Три ночи

– Тебе неинтересно беседовать со мной?
Он наклонился, чтобы коснуться губами ее уха.
– Все, что бы ты ни делала, пленительно.
Эвелин охватила дрожь. Никто не мог сравниться с ним, никто, кроме него, не мог бы настолько дать ей почувствовать свою женственность. У нее было такое ощущение, что, будь она даже самой уродливой женщиной на свете, Люсьен все равно заставил бы ее чувствовать себя той единственной, необходимой ему.
И сегодня она чуть не потеряла его.
Эвелин повернула голову, чтобы посмотреть на Люсьена, заглянуть в его глаза, в его душу, прежде чем вымолвить слова, которые больше не могла таить в себе:
– Я люблю тебя, Люсьен.
С коротким вздохом он закрыл глаза.
– Я не собиралась говорить тебе это, – продолжила Эвелин. Она не видела его глаз, и ее сердце трепетало, как у кролика. – Но когда ты вернулся сегодня домой, и я поняла, что тебя могли убить... Я просто хочу, чтобы ты знал. – Она коснулась ладонью его щеки. – Я люблю тебя, Люсьен. Я любила тебя пять лет назад и буду любить всегда.
– Но как ты могла любить меня после того, что я сделал? – Он открыл глаза и взволнованно посмотрел на нее. – Я лишил тебя невинности за грехи твоего отца. Представляю, как тебе было страшно, но ты продолжала выполнять условия сделки.
– Разве я могла не любить тебя? Ты живешь полной жизнью и подчиняешь обстоятельства своей воле. – Пусть Люсьен и не ответил на ее признание, но он и не отверг ее. Взволнованная Эвелин продолжала сердечные излияния: – Ты пережил чудовищные испытания и смог восстановить все, начав с нуля. Ты и меня научил делать то же самое.
– Я не достоин тебя, – хрипло пробормотал Люсьен, заключая ее в объятия.
– Но я твоя.
– Благодарю Господа за это. – Люсьен подхватил Эвелин на руки, на что она отреагировала радостным визгом, и шагнул в смежную комнату.
– Куда ты меня несешь?
– В свою кровать. – Он уложил ее на постель и склонился над ней. С его лица не сходила довольная улыбка. – Мне нравится, как ты здесь выглядишь.
Эвелин лениво потянулась, сознавая, что шелк ее рубашки подчеркивает грациозность ее движений.
– А мне нравится быть здесь.
– Искусительница. – Люсьен провел пальцами по ее щеке. – Кажется, ты пытаешься соблазнить меня?
– Как бы не так. – Эвелин приподнялась на локтях, с лукавой улыбкой наблюдая, как Люсьен смотрит на ее натянувшие тонкий шелк твердые соски. – Я уже соблазнила тебя.
– Это действительно так. – Он наклонился и поцеловал ее. Эвелин же обхватила его руками и потянула к себе, и Люсьен лег рядом с ней.
Их любовь с нежными ласками, приглушенным шепотом и сладкими вздохами наслаждения на этот раз была скорее симфонией, чем огнем. Нетерпеливые руки сбросили одежды. Губы целовали и ласкали, нашептывая какие-то слова. Наслаждение возносило их все выше, но не до самого пика. Наконец Люсьен расположился удобнее, чтобы войти в нее, дразня ее жаром своей твердой плоти. Он обнял ладонями лицо Эвелин и нежно поцеловал, вглядываясь в ее затуманенные страстью глаза.
– Я люблю тебя, – произнес он, и их тела соединились.
Переполненная наплывом страсти и эмоций, она кончила сразу. Она вжималась в него, и слезы лились из ее глаз, в то время как он в ритме толчков все повторял шепотом те же слова, пока тоже с восторженным криком не откинул назад голову.
Затем они обняли друг друга и заснули.
Бал у леди Триптон был для Эвелин самым ярким событием сезона. Ведь ее муж признался ей в любви, и на балу не присутствовала герцогиня Хантли, которая могла бы сверлить ее холодным взглядом из другого конца зала. Но как бы Эвелин ни была счастлива оттого, что их брак наконец-то стал настоящим, она была напугана... напугана тем, что все это может оборвать одна пуля убийцы.
