Встреча или летунец мне в... (СИ)

— Пошевеливайтесь, я вам плачу не за болтовню- сварливо сказала она, через некоторое время.
— Ятол, вселенная тебя раздери, почему приготовленный тобой салат был недосолен? Урик, летунец тебе в зад, приготовленное тобой животное даже нож не смог разрезать. Еще раз, и я вычту стоимость продуктов из твоего заработка. Ясива, к тебе замечаний по приготовлению пока нет, но прибери на своем столе. Шила… — она долго смотрела на меня, подбирая слова, а потом сказала, поджав губы.
— Не болтай.
И вышла.
Мы тихо рассмеялись.
— Ребят, пока моих «красавцев» нет, давайте я вам помогу, а? Летунец мне в зад- добавила я, и на кухне одновременно грохнул громкий смех.
***
В эту ночь я снова пробралась к Нуваш в комнату, долго смотрела на пятно. Оно еще немного увеличилось в размерах. Я беспомощно смотрела, как оно волнообразными движениями колыхалось, и вдруг, под порывом сию секундного момента, протянула к нему руку. Когда хозяйка застонала во сне, мне вдруг показалось, что я почувствовала её боль. Отдаленную, но мне и этого было достаточно, чтобы замереть, пережидая спазм внутри меня. Я быстро отдернула руку и отошла, глубоко дыша. Если я действительно смогла почувствовать её боль и меня от этой маленькой толики, едва не согнуло пополам, то даже страшно представить, что ежедневно чувствует она. Но каждое утро вопреки всему встает с постели и занимается делами.
Я вернулась к себе в комнату, но не смогла уснуть. Почему она никому не говорит, что больна? Почему все еще занимается делами, вместо того, чтобы обратиться к лекарю. А потом одна мысль остановила поток вопросов- погоди-ка, я ведь упустила самое главное, я сегодня почувствовала её боль, но разве это возможно? Я бы поняла, когда испытываешь душевную боль за кого-то, от того, что не можешь помочь, но чтобы прямо вот так, на физическом уровне, почувствовать реальную боль. А она была действительно реальной. Так! После одного раза еще рано что-то говорить. Нужно повторить сегодняшний эксперимент, и если результат повторится, то у меня будет еще больше вопросов.
На следующий день Нуваш не вышла как обычно на кухню, а позвала меня к себе. Её уставшие, изможденные глаза сказали сами за себя- ей становится хуже.
— Что с вами?
Словно ничего не заметив, спросила я. Она разомкнула сухие губы:
— Ничего серьезного, просто устала. Сходи сегодня за продуктами, я, видишь, выходной себе сделала- чуть улыбнулась она.
— Ей плохо, а она тут пытается шутить- подумала я, все еще следя за её лицом.
— Пойдешь с Ррухом, он сегодня как раз в ту сторону идет, что именно купить скажет Ясива. Ну, все иди- продолжила она, прикрывая рукой глаза.
— Возьми еще один камень, Шила, купи себе что-нибудь. Да смотри, чтобы не обманули, понятно?
Я по инерции кивнула, а самой стало понятно, что совершенно ничего не понятно.
— Ясива, мне тут хозяйка сказала за продуктами сходить.
Та понятливо кивнула, затем принесла маленькую мисочку и принялась пальчиком что-то выискивать. Я из любопытства заглянула туда. Среди разноцветных камушков разных размеров она выудила маленькие голубые, зеленые, и протянула мне. Я с недоумением взяла их в ладонь и вопросительно посмотрела на Ясиву, но та быстро перечислила мне продукты, необходимые для покупки, и вернулась к своей работе.
Так с открытой ладонью я и вышла, наткнувшись на Рруха.
— Нуваш сказала с вами идти за покупками. И дали вот это- я протянула к нему ладонь.
Он молча смотрел на меня и кивнул.
— Нам по пути.
Я проглотила немой вопрос на счет камушков, меня и так считают странной, так что во всем остальном мне придется разбираться самостоятельно.
