Тело, душа и магия (СИ)

Нетронутой осталась только голова — со стеклянными, пустыми глазами, смотрящими в небеса. Купол путевого искрился так, что Бич насквозь пронзало.
— Что вы делаете? — Спине стало легче.
Колени подкосились. Бич упала наземь, вдруг ощутила себя меньше.
Руки — смуглая кожа. Обнажённое тело прикрывают обрывки тряпок, и то — не везде. Больше нет грозного оскала. На поясе — местами порванном, чудом уцелевшем — оставались ножны со скимитарами. Точнее одним: второго на месте не было.
Амон высился рядом, как скала. Бич хотела было подняться — рука соскользнула, когда она попыталась ухватить его за одежду. Падение, бессильное.
Как ребёнок. Она — как дитя. Слабое, беззащитное. Ни на что не способное.
Богиня, прошу…
Нельзя терять силу! Нет-нет-нет…
— Помогите! Нас преследуют! — Крик Амона вырвал из оков.
На его отклик — неожиданно — отозвались.
— Ты пришёл исполнить волю Итн?
Впереди — знакомые фигуры. Ушастые и хвостатые, темнокожие.
Та-аайцы. Перемазанные в чём-то красном. Приближаются, как изголодавшиеся хищники, следом будто за альфа-самкой — обёрнутой в лёгкие, невесомые ткани, величавой зверкой-Зеброй. Она движется гордо, словно не травоядная, но львица — уверенная в себе, в своём очевидном праве на добычу.
Шаманка. Может, повелительница древних искусств знает, как им помочь?
— Как? — бессильно отозвалась Бич.
Амон опустил руку рядом с ней. Не понимая, Бич схватила её и подалась вперёд.
Лучше бы не привставала.
Та-аайцы приобрели чёткие черты. Вид, звук, запах. Дикие, дышащие шумно. Пахнущие гадко и солоно. По их коже, словно причудливые струйки, плыли алые витиеватые рисунки, изображавшие дневную звезду, ночную звезду, чудовищные лица. Их собственные лица — изукрашены, словно наподобие демонов. Взгляды — безумны и вместе с тем полны первобытного ужаса, и… чем-то иным, незнакомым.
Все они на грани, за исключением одной из них — Шаманки. Она — по-прежнему — пряма и горда. Глаза её светились живой пустотой — тенью.
— Они пришли за вами, — прошелестела она, как шуршащая, затаившаяся в траве в траве змея. — Значит, вам — восстановить равновесие. Вам — стать их добычей.
Бич поняла. Амон не подавал ей руки. Он пытался загородить её.
— О чём вы? Вы хотите отдать нас им?! — воскликнула Бич неожиданно звонко.
— Вы сами пришли за этим. И вы это знаете. Здешний бог хочет крови. И если он её не получит, он разрушит весь мир, и нас — в том числе.
— Да что вы несёте?! — уже начала раздражаться Бич. — Нет тут никакого бога! О чём вы?!
— Овечке не нужно знать, как работает мир, чтобы её съел волк.
Злоба забурлела внутри. Что они несут?! Это же безумие!
Но вдруг ярость отступила, и Бич оцепенела: нос уловил запах.
Кровь. Они измазаны кровью. Но не своей. У неё несвежий, гнилой запах.
К тому же в команде должно быть двенадцать магов, тут их — шестеро. Оставшиеся — Бич наконец-то поняла — сжимались и ёжились, словно совершили нечто чудовищное.
Всё встало на свои места.
— Амон…
— Я понимаю. Но мы не можем уйти.
— Амон, они принесли кого-то в жертву!
Он промолчал.
Бич обернулась. Демоны — в замешательстве. Ходят совсем рядом, рыщут, словно слепые собаки. Лишь с виду они беззащитны, но стоит им наткнуться на корабль…
— Амон, у нас нет времени.
— Мы… Мы не можем их тут оставить.
Что?.. Как?! Бич хотелось закричать: «Амон, они же убили своего!», «Они и нас убьют, Амон!»
Но… Проклятое «но». Вера в Амона сильнее.
— Что делать?
— Наблюдай.
Бич застыла в недоумении. Что он задумал?
