Квартирник (СИ)
До шести вечера я отчаянно боролся со сном, ища себе занятие. Последнее, что я помню, прежде чем волна усталости меня накрыла окончательно — я ищу букву «К» среди одинаковых черных клавиш печатной машинки, что бы наконец допечатать постановление от отказе в возбуждении уголовного дела по факту сообщения о краже в «ЦНТТМ Дорожного райкома ВЛКСМ» по адресу…».
Из похмельного, черного дневного сна меня вырвали увесистые удары в дверь квартиры. Я, плохо понимая, где я и кто пришел ко мне в гости, со скрипом поднялся и мотая головой, пошел открывать.
— Я думала ты меня обманул и чужой адрес дал — в уголках глаз Нины, что застыла с поднятым кулачком, когда дверь внезапно распахнулась, блестели капельки влаги: — ты бы хоть оделся, что ли.
— Если кому-то что-то не нравиться, кто-то может валить — я открыл дверь пошире, но моя гостья, громко фыркнув, вошла в квартиру: — Проходи на кухню, я сейчас лицо сполосну.
Облившись ледяной водой, я немного пришел в себя, и застал неожиданную картину — Нина сидела на стуле в комнате, сложив ладошки на коленях, как примерная первоклассница, а на пороге, полностью перегородив выход, лежал и внимательно глядел на нее Демон.
-Я же тебе сказал ждать меня на кухне. Ты надеялась в комнате деньги найти? — я помахал небольшим цилиндриком перетянутых резинкой купюр, что ждали своего часа на поднятом к самому потолку чугунном бачке унитаза.
— Нет, я просто хотела посмотреть, как ты живешь. Тесновато.
— Мне одному хватает. Демон, хороший мальчик, иди на место.
Пес многозначительно посмотрел на Нину и освободил проход, заняв свое любимое место, у батареи, за креслом.
— Кофе будешь?
— Извини, я не знаю, как к тебе обращаться…
— Меня Павлом зовут.
— Так вот, Павел, дай мне пожалуйста мои деньги, и я пойду.
— Какие твои деньги? У меня твоих денег нет.
— Скажи, а ты не боишься, что я сейчас встану и пойду, куда там надо пойти, в милицию или в прокуратуру, и заявлю, что ты ворованные деньги себе присвоил. И ты меня не остановишь. Если что, я так заору, все соседи сбегутся.
— Ори. Можешь прям сейчас начинать. У меня девки знаешь, бывает, как орут, на весь лом. Соседки уже привыкли. И вообще, дверь я сейчас открою и вали куда хочешь. — я прошел в коридор и картинно распахнул входную дверь пошире.
Простояв так пару минут, я щелкнул замком и вернулся на кухню — Нина мой порыв не оценила, и сидела за кухонным столом, мрачно глядя в окно.
— Ну и правильно. И вообще, прекращай меня пугать. Еще раз попытаешься вести себя не конструктивно, я тебя сам на улицу выкину и вали куда хочешь. И вообще, к твоему сведению — я не мог найти ворованные деньги и присвоить их себе, потому что, согласно имеющемуся у меня заявления вашего руководителя, заявление о краже сделали по ошибке, а на самом деле, бухгалтер сунула купюры не в то отделение сейфа. Поняла? Поэтому ты, со своими бреднями можешь идти хоть в милицию, хоть в прокуратуру.
— Но почему?! — девушка выглядела потрясенной, рухнули самые основы ее мировоззрения — кто-то отказался от ТАКИХ денег.
-Без понятия. Но то, что деньги нашлись, ваше руководство вспомнило сразу после того, как я сообщил, что к ним придет проверка ОБХСС. Наверное, опасаются, что могут копнуть поглубже, а там такие суммы всплывут, что эти тысяч копейками покажутся. На, бери деньги, пока дают, и иди.
Нина сбросила черную резинку и пересчитала зеленоватые «полтинники». Губы ее задрожали, и она отбросила шелестящие бумажки, как будто они жгли ей руку.
— Но здесь всего тысяча…
— А ты сколько хотела?
— Ну, хотя бы половину….
— Нет, можешь губу закатать и идти в милицию, но больше я тебе не дам. Во всяком случае пока.
Собравшаяся рыдать девушка вскинула голову:
— Что значить пока?
— А то и значить. Ты же, наверное, все деньги уже распланировала — лекарств маме накупить, себе шубку, а то ходишь, как оборванка, дачку с участком... Что молчишь? Я прав?
— Прав. Да, я запланировала купить одежду, маму в санаторий отправить. Да, просто мясо на рынке покупать.
