Беспощадный дикарь (СИ)

Мама: У тебя есть 15 минут, чтобы добраться до дома, прежде чем попрошу твоего отца отследить твое местоположение и забрать тебя.
— Черт, — говорю я себе под нос. То, как она меня вызывает, действует мне на нервы. Я чувствую, как захлопываются чертовы прутья моей клетки. — Мне нужно идти. Прости, девочка. Я подумаю, смогу ли вернуться завтра, чтобы мы могли закончить картину, хорошо?
Тея бросает на меня понимающий взгляд, и я пожимаю плечами. Она знает, что мои родители властные. Одна из причин, по которой мы так легко подружились, в том, что обе могли утешаться по поводу любопытных матерей. Ей удалось помириться со своей мамой, но я не вижу этого в своем будущем. Не с тем, как моя относится ко мне как к кукле — что-то, на что можно смотреть, красивый реквизит, чтобы ее репутация блестела, но я возвращаюсь на полку, когда не оправдываю ожиданий.
Я обнимаю Тею на прощание и бью кулаком Коннора, прежде чем отправиться на выход.
В последнее время кажется, что чаще всего она контролирует меня. По крайней мере, в прошлом году я была на более длинном поводке.
Но это было до того, как мои родители узнали, что Фокс вернулся в город. Теперь я не могу дышать без того, чтобы они не узнали об этом.
Дверь захлопывается за мной, и я напрягаюсь, когда звук отражается от кремового мраморного пола и высокого потолка фойе. Черт, я не хотела этого делать, слишком сильно зажата и раздражена тем, что меня позвали домой раньше, чем я была готова, словно я чертов ребенок.
— Это ты? — Мамин голос доносится из кухни, где аромат готовящейся пищи заполняет весь первый этаж.
— Да. — Проглотив то, что я действительно хочу сказать, я добавляю: — Извини, что оборвала разговор. Мы все еще рисовали.
С неохотой я прохожу на кухню и сажусь за большой остров посередине, отделанный тем же мрамором, что и фойе. Мама была одержима идеей сделать наш новый дом похожим на дворец из греческой мифологии по сравнению с нашим старым. На мой взгляд, он был красивее, потому что действительно подходил нам, в отличие от этого огромного, слишком вычурного чудовища с нелепо перегруженной системой безопасности. Здесь всегда холодно и пусто, сколько бы фруктов и цветов она ни поставила.
Мама держит папку с логотипом компании Лаборатория Нексус, стоя в конце острова и бросает на меня короткий взгляд. — Только бы ты не опоздала, тебе нужно время для учебы.
Мой взгляд переходит на нашего повара, который готовит ужин. Лана не отвлекается на тушение овощей, знакомая с этими лекциями, на которых сидит в первом ряду. Мама платит ей в три раза больше, чем повару на дому, и заставила ее подписать железное соглашение о неразглашении всего, что она подслушивает в доме.
Это еще одна вещь, которая изменилась, когда мои родители получили повышение. Раньше мы готовили еду вместе и у нас с Холденом было соревнование, кто больше еды возьмет в рот, когда папа подбрасывал нам кусочек. Мы стали одержимы этой игрой после ночи, проведенной в ресторане Хибачи и не делали этого уже много лет.
— У меня уже есть письмо о принятии в Северо-Западный университет, — говорю я на автопилоте, с тех пор как несколько месяцев назад пришел толстый конверт.
Слова на вкус как пепел на моем языке.
Если бы действительно хотела туда поступить, я представляю, как было бы здорово получить раннее согласие. Впечатление от колледжа, до которого мне нет никакого дела, оставляет ощущение пустоты. Почти чувствую запах соленого океанского воздуха и теплого песка — мое воображаемое счастливое место, наполняющее меня радостью, которую я должна испытывать по поводу колледжа.
Мама переворачивает перед собой страницу отчета, издавая тихий, не впечатляющий звук подтверждения.
Я сжимаю пальцы в ладони, концентрируясь на своем дыхании. — Разве это не главное?
— Конечно. Но также важно закончить то, что ты начала. Твои последние оценки в моем почтовом ящике?
