Квартирник (СИ)

— Что ты мне привез?
Потолстевшее за прошедшие сутки уголовное дело по факту кражи личного имущества из квартиры гражданина Яковлева с глухим хлопком плюхнулось на стол начальницы.
— Павел, скажи, ты это специально сделал?
— Специально сделал что?
— Развалил дело.
— Я ничего не разваливал.
— То есть, вот этот мужик, как его…а, Семен, с восемью классами образования и курсами трактористов, он сам, без всякой подсказки допрашивается, где тут написано… «факт передачи указанной суммы Яковлеву могут подтвердить следующие граждане…». Дальше — «несвоевременный возврат денежных средств Яковлевым поставил мою семью в крайне тяжелое материальное положение…». А вот это конечно исключительно этот тракторист сформулировал — «Умысла на завладение чужим имуществом не имел, вещи взял в качестве залога, чтобы принудить Яковлева вернуть долг.» Скажи, ты адвокатом работаешь? Из классической части третьей статьи сто сорок четвертой ты привез самоуправство, если подтвердиться все, что ты в допросе отразил. Короче, иди передопрашивай этого тракториста, чтобы больше этой херни здесь не было. Объясни, что для него будет лучше не вертеть задом, как проститутка, а честно во всем, признаться. Ты меня хорошо понял?
— а вчерашний протокол допроса куда деть?
— Павел, ну что ты как маленький мне такие вопросы задаешь. Иди и сделай, чтобы вчерашнего протокола в деле не было. Мы договорились?
Я встал. Мне требовалось десять минут, чтобы собрать свои вещи в кабинете и переговорить с Семеном, поэтому я ответил «Я подумаю», и быстро вышел в коридор, пока меня не остановили.
Я собирал свои, немногочисленные, пожитки, которые я успел принести из дома, и настойчиво вбивал в голову Клинова короткий, но важный инструктаж, а Семен жадно рвал крупными зубами обживающий беляш из заведения напротив, слизывал стекающий по руке жир, и запивая свой нехитрый завтрак остатками воды из кофеварки, мотал растрепанной головой:
— Да понял я все, товарищ сержант, такую малость я не перепутаю.
Перед тем, как вновь водворить задержанного в камеру, я внезапно спросил широкую спину:
— Сема, а Яковлев чем занимается? Просто у него в протоколе указано, что он инвалид.
— Я слышал, что он последние два года завхозом в какой-то школе трудится.
— А какая школа?
— Да я же откуда знаю. Он сказал, что работа непыльная, на полдня, и «ГАЗончик» — грузовик школьный всегда под боком, подкалымить там, перевезти что-нибудь.
— Ладно, давай, не забывай, что я тебе сказал.
Запихнув благоухающего запахом жаренного мяса Семена в камеру, где на нем скрестились глаза двух голодных БОМЖей, я подошел к дежурному и попросил посмотреть книгу регистрации преступлений. Долистав толстый фолиант до конца, продираясь через неразборчивый почерк дежурных, я понял, что занимаюсь пустым делом. Толстый журнал из трехсот страниц отразил только неделю из богатой на криминальные происшествия истории района. О компьютерном учете баз данных в МВД только слышали, но пока не видели. В маленьком кабинете сидела молодая девочка и двумя пальчиками вбивала массивы информации.
Заместитель начальника следственного отдела подняла на меня взгляд и с надеждой спросила:
— Ну, как передопросил?
— Я не буду этого делать.
— Что значить — не будешь?
— Не буду, не вижу оснований.
— Я тебе приказала, иди и выполняй.
— Письменное указание будет?
Мы смотрели глаза в глаза около минуты, наконец майор уткнулась в лежащее перед ней, на столе, уголовное дело:
— Пошел вон отсюда, и чтобы твоего духа здесь не было. Вали в помойку, откуда ты приполз, в ППС или еще куда.
Я бросил на стол ключ от кабинета:
— Дела в сейфе, ключ от сейфа там, где его прятали. Дело Клинова верхнее в стопке, магнитофон и ботинки у стола, на полу.
Ненависть, густая и чистая, излучаемая замотанной начальниками и подчиненными майором как будто придал мне ускорительного пинка, когда я выходил из кабинета руководства.
