Три ночи

– Со мной?
– Да. – Он запнулся. – Вам понравился вчерашний бал у Портуорти?
– Да, понравился.
Герцог помедлил, словно ожидал от Эвелин продолжения. Когда стало ясно, что она не собирается этого делать, по его лицу пробежала тень недовольства.
– Вам нравится Лондон?
– Да, нравится. Ваша светлость, могу я чем-нибудь вам помочь?
– Вот как, прямо к делу?
Эвелин пожала плечами и взяла в руки свое вышивание.
– После вчерашнего вечера не вижу необходимости в утонченных обменах любезностями. Вы достаточно ясно дали понять, что презираете моего мужа и меня.
– Люсьен и я... ну, между нами произошла одна история. – Герцог поерзал, ему было явно неудобно. – Потом был шок от его женитьбы. Сначала мы думали, что Люсьен мертв, затем оказалось, что он жив. Затем обнаружилось, что он обрел жену.
– Довольно обычное происшествие.
– Обрести жену – да. Но то, что он жив, – нет.
Эвелин нахмурилась и опустила свою работу на колени.
– Не хотите ли вы сказать, ваша светлость, что вчера вечером вы впервые увидели Люсьена после его возвращения?
– Так и есть. – На высоких скулах герцога появился легкий румянец. – Я же говорил, что между нами кое-что произошло. Должен сказать, его вид несколько шокировал меня.
– Он выглядит иначе, – согласилась она, – но едва ли безобразно.
– Конечно, нет. Просто... он выглядит не таким, каким я его помню. – Герцог слегка улыбнулся Эвелин. – Мне сказали, что он хотел навестить меня, как только вернулся, но слуги не узнали его и прогнали.
– Как ужасно! – Эвелин покачала головой, ей было больно за мужа.
– Я не сразу узнал об этом, а узнав, стал искать Люсьена, но его было трудно найти. Когда он снял этот дом, я пришел сюда, но он уже уехал в Корнуолл.
– Понятно. – Эвелин сосредоточила внимание на стежках. Создавалось впечатление, что молодой герцог говорит искренне. Она не знала, как с этим разобраться. И что это за история, на которую он все время ссылается?
– Миссис Дюферон...
– О, пожалуйста. – Она бросила на него сердитый взгляд. – Ваша светлость, пожалуйста, называйте меня Эвелин. Я все же жена вашего сводного брата.
Казалось, он заметно расслабился.
– Тогда и вы должны звать меня Робертом.
– Очень хорошо... Роберт.
– Эвелин, – начал он снова. – Уверен, вы уже знаете, что моя семья никогда не принимала... Люсьена за... полноправного члена семьи. Это не то, чем я мог бы гордиться.
– Хм-м-м. – Эвелин не отрывала глаз от работы, но не пропускала ни одного его слова. – Продолжайте, Роберт.
– Я могу изменить это отношение, – продолжил он с отчаянной решимостью в глазах. – Несмотря на все наши прошлые проблемы, я хочу ближе узнать своего брата и полагаю, что вы могли бы сыграть в этом большую роль.
– Правда? – Эвелин затянула узел и отрезала нитку маленькими ножницами. – Какой интересный поворот.
Роберт напрягся.
– Вы сомневаетесь в моих словах?
– Если честно, то да. – Она ответила прямым взглядом, все еще не доверяя ему из-за его недостойного поведения накануне вечером по отношению к ней и Люсьену. – Люсьен прошел через такие испытания, которые сломили бы большинство мужчин. Я не хочу, чтобы ему снова причинили боль.
Лицо Роберта покраснело, глаза полыхали гневом. На какое-то мгновение он стал очень похожим на Люсьена, особенно из-за сердитого взгляда, которым он окинул Эвелин.
– Как вы смеете думать, будто я могу причинить вред моему брату. Я герцог Хантли, мадам!
– Я убеждена, вы простите меня за дерзость, ваша светлость, – ответила Эвелин. – Тем не менее, если принять во внимание ту вашу с моим мужем историю, вы должны признать, что такая резкая перемена вашего отношения к ней не может не вызвать подозрений.
– Единственное, что я должен признать, так это то, что у меня вызывает сомнение репутация женщины, на которой женился мой сводный брат.
– Значит, теперь он «сводный брат», в то время как до этого был просто братом? Должно быть, очень удобно отстраняться таким образом, используя различия в степени родства, когда это выгодно.
