Отпуск на двоих
Когда на следующий день Алекс вернулся со своей утренней пробежки и обязательного телефонного звонка, я уже проснулась.
– Алекс Нильсен, – сонно сказала я, садясь в постели и принимая стаканчик с кофе и круассан. – Что бы ты там ни думал, я уверена, что по телефону ты разговариваешь совершенно великолепным голосом.
Алекс покраснел и смущенно потер затылок.
– Вовсе нет.
– Я уверена, он восхитительно мягкий, теплый и сладкий, словно патока, и вообще приятный во всех отношениях.
– Ты говоришь обо мне или о круассане?
– Я люблю тебя, круассан, – заявила я и запихнула кусок выпечки в рот. Алекс молча улыбался, спрятав руки в карманы, и от одного только его вида у меня потеплело на сердце. – Но говорила я про тебя.
– Ты очень милая, Поппи, – сказал он. – И теплая, и мягкая, и все остальное. Но я все-таки предпочту говорить по телефону в одиночестве.
– Договорились, – кивнула я, протягивая Алексу круассан. Он послушно отломил от него маленький кусочек и закинул в рот.
Чуть позже, за ланчем, мне в голову вдруг пришла блестящая мысль.
– Лита! – возопила я.
– Э-э. Будь здорова? – произнес Алекс.
– Помнишь Литу? – спросила я. – Она жила в том домишке в Тофино. Вместе с Баком, помнишь?
Алекс прищурился:
– Это та, которая пыталась засунуть руку мне в штаны, пока проводила экскурсию по дому?
– Гм. Во-первых, ты мне никогда об этом не рассказывал, а во-вторых, нет, это не она. Она тогда была вместе со мной и Баком и скоро собиралась уезжать, помнишь? Она переехала в Вейл, чтобы водить экскурсии на байдарках!
– О, – сказал Алекс. – Да. Точно.
– Как думаешь, она еще живет здесь?
Он нахмурился.
– Ты имеешь в виду этот бренный мир в принципе? Потому что я не уверен, что хоть кто-то из тех ребят еще не отошел в мир иной.
– У меня есть номер Бака, – вспомнила я.
– Да неужели? – пристально посмотрел на меня Алекс.
– Я ни разу ему не позвонила, – отмахнулась я. – Но номер у меня есть. Так что сейчас я спрошу, есть ли у него номер Литы.
«Привет, Бак! – написала я. – Не уверена, помнишь ли ты меня, но ты лет пять назад отвозил меня и моего друга Алекса на катере к горячему источнику, прямо перед тем, как твоя подруга Лита переехала жить в Колорадо. В общем, сейчас я в Вейле и хочу узнать, живет ли она еще здесь! Надеюсь, у тебя все хорошо, а Тофино – все еще самое красивое место на всей планете».
Бак ответил к тому времени, как мы доели ланч.
«Черт возьми, – писал он. – Это сексуальная малышка Поппи? Много же у тебя ушло времени, чтобы воспользоваться моим номером. Наверное, не стоило мне выгонять тебя из комнаты».
Я захихикала, и Алекс наклонился через столик. Сообщение Бака ему пришлось читать вверх ногами.
– Да неужели, приятель? – фыркнул он, закатив глаза.
«Нет-нет, об этом не волнуйся, – ответила я. – У нас была великолепная ночь, и мы чудесно провели время».
«Класс, – написал он. – Я уже много лет не говорил с Литой, но могу скинуть тебе ее номер, если хочешь».
«Это было бы чудесно», – сообщила я.
«Передашь мне весточку, если когда-нибудь соберешься назад на остров?» – спросил Бак.
«Ну естественно, – заверила я его. – Я же понятия не имею, как пользоваться катером. Ты будешь просто незаменим».
«Ты такая чудачка, – ответил он, – обожаю тебя».
К вечеру мы договорились, что экскурсию на байдарках нам проведет Лита. Она совершенно нас не помнила, но это не мешало ей уверять, что мы наверняка отлично повеселились вместе.
– Если честно, в те времена я постоянно была под кучей наркоты, – призналась Лита. – Так что я веселилась все время, но практически ничего об этом не помню.
На лице Алекса, все это время прислушивающегося к разговору, отразилась крайняя тревога. Я прекрасно поняла, что у него на уме.
– Ясненько, – как можно небрежнее ответила я. – А ты все еще… принимаешь наркотики?