Линия напряжения в моих плечах напрягается. Я смотрю на белую поварскую униформу Ланы и сосредотачиваю внимание на щелкающих и шипящих овощах на ее сковороде. — Да, переслала его, когда утром обновился студенческий портал.
 
— И ты все еще готовишься к прощальному выступлению?
— Да.
Не то чтобы меня это волновало. То, что я закончу выпускной год на первом месте в классе, не имеет для меня никакого значения. Чего я действительно хочу, так это свободы, чтобы исследовать этот мир, отправиться в приключение, где не знаю, что ждет меня дальше.
Мама переворачивает другую страницу и выглядит так же, как всегда. Ее гладкие светло-каштановые волосы, которые достались нам с Холденом, подстрижены в модный боб, губы накрашены красным, а брючный костюм отглажен до совершенства. Хотя она никогда не меняла свой стиль, что-то в том лете десять лет назад отняло у меня любящую родительницу и заменило ее этой женщиной, которая предъявляет мне одно требование за другим.
Раньше я могла свободно бегать без привязи, познавать окружающий мир, не заботясь о правилах. Теперь мои прихоти заглушены, и если я не подумаю, прежде чем действовать, то получу по ушам, застряв в этой золоченой клетке дома.
ЛГУНЬЯ. Неизбежные слова из моего шкафчика выжжены в моем мозгу.
Репутация и уважение, это все, что для нее сейчас важно, и отец пошел на это с тех пор, как стал начальником полиции.
Если до них дойдут слухи и все остальное, что происходит в школе, мама обвинит меня. Я не хочу знать, чего еще она может лишить меня тогда, поэтому делаю все, чтобы этого не случилось.
— Сколько осталось до ужина? — спрашиваю я.
— Двадцать минут, — отвечает Лана.
— Отлично. Я пойду переоденусь из своей формы.
— Скажи своему брату, чтобы спускался к ужину, — говорит мама.
Я не могу достаточно быстро покинуть комнату, обнимаю себя, пока бегу вверх по лестнице к площадке над фойе, которая ведет к спальням. У третьей двери я стучу достаточно громко, чтобы быть услышанной за грохочущей базой, вибрирующей дверью Холдена.
— Что? — кричит он сквозь музыку.
— Ужин через двадцать и ты сердечно приглашен.
Больше похоже на то, что наше присутствие необходимо или что-то ещё.
— Неважно.
Холден был в раздраженном настроении с тех пор, как летом ему отменили футбольную стипендию. Он был готов улететь из гнезда так быстро, как только мог — в чем я его не виню, — но его мечта была разбита.
Часть меня радуется, что он все еще здесь, и мне не придется в одиночку противостоять маме и папе, но потом чувство вины захлестывает меня с головой. Играть в футбол в штате Огайо было для него очень важно. Мне не чужды желания, которые так близки и в то же время недосягаемы, когда их вырывают из рук.
Сейчас он учится в общественном колледже Риджвью, единственном учебном заведении, куда смог поступить в такой короткий срок. Это неплохая школа, но для большинства выпускников средней школы Сильвер-Лейк это совсем другой мир, чем подготовительная школа, где учат будущих политиков и юристов. Сила — вот что выходит из школы Силвер-Лейк.
Я открываю рот, чтобы спросить, не хочет ли он заняться чем-нибудь на этой неделе после школы, но тут включается его музыка, заглушая весь мир. Оставив брата размышлять в одиночестве, я иду по коридору в свою спальню.
Оказавшись внутри, прислоняюсь к двери. Это единственное место во всем доме, где я чувствую себя как дома. Здесь светло и просторно, над моей кроватью висит макраме на куске коряги, над ней на потолке висит старая дорожная карта, которую я прикрепила туда. Я зажигаю благовония на столе и вдыхаю цветочный аромат. На полке над ним выстроилась моя коллекция кристаллов, а в конце полки стоит банка, наполненная камнями, агатами и маленькими геодами. Все эти камни я нашла вместе с Холденом и Фоксом много лет назад и сохранила их все, включая те, из которых я сделала браслет.
Я прикасаюсь к старой плетеной коже на своем запястье, проводя кончиками пальцев по камням украшения.