Как мог Люсьен так спокойно вести деловые разговоры с присутствующими джентльменами, зная, что кто-то хочет убить его? И что прежде всего подозрение падает на его лучшего друга – Данте? Тем не менее, он вел себя именно так. Эвелин пыталась не отходить от мужа, за каждой кадкой с пальмой ей чудились его враги, но Люсьен вежливо попросил ее отойти и развлечься, пока он поговорит о делах. Очевидно, некоторые из его деловых партнеров предпочитали не обсуждать важные вопросы в присутствии женщины.
 
Ей ничего не оставалось, как подчиниться.
Эвелин с неохотой отошла и села на краю танцевальной площадки рядом с пожилыми дамами. Она старалась не упускать Люсьена из виду, но это было не так-то легко из-за толчеи в зале. Ей продолжали повсюду мерещиться враги Люсьена, готовые воткнуть нож меж его ребер.
Они только-только вновь обрели друг друга, и она не собиралась его терять.
Неожиданно перед ней появился герцог Хантли. Он подал ей руку.
– Не откажетесь пройтись со мной по залу, миссис Дюферон?
Матроны тут же перестали сплетничать и с нескрываемым любопытством уставились на Эвелин в ожидании ее ответа. Она колебалась. Роберт тоже входил в число подозреваемых организаторов нападений на Люсьена, и это настораживало Эвелин, но потом она подумала, что ему по крайней мере не удастся привести в исполнение план по убийству Люсьена, пока он будет находиться рядом с ней. А может быть, ей даже удастся выудить у него признание.
– Конечно, ваша светлость.
Она подала ему руку, и они пошли по залу.
– Я не видела здесь вашей матушки, – заметила Эвелин после нескольких секунд неловкого молчания.
– Она уехала днем в Хэвенмид, мое поместье. Неожиданно уволился наш повар-француз.
– Сожалею.
– Пока я не женился, моим хозяйством занимается мать. – Роберт бросил на Эвелин многозначительный взгляд. – Вообще-то я еще с детских лет был помолвлен по выбору родителей.
– Ваша светлость, – сказала Эвелин, замедляя шаг, – вы хотели что-то сказать мне?
Ей показалось, что Роберт на какой-то миг пришел в замешательство, будто она прикоснулась к тайне. Затем он вздохнул и утвердительно кивнул.
– Пойдемте, позвольте мне взять вам бокал пунша.
– Пунш не нужен. Может быть, мы просто найдем укромный уголок, где вы мне скажете все, что хотели?
– Вы очень практичная женщина, мадам. – Роберт повел ее по краю танцевальной площадки в более свободную часть зала. Женщины особо не задерживались там из-за неприятного табачного дыма, просачивавшегося из комнаты, в которой играли в карты.
Роберт остановился и смерил надменным взглядом двух молодых щеголей, которые задержались для обсуждения достоинств своих любимых лошадей. Те незамедлительно ретировались.
– У вас это очень хорошо получается, – сказала Эвелин, провожая взглядом удалявшихся молодых людей.
– Благодарю вас. Одно из преимуществ герцогского титула.
Его юношеская заносчивость позабавила Эвелин, и она едва удержалась от улыбки. У нее с трудом укладывалось в голове, что они с молодым герцогом ровесники.
– Я полагаю, у вас был повод встретиться со мной, ваша светлость?
Роберт поднял светлую бровь.
– Возможно, мне просто захотелось побыть в обществе красивой женщины.
– Вы очень галантны, но не утруждайте себя подобной чепухой. Вы ведь не из тех, кто станет посвящать кого-то в семейные тайны в центре заполненного толпой зала.
– Справедливо. Но я хотел привлечь ваше внимание.
– Вы могли нанести визит.
Роберт горько рассмеялся:
– Я не был уверен, что вы примете меня.
У Эвелин екнуло сердце. Неужели он догадался об их подозрениях?
– Что заставило вас так думать, ваша светлость? – спросила она как можно более непринужденно.
– Сегодня ко мне приходил Люсьен. Мы... обсуждали один случай из прошлого. Я подумал, что он мог запретить вам принимать меня.
– Обсуждали?
Роберт страдальчески посмотрел на нее.
– Ну, хорошо. Мы поссорились.
Недоверие к Роберту побудило Эвелин оглядеть зал в поисках Люсьена.
– Братья часто ссорятся.
– Сводные братья.
Эвелин раздраженно вздохнула.