— Вот видишь, ты все запланировала. Ты умная, а вокруг тебя идиоты. Твои боссы конечно охренели от шальных денег, но они очень умные люди и пропажу денег не забудут. Если ты надеешься скрыть, что вы станете хорошо жить, то это большая наивность с твоей стороны. Они сразу это узнают, и тогда тебя просто убьют. Конечно не сами, но найти тех, кто это сделает при их деньгах — не проблема. И маму твою убьют, и брата. А скорее всего убьют тебя и брата, а парализованная мама без вас умрет, в мучениях, так как некому будет о ней заботится, и она никому не нужна. А тебя и брата еще будут пытать, мучать, пока не заберут все деньги. Хочешь, я расскажу тебе, как будут пытать твоего брата на глазах тебя и твоей матери? А потом с тобой что сделают? Интересно?
— Ты меня специально пугаешь! Скажи, ведь ты специально так говоришь?! — Нина закусила кулак, с трудом сдерживая слезы.
— Нет, мне не зачем тебя пугать. Я просто не хочу, чтобы ты попалась. Сейчас на эту тысячу купишь на аптечном складе лекарства для матери, на всю сумму и будешь сидеть тихо. Если хочешь еще денег — будешь делится со мной информацией. Ты же документы печатаешь? Бухгалтерские тоже?
— Нет, бухгалтерия от руки все пишет. Но я все письма по платежам и переводам печатаю.
— Вот и молодец. Следи, запоминай. Мне интересно все, но особенно большие суммы. Понимаешь, реально большие. Только не вздумай что-то записывать, поймают сразу, только запоминай — кому, куда, за что и сколько. Опять же, переводы мне не интересны, только снятие наличных сумм. Все поняла.
— Я поняла — Нина кивнула русой головой: — Все сделаю как ты скажешь. Но, Паша…
— Что?
— Может дашь мне еще немножко денежек, пожалуйста — она быстро— быстро захлопала накрашенными тушью ресницами и положила мне на кисть свою маленькую ладошку: — Я себе такую классную курточек хочу на барахолке купить. И шапочку…
Наверное, в ее глазах, это выглядело крайне соблазнительно, и при некоторых обстоятельствах, наверное, отреагировал по-другому… Но я не спал ночь, а после дурного дневного сна, чувствовал себя препогано, да и ее анемичные косточки, обтянутые полупрозрачной кожей, не являлись предметом моего вожделения, поэтому я только заржал.
Нина вспыхнула и разрыдалась, закрыв лицо руками, попыталась встать, но я успел схватить ее. Она рыдала так горько и безутешно, что я растерялся.
— Ну хватит, перестань. Ты, наверное, меня не так поняла. Перестань реветь — я осторожно погладил девушку по костлявому плечу.
— Что тут не понять?! Я сама все вижу! Я страшная и некрасивая! На меня никто внимания не обращает! Одеваюсь как лахудра, бегаю из дома на работу, а с работы домой! Так и умру, а у меня еще не разу ни с кем не было…— плач стал стихать, я обрадовался, не особо вникая в ее причитания, и приобнял девушку, надеясь, что она успокоится.
— И ничего ты не некрасивая. Очень даже красивая. Изящная блондинка с классическими чертами лица. Просто тебе надо перестать бегать по замкнутому кругу и оглянуться вокруг. Ты просто не замечаешь, что есть люди, которым ты нравишься…
— Правда? Ты правду говоришь или из жалости, чтобы я замолчала — на меня требовательно, в упор смотрели серые глазища, в которых плескалось отчаянье.
— Ну конечно правду. Ты хорошенькая и я не верю, что вокруг нет человека, которому ты очень нравишься…
— А тебе я нравлюсь?
И я по глупости сказал — да…
Плохой. (Пояснительная команда сообщает, что это не главный герой. Это кто-то из второстепенных персонажей данной повести — Кадет или Студент,)
Плохой вчера вечер у меня был — чуть не убили, причём три раза. Вначале Близнюк, потеряв остатки разума, душил меня в коридоре. Потом, когда я привёз в РОВД настоящую Инну, которая оказалась совсем не Инной, вернее не той Инной которая требовалась Близнюку, а Инной с паспортом, старший оперуполномоченный попробовал меня снова задушить, но я вырвался и убежал на улицу. Через полчаса мне сказали, что капитан успокоился и требует, чтобы я выяснил у Инны, кто из ее подруг мог воспользоваться ее данными. А через два часа в РОВД ворвался здоровый мужик — папа настоящей Инны. Найдя свою кровиночку в слезах и соплях, он набросился на меня. Хорошо, что Близнюк успел подскочить и удержал эту гориллу, пообещав, что завтра меня или кастрируют, или расстреляют. Первый вариант мужику понравился, и он ушел из отдела, ведя за руку зареванную двадцатилетнюю кровиночку. Сегодня я шел на службу, в ожидании всего самого плохого, что может случиться с человеком. И судьба меня не обманула, вчерашний день оказался лишь легкой тенью дня сегодняшнего.