Квартирник (СИ)
— Не понял. А это кто, по-твоему, сидит?
— Сидят мои коллеги, а подчиненных у меня нет. Один со мной равен званием и должностью, ну а второй так, прилепился. Мне их никто не подчинял.
— Так я тебе говорю — ты старший на этой линии. Поэтому…
— При всем уважении, не пойдет. Я за личный состав, тем более такой, нести с комсомольским задором ответственность не хочу. Будет приказ о исполнении обязанностей с доплатой к существующему окладу — вопросов нет, построю и будут работать, а пока нет.
— Громов, вот почему ты такой жадный, все тебе доплаты какие-то…
— Товарищ майор, я разве напрашиваюсь? Вон у вас куча заслуженных оперов по кабинетам сидят, любого назначайте, и будет все хорошо. Тем более, мне смысла в этом вообще нет, через сколько лет мне майора получать, чтобы на должность старшего опера рваться? Я, может быть не доживу до этого дня. А бесплатно я готов только за себя отвечать. Вы же не просто так нас оставили, правда? Хотите меня в позу пьющего оленя поставить за моих, якобы подчиненных? Так сразу говорю — не получится, я за них не отвечаю. Что они вчера запланировали, то я вам утром и озвучил — поедут вдвоем в Мошки, проверить информацию по квартирной краже, если установят, то задержан человека, по которому у них информация. Где они вчера вечером болтались — не моя печаль, парни взрослые, сами должны ответить.
— А мы сейчас спросим, где они вчера были, а то мне по телефону начальник Мошкинского райотдела такого наговорил, что я до сих пор корень валерианы глотаю. Что глазки опустили, опера. Докладывайте, как вчера отработали день?
Два возрастных лоботряса, путаясь, вздыхая и потея, рассказали свою сагу. О том, что проверили они информацию, которая оказалась «не в цвет», а в благодарность за сотрудничество со стороны местных коллег, решили оказать практическую помощь местным коллегам. Но, по вине деревенских «пинкертонов», они вчетвером ввалились не в дом подозреваемого, который продавливал нары в изоляторе временного содержания, а в соседний дом, который имел тот же номер, что и нужное им сооружение, но с буковкой «Б», на которую никто не обратил внимание. Столкнувшись с активным сопротивлением со стороны жены хозяина жилища, которая о том, что обыск в ее доме почти законен, а мужик ее парится в «каталажке», не ведала ни сном, ни духом, сотрудники милиции стали это сопротивление преодолевать. В результате чего верхняя одежда женщины получила незначительные повреждения. В развитие сюжета в дом вернулся хозяин, прибывший на обед и увидевший, что его супруга, о которой ему неоднократно намекали соседи, тискается с незнакомыми молодыми парнями, оголив нижнее белье и частично грудь. В общем получилось весело. Хозяин дома был высок и могуч, а межрайонная сборная уголовного розыска отличалась средним ростом и худощавым телосложением. Прибывший через пять минут на шум скандала местный участковый, оказавшийся совсем не тюленем, хозяина успокоил, но начальнику своего райотдела доложил.
— Короче, …недоумки, если бы участковый не обнаружил в той кладовке, куда вас хозяйка не пускала, самогонный аппарат, дело бы на тормозах спустить не удалось. — Начальник розыска бросал на нас всех быстрые, внимательные взгляды: — А сельская прокуратура имеет привычку каждое дело раскручивать по максимуму. Не понятно? Например, из грабежа лепить разбой, при угоне — кражу возбуждать. А то их там много, а преступлений совершается мало. Последствия представляете, или вы мозги вчера все пропили? В общем, Громов, забирай эту банду и начина1те работать. Приказ, раз ты уперся так, будет завтра, а отвечаешь ты за линию работы уже сегодня. Все, валите все, и чтобы вечером дали раскрытие. Уяснили? Свободны.
— Начальника слышали? Всем все понятно? — я пытался заглянуть в глаза и душу навязанным мне подчиненным, но они смотрели куда угодно, только не на меня.
— Давайте, договариваться на берегу. Кровь из носа, но с нас одно преступление в неделю должно даваться на раскрытие. Мне глубоко по фигу, чем вы будете заниматься в остальное время. Но если вы утром мне сказали, что планируете съездить туда то — не стоит меня обманывать, вы должны сделать, что запланировали, потом можете валить по своим делам до шести часов вечера. Будете меня кидать — я от вас избавлюсь, прямо и открыто вам это говорю. Вопросы есть? Нет. Отлично. Записывайте адрес…
— Привет!