Едва мы вышли на большую дорогу, ту самую, на которой я повстречала Нуваш, поток желающих пройти по ней рос с каждой минутой. Каждый спешил по своим делам, не обращая внимание на рядом идущего, и каждый норовил протиснуться вперед, бессовестно толкая идущего рядом. Едва я замешкалась, как меня оттеснили от Рруха. Я еще видела его могучую спину, и если бы меня постоянно не толкали, я бы смогла догнать его. Но от мельтешения народа, шума и гомона от разговоров и окриков, у меня начала кружиться голова. Ррух исчез из поля моего зрения, и я растерялась. И что теперь делать? Догнать в этой толпе точно не получится, ибо меня затопчут, ведь нельзя не признать тот факт, что я действительно гораздо ниже местных. Отойти на обочину и уже по краю идти? Но куда именно идти?
 
— Шила-а-а.
Я обрадовалась, услышав его громогласный голос, но увидеть его не удалось. Раздался громкий рев, и толпа расступилась перед Ррухом, который с дубиной на плече, шел в моем направлении, осматриваясь по сторонам.
— Я здесь- радостно отозвалась я, помахав рукой.
Он мельком глянул на меня и рыкнул.
— Не отставай.
Я кивнула. Теперь- то уж точно не потеряюсь, теперь я шаг в шаг..
Он уверенно и спокойно шел, расчищая себе дорогу одним своим видом, а если кто-то замешкавшийся и преграждал ему путь, то был отодвинут его рукой. Шаг в шаг… ага, да я практически бежала за ним, рискуя снова потеряться. Поэтому я просто ухватилась за пояс его штанов, и только тогда смогла облегченно выдохнуть. И даже успевала смотреть по сторонам.
За его широкой спиной я чувствовала защиту, пусть временную и такую кратковременную, но защиту. Внезапно Ррух остановился, посмотрел по сторонам, задумался на несколько мгновений, и мы свернули к тропке. Я последовала за ним, но теперь не было необходимости держаться за него, поэтому я старалась держаться рядом.
Мы шли молча, пока не достигли зеленой поляны. Ррух молча сел на землю, и мне тоже пришлось сесть. Мы зачем-то сидели некоторое время молча, я оглядывалась по сторонам, ерзала и решилась.
— Я вот что хотела спросить. Про свою память.
Он кивнул.
— Ты раньше слышал, чтобы кто-то память терял? Или это со мной что-то не так?
Ррух усмехнулся.
— Слышал и видел. Один из стражников, когда по башке получил, много дней ходил забывчивый.
— И что? Память вернулась?
Я с интересом подвинулась поближе к нему.
— Вернулась. Когда во второй раз по башке дубиной получил, сразу же вернулась. Может тебе так же попробовать память вернуть?
Я отодвинулась от него.
— Еще чего! Я уж лучше так поживу. Ну, подумаешь, ничегошеньки не помню, речь же вернулась? Вот и память потихоньку вернется. А после твоей дубины у меня ни одного шанса остаться в живых, в самом лучшем случае ссаться в штаны буду, и это в лучшем- бурчала я, отодвигаясь от него, и услышала тихий смех.
Осеклась и посмотрела на него. Его глаза сверкали от веселья, а его смех заставил и меня улыбнуться. А я смотрела на него и удивлялась от этого несоответствия- его устрашающего вида и его тихого заразительного смеха.
— Я же пошутил- отсмеявшись, сказал он.
Шутник, блин.
— Я откуда знаю, шутишь ты или всерьез говоришь.
И воспользовавшись его хорошим настроением, решилась на следующий вопрос.
— Расскажи мне про эту дрянь, среди которой я оказалась.
Он кивнул.
— Расскажи подробнее с того момента, с которого помнишь. Я так понял, что на той обочине ты оказалась после того, как провела там ночь- он глазами указал куда- то вдаль.
А я поразилась, неужели он меня запомнил тогда, ведь глянул- то всего лишь мельком?
И я подробно, всё, что смогла вспомнить, рассказала. Он кивнул.
— Что это такое и откуда оно взялось, мы не знаем. Но стало известно, что оно начало движение с дальней границы Огненной реки и направляется прямо в середину, поглощая всё на своем пути. Пожиратель раньше боялся солнечного света и уходил, едва на небе появлялись первые солнечные лучи. Но уже стали известны случаи, когда «он» не прятался, а продолжал свой путь. Значит, способен приспосабливаться к окружающему миру, а это очень плохо. Значит, нам придется или уйти из этих мест, оставив территорию, а это значит дать ей пищу для пропитания. Или же найти способ уничтожить.