 
Роберт посмотрел на нее свысока.
– Я пришел сюда с намерением заключить мир с Люсьеном. Однако теперь...
– Мама! – Герцог замолчал, когда Хлоя вбежала в комнату. Девочка обняла ноги Эвелин, зарывшись лицом в ее юбку. – Мама, противная леди уколола меня булавкой!
Эвелин отметила, что Роберт поражен таким поворотом событий. Она погладила дочь по голове.
– Ну-ну, Хлоя, я уверена, что это вышло случайно.
В дверях появилась взволнованная и запыхавшаяся служанка. Увидев происходящее, она растерялась, но затем быстро присела в реверансе.
– Прошу прощения, миссис Дюферон. Она так быстро убежала, а я не смогла поймать ее!
Эвелин рассмеялась.
– Поверь, Марта, я знаю, как быстро бегает моя малышка. Переведи немного дух, прежде чем отведешь ее назад в детскую.
– Спасибо, мадам.
Собравшись с духом перед неизбежным осуждением, Эвелин повернулась к герцогу. Он озадаченно хмурился и переводил взгляд с нее на Хлою, затем опять на Эвелин.
– Извините, что вас прервали, ваша светлость, – начала пояснять Эвелин. – Моей дочери шьют обновки, и нам, по всей видимости, не повезло с портнихой.
– Ваша дочь? Так вы были вдовой?
Эвелин не отвела взгляда, когда ответила:
– Нет, не была.
– Понимаю.
Суровый приговор читался во всем его облике, но Эвелин решила не обращать на это внимания. Вместо этого она наклонилась к Хлое и отцепила руки ребенка от своей юбки.
– Хлоя, это герцог Хантли. Подойди и поздоровайся с ним.
Хлоя оторвала голову от юбки матери, чуть повернула ее в сторону герцога и подозрительно посмотрела на него одним глазом. Затем, подчинившись требованию матери, она повернулась к нему и неловко присела.
Роберт с шумом втянул воздух в легкие, когда рассмотрел лицо девочки.
– Но она очень похожа на...
– Она очень похожа на своего отца, – сказала Эвелин, гордо подняв голову.
– Сколько ей лет?
– Почти пять.
Хлоя подтвердила это кивком и демонстрацией пяти растопыренных пальцев.
– Будем знакомы, Хлоя, – обратился к ней герцог. – Я твой дядя – Роберт.
Прежде чем девочка ответила, Эвелин жестом поторопила служанку.
– Иди с Мартой, Хлоя. Я подойду через несколько минут, и помогу тебе с примеркой.
– Обещаешь? – спросила Хлоя, вкладывая свою ручку в ладонь Марты.
Эвелин потрепала Хлою по щеке:
– Обещаю.
Роберт проводил взглядом маленькую девочку, удалявшуюся со служанкой. Только когда девочка ушла, Эвелин снова обратилась к нему:
– Что вас побудило сказать ей это?
Роберт вскинул голову, явно задетый ее требовательным тоном.
– Сказать ей что? Что я ее дядя?
– Похоже, вы вспоминаете о вашей семье только тогда, когда вам это удобно, ваша светлость.
– Мы же договорились, что вы называете меня Робертом.
– Привилегия подобного обращения распространяется лишь на моих близких родственников и друзей, а вы не входите в их число, – заявила Эвелин. – И не надо сбивать с толку Хлою. Вы, похоже, еще не решили для себя, хочется ли вам объявлять Люсьена своим братом или нет, и, пока вы не определитесь с этим, вы будете для Хлои только герцогом Хантли.
Надутое высокомерие портило красивое лицо Роберта.
– Ее общественное положение заметно улучшилось бы, объяви я ее своей племянницей.
– Слава Богу, ей еще рано беспокоиться об общественном статусе.
– Но вам не рано.
Эвелин почувствовала подвох в произнесенных вкрадчивым тоном словах.
– Что вы хотите этим сказать?
– Вы не беспокоитесь о будущем Хлои? У меня есть глаза, дорогая невестка, и я вижу, что это дочь Люсьена. Поскольку вы вступили в брак совсем недавно, она, должно быть, родилась вне брака. И я уверен, что я не единственный, кто придет к такому же выводу.
– Это не ваша забота, ваша светлость.
Категоричность ее тона остановила его лишь на миг.