К моему удивлению, дверь открыли. Последний раз я был в этой квартире три месяца назад, после недолгого разговора мне сказали больше этот порог не переступать. На мои звонки по телефону реакция была всегда одна — трубка немедленно бросалась на рычаг. И вот, к моему удивлению, меня молча пустили на порог. Женщина, запах которой я же успел забыть (несколько раз подъезжал к ее магазину, видел Аллу только издалека), молча посторонилась, закрыла за моей спиной входную дверь, после чего прошла в глубину квартиры, задев меня полой теплого халата и обдав незнакомой палитрой новых запахов. Я стоял на коврике, боясь сделать что-нибудь неправильное и опять нарваться на скандал.
— Посмотри, маленькая, кто к нам пришел? К нам папа пришел? Долго шел и наконец дошел — Алла вновь появилась в коридоре, держа перед собой плотный кулек, из которого выглядывало упакованное в белый чепчик маленькое, красное личико с прикрытыми глазами.
Дочь, судя по слову «маленькая», сыто отрыгнула воздух и поморщилась.
— От ты моя умница, покушала, а теперь пойдем баиньки — пропела Алла, а потом шепнула в мою сторону: — Если проходить будешь, то раздевайся, мой руки и иди на кухню. Я сейчас подойду, ребенка уложу и приду.
— Я думала, что ты меня из родильного дома заберешь — как ни в чем не бывало, сообщила женщина, засыпая заварку в заварочный чайничек.
— А ты мне сообщила, что в родильный дом легла, или позвонила, что родила?
— Нет, не позвонила, но ты же милиционер, мог бы и узнать, если бы захотел.
— Алла, ты опять решила поиграть в свои игры? Ты помнишь, что ты мне сказала, при нашей последней встрече? Я помню и обычно порог дома, откуда меня выгнали, я больше не переступаю. Только для тебя сделал исключение….
— Вот спасибо! Я так счастлива…— молодая мать начала заводится.
— Алла, давай прекратим ругаться о пустом. У нас проблем, которых требуется срочно решать множество.
— Ладно, очень хочется тебя опять выгнать, но я не буду этого делать. — моя бывшая любовница мечтательно вздохнула, да и шепотом скандалить я не люблю, а орать нельзя, дочка проснется.
-Как ребенка назвала?
— Кристиной, Кристиной Яновной…
— А Ян — это кто?
— Да никто. Я мать одиночка, как захотела, так дочь и назвала. А что, отчество к имени не подходит?
— Отлично подходит.
— Вот и пусть думают, что папа –прибалт.
— Молодец, хорошо придумала.
— Ладно, ты что в сумке принес? Если пеленки, то спасибо, их, почему-то всегда не хватает.
— Точно, пеленки — я пододвинул сумку ногой, поближе к хозяйки квартиры.
Алла нагнулась, вжикнула застежкой-молнией, потом подскочила, уставившись на меня огромными глазами.
— Паша, ты убил кого-то или инкассаторов ограбил?
— Алла, где-то прочитал, что если не хочешь получить уклончивых ответов, не задавай неудобных вопросов. Скажем — в основном нашел.
— Сколько здесь?
Сумму я назвал, на что Алла лишь судорожно сглотнула.
— И зачем ты мне их принес?
— Ты помнишь, я тебе говорил, чтобы ты скидывала деньги, меняла их на товар?
— Конечно помню. Поменяла. Золото купила, где храню не скажу. Молодец. Теперь вот эти деньги надо поменять, и очень быстро. В январе, после праздников, будет рост цен в несколько раз. Так что сама понимаешь, если сегодня это деньги, то в феврале это будет уже не то…
— Паша, скажи, а вот мне это зачем? Да, ты посоветовал мне скинуть наличку, я тебя послушала, скупила золото с переплатой. Отобьется это или нет — неизвестно, пока что вот той картины всеобщего апокалипсиса я не вижу. Про мужика из Госплана или Минфина, я уже не помню, что ты мне рассказывал, я не верю. А я сейчас сижу в декрете, без денег, без связей, потому что со своим хозяйственным магазином я особо никому не интересна. И теперь ты приносишь мне кучу денег и предлагаешь их опять на что-то менять. Ты вообще не забыл, что я у меня грудной ребенок, от тебя, между прочим. Помнишь?