Тем временем Амон выступил вперёд. Только тогда Бич увидела его левую руку: лиловую, словно пережатую плотным жгутом. Сердце налилось кровью, когда Бич разглядела сеточку синих вздувшихся сосудов. Будто кожа вот-вот разорвётся, как большой пузырь. Невольно, она прикусила губу, пытаясь не выглядеть слабо: ей больше всего на свете было больно видеть таким Амона, её любимого, ничем не заслужившего боли. Он встал на их защиту, а Бич — трусливо сидела в стороне.
Но её любовная женская жалость улетучилась вмиг, стоило ей услышать:
 
— Я услышал вас. Но вы неправы. Я не стану очередной их жертвой. — Амон, напрягшись, сдержав дрожь, вскинул поражённую руку. — Потому что я помечен самим богом.
Дыхание остановилось. Бич обхватила себя руками. Та-аайцы ошарашенно застыли.
— Я — тот, кто спасёт вас. Забудьте о жертвоприношениях и встаньте на мою сторону, или бог уничтожит вас.
Та-аайцы переглянулись между собой. Поджали хвосты, отступили, разомкнув ряд. Лишь шаманка сощурилась — подозревает. Но Амон оставался непреклонен.
Бич подалась вперёд, глядя на сосредоточенное лицо Амона. Спокойное, каменное. Безэмоциональное — даже более обычного.
Лишь в глазах — глубоко-глубоко — таился маленький, напуганный зверчонок. И Бич почти слышала, как он плакал от боли. В мыслях она поклялась себе взять за руку Амона. Надеясь, что он услышит.
— И как ты докажешь? — склонила голову шаманка. — Свою силу.
Бич спиной чуяла: демоны подступают. Если ничего не сделать…
— Я могу привести вас к богу.
— Но зачем? — Видимо, не ожидавшая этого, шаманка отстранилась.
— Чтобы убить его.
Убить? Как?!
Бич впервые его не понимала. Врал ли Амон? Говорил ли правду?
Но он держит себя так, словно и впрямь избранный. Хоть и явно — слишком хорошо Бич его знает — не считает себя им.
Вдруг шаманка выступила вперёд. Она по-прежнему оставалась великолепно-гордой, однако глаза её опустились, постепенно теряя былую тень отчаяния.
Осветляясь надеждой.
— Мы заперты в цикле, — призналась она, звонко, но тихо. — И хотим освободиться.
— Больше вам не нужно бояться. Ваш Избранный наконец-то здесь.
 Глава четвёртая. Магия 
Окончательно — хоть и то с натяжкой — оправившись после падения и потери почти половины команды, они наконец-то смогли составить грамотный план. В процессе участвовали, в основном, оставшиеся учёные — Пьер и Механичка — и капитан Экс (Победоносца решили не допускать, его вспыльчивость делу не помогала).
Глобальной своей целью они обозначили побег с этой Богиней забытой планеты. Временной — поиск помощи. И не только в плане общего труда.
Механичка осмотрела корабль, и выяснилось, что у него вконец сломаны крылья. А без них даже в воздух подняться невозможно. Нужен был другой корабль, неповреждённый. Или детали от него. Всё-таки предсказать, выжил ли кто-то, кроме них, во время крушения, они не могли (как и надеяться на целостность чужого корабля при таком раскладе). И рассчитывать на что-либо пока — неразумно.
Как бы цинично это ни звучало — придётся смириться с тем, что десятки умерли ни за что.
Отринув эмоции, они сформулировали несколько задач: найти другие корабли (если кто-то остался), исследовать местность и, возможно, отыскать способ вместе и как можно быстрее покинуть эту мантикорову планету.
Что же касалось материальной стороны их предприятия, то с припасами и снаряжением проблем не возникло: ещё в Зазеркалье они подготовились основательно, собрав достаточно еды с долгим сроком хранения и прочих вещей на все случаи жизни. Но другое на складе явно кричало о проблемах.
И кричало в прямом смысле: на борту остались три десятка сирот-баранцев, без отца и без хозяйки, которым тоже нужен был уход. Эту работу оставили на Лиззи: не то чтобы она умела обращаться с животными, но могла выносить их днём (чтобы они питались лучами, как растения) и заносить обратно. И поливать их, если оставалось чем.
Наверное, благодаря баранцам Экс и понял, почему не спал ночами. Их крики — почти детские — слой за слоем ложились ему на тяжело вздымавшуюся грудь, скапливаясь в неподъёмный груз. Груз ответственности.
Он им нужен. Нужен всему кораблю. Он один. Целиком и без остатка. И этой мысли Экс, наверное, до сих пор не верил.