На территории района было двенадцать общеобразовательных школ и одна вечерняя. Но в вечерней, я это знал точно, не было гаража и школьного грузовичка, да и прилегающей территории, как таковой. Дневные школы были побогаче, мастерские, гаражи у них точно были. Предсказуемо, в полдень середины августа телефоны школ, указанные в справочнике глухо молчали. Остался только личный обход. О том, что наш потерпевший, может работать в другом районе, не хотелось даже думать.
 
Мне повезло в третьей по счету школе.
— Здравствуйте — я поприветствовал мужчину в синем, застиранном халате, поливающего старенький «ГАЗ -51» утилитарного, зеленого цвета из черного резинового шланга: — А вы завхоза здешнего не видели?
— Зачем он вам? — мужчина бросил на меня короткий взгляд и отвернулся.
— Товарищ Яковлев?
— Он самый. А в чем дело?
— Милиция. Вы здесь еще полчаса будете? Надо по краже из вашей квартиры переговорить.
— Ну конечно буду. Я до пяти часов вечера здесь буду.
— Хорошо, я к вам скоро подойду.
Главный вход в школу был гостеприимно открыт, полумрак фойе обещал прохладу и спасение от жары усталому путнику.
— Куда пресся по мытому! — за моей спиной что-то грохнуло о полированный пол из гранитной крошки в тот момент, когда я почти добрался до лестницы, ведущей на второй этаж, где обычно располагаются кабинеты директоров. Судя по шлепку мокрого о твердую сухую поверхность, это уборщица в гневе бросила на пол ведро, полное воды.
— Добрый день — я обернулся к сердитой женщине, опирающейся на деревянную швабру с заслуженной и замызганной тряпкой из старого мешка.
— Куда премся? Нет там никого.
— Я из милиции, мне директор нужен…
— Да хоть из полиции. Нет никого в школе, сказано же.
— Да мне и вас будет достаточно. Вы же все в школе знаете?
— Ну кое что знаю — пенсионерка с сером халате и завязанном как у пирата, узлом на затылке, платке, немного помягчела: — Что надо то?
— У вас краж в школе не было в последнее время?
— Так ты ж милиция! Что же ты ходишь в школу и узнаешь, если сам все должен знать?
— Я недавно работаю, там в учетах искать долго. Мне проще у вас спросить.
— Ну были конечно. В апреле в раздевалке у Лильки Темляковой из девятого «А» куртку импортную сперли, а я ей говорила, нефиг выпендриваться. Тепло уже на улице, а она в иностранной куртке ходит, вот и дофорсилась.
— А еще что ни будь?
— Во пятом классе у ребят три раза деньги из карманов воровали, когда они в кабинке у спортзала одежду оставляли. Где-то, в общей сложности, рублей семь украли…
— А еще?
— В кабинет пионервожатой залезли, магнитофон, барабан и колонки через окно уперли...
— А что за магнитофон.
— Я почем знаю? Я в магнитофонах не разбираюсь, у меня три класса образования. Вот внук мой разбирается, у него дома эта музыка современная все время — бутс, бутс…
— Когда кража была?
— Так эта… на Новогодние каникулы. Пришли после каникул в школу, а у вожатой из кабинета все вынесли, и самое главное, паразиты, окно не закрыли за собой, а тут морозы ударили минус сорок, чуть батарею не разморозили, сволочи….
— Как они в окно залезли?
— А че там лезть? Там у окна пожарная лестница идет. По лестнице поднялись до четвертого этажа и дотянулись. А Светка, вожатка наша, наверное, окно осенью не закрыла, вот и все. Там тянуться то — и бойкая клининг-менеджер изобразило нечто среднее между средним шпагатом и стойкой японского борца сумо.
— Спасибо вам большое за информацию, вы мне очень помогли — я поклонился бабуле и двинулся на выход. На крылечке меня ждал сюрприз. Потерпевший по уголовному делу Яковлев, подогнав к воротам школьный драндулет, увлеченно возился с замком от въездных ворот.
От волнения у завхоза что-то не получалось, поэтому я успел добежать на цыпочках и встать между, склонившегося над амбарным замком и непедагогично матерящимся, завхозом и, тарахтящим на холостом ходу, грузовиком.