Одаренный: адъютант (СИ)

Ситуация накалялась. Впрочем, я понимал, что именно такой она и будет.
Спускались долго, минуть семь, в полной тишине, лишь слушая, как скрипят стальные тросы лифта. 
Наконец, когда кабинка дернулась и остановилась, Малежик произнес:
— Приехали. 
Мы вышли наружу. Тут было гораздо холодней, чем снаружи, сыро, зябко. Не сразу глаза привыкли к полутьме. Я разглядел огромный туннель, уходящий далеко вперед, черные стены, укрепленные деревянными балками и креплениями. Шахта была старой, за ней давно не ухаживали — видимо с того самого момента, как был убить Шереметев. Верно, зачем выделять на то деньги, когда их можно украсть?
— Вот здесь и добываются те самые камни, из которых потом можно много чего интересного сделать, — произнес Воробьев, осматриваясь.
Фон силы тут и вправду был несколько выше, чем наверху, потоки текли неровно, но густо и ощущались легко. Камни можно было почувствовать — от них исходили холодноватые эманации силы. 
Добыча производилась обычным способом, словно это был уголь или кокс. Порода дробилась с помощью отбойных молотков — другим образом действовать было нельзя, слишком велик риск повредить камни. Грунт грузился в вагонетки, которые отправляли на сортировку. А уже там с помощь особых механизмов и людей все сеялось и добывались то, ради чего все затевалось. Уверен, что каждый рабочий тут обладает хотя бы зачатками Дара — пребывание в таком мощном фоне невольно заставит активироваться организм.
Я и сам невольно принялся улавливать потоки сил, скручивать их, оставляя про запас. Интуиция подсказывала — они мне еще понадобятся сегодня.
Я прошелся, глянул по сторонам. Почувствовал, что совсем рядом, в стене, где происходила как раз добыча, тянуло холодом. Тут, под толще земли, был хороший экспонат. Мощный. И почти на самой поверхности.
Я незаметно ковырнул ногтем землю. Небольшой пласт легко отпал вниз, обнажая блекло светящуюся грань камня. Поток силы заметно стал сильней. 
Я действовал интуитивно и, наверное, во мне проснулся прежний «я» — космический пират. Поэтому пальцы невольно ухватили камень, вытащили его и спрятали в карман. Ладонь зажала находку, считывая его. Камень оказался мощным, хоть и мощь эта была не достаточно ровной. Однако компенсировалось это эманациями, резонирующими с моим Даром. Камень мог подпитывать мой Дар!
Удача? Рояль в кустах? Если бы тут был мастер участка, он бы поведал мне, что именно здесь проходит небольшая жила таких камней, которую добывать даже не стали — очень уж специфичный эффект они имели. Все верно — такой Дар был только у меня. 
Разжигая в камне еще большее пламя, я подключил к нему свой Дар и дал напиться силы. Отлично! Теперь можно и потанцевать.
— Пора раскрыть карты, — первым нарушил молчание Воробьев, хищно улыбнувшись. — Нам всем раскрыть. Мы ведь все взрослые люди и все всё прекрасно понимаем. Я слышал, Пушкин, про тебя кое-какие слухи. Говорят, ты хорошо играешь в карты? 
— И о кого же такие слухи идут?
— От моих друзей, — улыбнулся Воробьев.
— От Дантеса? Или от Брауна? — в лоб спросил я, внимательно следя за реакцией противника.
Тот виду не подал, но судя по вспыхнувшей и быстро угасшей искорке в глазах, я попал в самую точку.
— Я тоже люблю скинуть партейку, другую, — продолжил Воробьев, как ни в чем не бывало. — И сейчас настал момент, когда нам нужно раскрыть карты. Как считаете, Олесь Анатольевич?
— Согласен, — кивнул тот.
Воробьев вопросительно глянул на меня.
— Хорошо, если хотите, то давайте раскроем карты, — ответил я, делая шаг навстречу противнику. — Я не против. Мне скрывать нечего. И, наверное, я и начну первым, с вашего позволения.
— Отличная идея! — кивнул Воробьев, сцепив руки на груди. 
Я сжал камень сильней, ощутил его прохладу силы, и мне стало спокойней на душе. И в самом деле, пора завершать эту игру, причем сделать это так, чтобы остаться в победителях. У меня получится. Я в этом не сомневался.
— А карты следующие, — произнес я. — Город находится во власти вашего бандитского клана. Воробьи — так вас называют?
 
Воробьев криво ухмыльнулся.