– Абсолютно чиста уже три года, мамочка, – ответила Лита. – Но если хочешь чего-нибудь купить, могу дать тебе номер моего старого дилера.
– Нет-нет, – сказала я. – Не беспокойся. У нас осталось… немного… в общем, мы привезли с собой.
Алекс с досадой покачал головой.
– Как скажешь. Увидимся утром!
– Как думаешь, – спросил Алекс, когда я повесила трубку, – Бак был под кайфом, когда вел катер?
Я пожала плечами.
– Мы же так и не спросили, о чем он рассказывал всю дорогу. Может, он думал, что прямо над водой парит Джим Моррисон.
– Я так рад, что мы остались живы, – произнес Алекс.
Следующим утром мы встретились с Литой у пристани. За эти пять лет она практически не изменилась – разве что на безымянном пальце появилась татуировка в виде обручального кольца, а живот округлился, явно выдавая то, что она беременна.
– Четвертый месяц пошел, – объявила она, похлопав себя по животу.
– А это… безопасно? Плавать на байдарке? – осторожно спросил Алекс.
– С ребенком номер один ничего не случилось, – успокоила нас Лита. – Знаете, в Норвегии вообще детей за окно вывешивают, чтобы они подремали на свежем воздухе.
– Ла-адно, – не стал спорить Алекс.
– Ужас как хочу посмотреть на Норвегию, – заявила я.
– Обязательно туда съезди! – оживилась Лита. – Близняшка моей жены там живет – она вышла замуж за норвежца. Гейл иногда предлагает развестись и заплатить паре симпатичных норвежцев, чтобы они согласились взять нас в жены. Так мы бы обе могли получить гражданство и переехать в Норвегию. Можете считать меня старомодной, но я думаю, что платить за фиктивный брак – это уж слишком.
– Видимо, пока вам только отпуск в Норвегию светит, – заметила я.
– Полагаю, что так.
Всерьез опасаясь за свою жизнь, мы с Алексом решили выбрать маршрут для новичков. На деле оказалось, что означает это следующее: мы просто лениво плыли по течению, наслаждаясь теплыми солнечными лучами, и только иногда нам приходилось отталкиваться от возникающих на пути скалистых островков или налегать на весла, когда течение начинало нести нас вперед слишком сильно.
Лита помнила о своей жизни в Тофино на удивление больше, чем утверждала раньше. Так что она развлекала нас рассказами о своих старых знакомых. Один парень, например, как-то раз решил спрыгнуть с крыши на батут, а в другой раз они по пьяни решили набить друг другу татуировки чернилами от красной шариковой ручки.
– Оказалось, что у некоторых людей есть аллергия на красные чернила, – сказала она. – Кто бы мог подумать?
Каждая новая история была смешнее предыдущей, и когда мы доплыли до водохранилища, служившего конечной точкой маршрута, у меня от смеха уже болел пресс.
Лита вытерла выступившие от смеха слезы и удовлетворенно вздохнула. Я вдруг заметила, что в уголках ее глаз уже начали намечаться едва заметные морщинки.
– Я могу над этим смеяться, потому что каким-то чудом мне удалось все это пережить. Я рада, что Бак тоже в порядке, – она погладила свой живот. – И знаете, мне так радостно каждый раз, когда я понимаю, в насколько маленьком мире мы живем. Типа, мы вместе оказались в том доме в Тофино, а теперь, спустя пять лет, удивительным образом встретились здесь. Словно между нами все это время была какая-то связь. Типа квантовой запутанности, или как там эта хрень называется.
– Я каждый раз об этом думаю, когда оказываюсь в аэропорту, – сказала я. – И это одна из причин, почему я так люблю путешествовать. – Я помедлила, пытаясь облечь в слова свои запутанные мысли. – Когда я была маленькой, мне было очень одиноко, – начала объяснять я. – И я всегда думала, что, когда вырасту, уеду из родного города и найду где-нибудь людей, которые будут на меня похожи. И так и вышло, знаете? Но чувство одиночества иногда возвращается – так со всеми бывает, это нормально. И когда я его чувствую, то просто покупаю билет на самолет и еду в аэропорт, и… Не знаю. Мне становится больше не одиноко. Потому что какими бы разными ни были люди, мы все просто хотим куда-то в своей жизни добраться. Воссоединиться с кем-то, кто нам дорог.