом и жаренные на гриле овощи. Официантка ставит на стол всё и, сдержанно, но вполне красноречиво улыбнувшись Семёну, уходит, виляя бёдрами.
Он принимается активно есть. С аппетитом и даже в какой-то степени красиво, если этот процесс так можно назвать. И во мне будит зверский аппетит, аж в желудке урчать начинает.
— Почему ты не ешь? — смотрит внимательно, даже как-то слишком для такого вопроса.
— Ем, — показываю на стручки спаржи на моей тарелке.
— Это хрень, а не жратва. Мясо бери. Или ты веганша?
— Нет, не веганша. Прото не голодная.
— Чушь. Ты смотришь на еду так, будто готова вместе с тарелкой проглотить. 
— Просто поздно уже для ужина.
Мне сложно это объяснить, но он почему-то сердится. Вдруг швыряет вилку на стол, и мне начинает казаться, что Радич готов запихнуть этот кусок мяса мне в горло.
— Взяла и съела, Адамовна. Быстро, — говорит негромко, но с явной угрозой. 
— Да в чём проблема-то, Семён? Тебе обидно, что я не хочу есть твоё угощение? — смотрю на него с искренним непониманием.
— Плевал я на угощение. Просто вы, тёлки, не жрёте по непонятным для нормальных людей причинам, а потом вас с того света вытаскивать надо.
Он замолкает и будто на мгновение погружается в себя. Злится. И я тут, кажется, не причём.
— У тебя кто-то пострадал от анорексии? — спрашиваю негромко после небольшой паузы.
— Сестра, — хмуро отвечает, не глядя на меня.
— Спасли?
— Спасли. Её. Но сколько других дур сидят на диетах и скоро сдохнут, потому что процесс в какой-то момент становится необратимым. — снова смотрит сердито. — Ты в том числе, Адамовна. Так что завязывай выёбываться и жри нормально. А я пока позвоню.
 
Под его острым взглядом я всё же беру кусочек пиццы и откусываю. 
Боже, как же вкусно…
— И я прослежу, чтобы ты не побежала и не вывернула лишние калории в унитаз. Есть опыт, как ты понимаешь.
— Я не стану… 
— Вот и хорошо.
Семён, отчитав меня как маленькую девочку, достаёт телефон и выходит на улицу. А возвращается через несколько минут.
— У меня есть знакомая — дальняя родственница, работает тоже в нашем универе. Она снимает квартиру тут неподалёку. Как раз искала соседку. Туда тебя и отвезу.
Он заставляет меня доесть под его пристальным взглядом кусочек пиццы, а потом отвозит к своей родственнице. 
Родственнице ли?
Но сейчас для меня это неважно. Деться мне всё равно некуда.
И к моему удивлению, этой знакомой оказывается Лика, с которой мы как раз сегодня на совещании познакомились. 
Радич затаскивает мой чемодан на четвёртый этаж, тепло здоровается с Ликой и, подмигнув мне на прощание, уезжает.
  
11
 
— Василина, тебе просто надо развеяться, — Лика достаёт из шкафа платье, прикладывает к себе и вертится перед зеркалом. — Нет, синий точно не мой. По крайней мере, не при дневном цвете.
— Мне просто хочется забраться под одеяло, свернуться и проспать неделю, — падаю навзничь на диван и уставляюсь в потолок.
— С ведром мороженого?
— Лучше шашлыка, но это только мечты. И про одеяло, и про шашлык.
— Поэтому я и говорю: развлечься. Отдохнуть. Отпустить вожжи, понимаешь? Ты как электрический провод вся — напряжена. Вот-вот вспыхнешь.
— Предлагаешь купить на вечер вина? — я всё же соскребаю себя с дивана и бреду тоже к шкафу. Сегодня у меня всего одна пара и та четвёртая. Анжелике тоже к двенадцати.
— И порыдать обнявшись? Нет уж. У меня другая идея.
Мне, честно, даже представить страшно, что она там могла придумать. Мы с Ликой живём как соседки всего неделю, но я уже успела понять, что девушка она очень активная и громкая.
Но, к моему собственному удивлению, негативных эмоций это у меня не вызывает, хотя я трудно переношу, когда в пределах или около моего личного пространства столь громкие и активные люди. Обычно хочется спрятаться, закрыться, уйти от них подальше. Но с Ликой как-то проще, она меня не напрягает.
Даже наоборот, её жизнерадостность и активная жизненная позиция вдохновляют.
А вдохновение мне сейчас необходимо как воздух, потому что моя жизнь попала в зону турбулентности и никак не хочет выравниваться. Радич со своими взглядами и намёками. Паша, который зачем-то шлёт мне сообщения. То “люблю”, то какие-то гадости.
А теперь ещё и у сестры проблемы. Её муж погиб при исполнении несколько лет назад, но добиться справедливости или хотя бы какой-то компенсации она не смогла. Всё так выкрутили, будто сам виноват. В итоге ипотеку она с малышом на руках не потянула, и банк забрал квартиру. Уезжая, я отдала ей ключи от своей.
А вот буквально позавчера она звонила, сказала, что у Сашки, племяша моего, ухудшилась ситуация со зрением. У него с детства проблемы, говорили лет в двенадцать, возможно, операция потребуется. Но может оказаться, что она нужна сейчас. Люда плакала, когда звонила. Говорила, что едва концы с концами сводит, а операция больших денег стоит. Иначе же Сашка вообще может зрения лишиться.
В общем, что делать, я не знала. Как помочь сестре? У Паши денег я попросить не могла. Как-то заикнулась, когда мы ещё вместе были, но он сказал, что всем помочь невозможно, даже близким. И он сказал, что уже вложил деньги в новое оборудование. Но это было около года назад, тогда Сашке требовалась лишь поддерживающая терапия.
Но я не могла оставить в беде сестру и Сашку. У меня кроме них и нет никого. Поэтому в тот же день, как Люда позвонила, пошла в банк и взяла кредит. Деньги большие, пришлось квартиру в Волгограде заложить. Но я справлюсь. В университете зарплата достойная. Буду экономить, откладывать. Взяла на пять, но года за три выплачу.