— И даже мэр под вашей властью.
— Ого! — крякнул Малежик. — Какие громкие слова!
— Подождите, — осадил его я. — Дайте договорить. В конце будет десерт. Схему вы устроили вполне рабочую, хоть и простую. Ручной мэр, у которого к тому же проблемы с алкоголем и наркотиками, — это подарок для вас. Одно ваше слово — и он все сделает. 
На шее мэра заиграли желваки, он был явно зол, а значит правда на моей стороне.
— А сделать пришлось следующее, — продолжил я. — Вы поняли, что выгодней не покупать камни, для изготовления киберов. А красть. Причем у самих себя. Ведь завод «Кремень» тоже вам принадлежит? Хотя, я неправильно выразился. Завод как раз таки не ваш, вы его отжали у его законного владельца и основателя Николая Шереметева, жестоко убив последнего. А Малежик и подконтрольные ему органы не дают ход завещанию, согласно которому завод принадлежит не вам, а законному наследнику. Точнее, наследнице. И это вам тоже прекрасно известно. А еще понимание этого зудит ваши задницы, ведь правда не на вашей стороне. Оттого вы и направили при первом же удобном случае киберов на законную владелицу, чтобы они ее убили. А заодно и меня. Тут вы, конечно, поспешили, наломали дров. Уже тогда я понял, что все это — киберы, камни, заводы и мутные схемы, — звенья одной цепи. Схема, впрочем, понятная, простая. И вполне жизнеспособная, если бы у ваших людей были мозги в головах. Но таковых не оказалось, и отчеты с пропажей пошли наверх. 
Тут уже стиснул кулаки Воробьев. Опять я прав. 
— С киберами, кстати, тоже интересная ситуация. Согласно госзаказу вы должны изготавливать десять роботов в год. Фактически производство гораздо больше — об этом рассказал сам директор «Эл-стали», Пестов — тот еще придурок. Тоже ваш человек, господин Воробьев? Беда у вас с кадрами, сплошные идиоты. Так вот. Производство большего количества киберов идет не просто по воле случая. Это была ваша команда. И через Малежика вы вышли на Брауна — моего давнего знакомого, — я с сарказмом ухмыльнулся. — Чтобы продавать киберов за границу.
— Эта та шлюха! — прошипел сквозь зубы Малежик. — Это она тебе все рассказала? Говорил, надо было ее еще в младенчестве задушить!
— Тихо, — бросил главарь.
И повернулся ко мне.
— Это очень серьезные обвинения, господин Пушкин, — холодно произнес Воробьев.
Но даже сквозь эту невозмутимую маску я чувствовал, как закипает его естество. 
— Согласен с вами, — кивнул я. — Обвинения и в самом деле очень серьезные. Если переводить на язык уголовного кодекса, то тянет на вполне себе пожизненное. Хотя, постойте. Если сюда приплюсовать продажу оружия за рубеж и все те дела, которые вы делаете вместе со своей бандой помимо сказанного мной, то это вполне себе смертный приговор. Считаю, вполне равносильное наказание. А вы как считаете?
— Я думаю, что у вас слишком длинный язык, господин Пушкин. Еще и без костей. Если вы хотели пошутить, то шутка ваша вам не удалась, — начал Малежик. — За такие шутки вызывают на дуэль. 
— Это не шутки. А каждое мое слово имеет подтверждение.
— Даже так? — удивился Малежик. — И какие же? Какие доказательства?
— Переписки, счета, акты. Со всеми подписями и печатями. Не переживайте, суду этого вполне хватит чтобы вынести вердикт.
— Негодяй! — не выдержал Малежик. — Вы ответите за свои слова!
Но Воробьев остановил его жестом руки. Сказал мне:
— Хорошо. Свои карты вы открыли. Эти карты большие, крепкие. Я бы даже сказал громкие. Теперь давайте откроем и мы свои. Впрочем, карт у нас не так много — всего лишь одна. И она следующая.
Воробьев блеснул глазами, недобро посмотрел на меня.
— Вы много знаете, господин Пушкин. Вместо того, чтобы просто отдохнуть как следует, вы начали рыть. Зачем это вам? Не пойму. Ну вот и нарыли на свою голову. Много нарыли, признаю. И все так, как вы и сказали. Чего уж скрывать? Только вы должны понимать, что за каждое действие нужно чем-то платить. И живым вы отсюда уже не уйдете. Вот наша карта — мы вас убьем. Прямо сейчас.