Весь Гамильтон Эдмонд в одном томе (СИ)

— Да, да, конечно! — Он снова судорожно сглотнул. — Сумасшедший ро… простите, человек вроде вас — это ужасно. Посмотрим, чем я могу помочь, мистер Грэг.
Он все еще выглядел испуганным, но все-таки приблизился ко мне.
— В подобных случаях крайне важно физическое состояние. Скажите, вы хорошо едите?
— Говоря по правде, доктор, мой аппетит в последнее время действительно ухудшился, — признал я. — Я потребляю лишь две трети обычной порции меди.
Его глаза расширились.
— Меди?
— Разумеется. Она необходима для атомных генераторов. — Я постучал по топливному указателю на груди.
— Понятно. — Он снова сглотнул. — А как вы спите в последнее время?
— В последнее? Совсем не сплю, — честно сознался я.
— Бессонница? — оживился он. — Это уже что-что. И давно вы ею страдаете?
— Ну, с самого начала, — сказал я ему. — Я вообще никогда не сплю.
Мои слова еще больше его расстроили.
— В конце концов, нас интересует мозг, — сказал он. — Если у вас комплексы, значит, ваше подсознание поражено воспалением…
— Может, коррозией? — предложил я.
— Пусть будет коррозия, — согласился он. — Как бы то ни было, мы должны это выявить! Прилягте-ка на кушетку.
Это была большая, удобная на вид кушетка. Я лег на нее. Она рухнула.
Я немного расстроился.
— Вероятно, следовало предупредить, что я вешу больше тонны, — буркнул он. — Но ничего. Рассказывайте. Воспоминания, мечты, полузабытые страхи — все это крайне важно!
Я старался припомнить что-нибудь в этом роде.
— Ну, — сказал я, — помнится, в детстве, когда мне было всего несколько недель от роду, я сунул в свой топливный бак вместо меди немного урана. Посмотреть, что из этого получится.
— И что получилось?
— Мои предохранители не выдержали, — сказал я ему. — Саймон починил их и велел не принимать ничего, кроме меди.
Доктор Перкер выглядел растерянным. Очевидно, он никогда не сталкивался со столь серьезными проблемами.
— А когда появился Отхо, — продолжал я, — я попытался стать для него как бы старшим братом, потому что он еще ничего не знал. Но он издевался надо мной и дразнил роботом! Это ранило меня, глубоко ранило, доктор. Внутри у меня щелкали реле, когда он так говорил. Да и другие несведущие люди иногда называют меня роботом. Это травмирует мое подсознание, создает комплекс неполноценности, как у того человека из телепостановки.
— Металлический человек ростом восемь футов с комплексом неполноценности? — сказал доктор Перкер. — Нет, это немыслимо!
Я видел, что он хочет скрыть, насколько серьезна моя болезнь. Но в этом я не нуждался. У меня достаточно мужества, чтобы знать истину.
Я так и сказал ему. Поднялся с остатков кушетки и воскликнул:
— У меня правда комплекс неполноценности!
Доктор понял, что меня не обманешь, и как-то съежился.
— Пожалуйста, мистер Грэг… не так громко! — взмолился он. — Раз вы утверждаете, что у вас комплекс неполноценности, — значит, он у вас есть.
— И что мне теперь делать? — спросил я. — Возможно, стоит пройти у вас курс?
— Нет, нет, только не это! — торопливо сказал он. — Чтобы избавиться от вашего… э-э… комплекса, лучше всего на какое-то время уехать подальше от людей. Да, да! Конечно! Подальше от людей, и особенно от таких мест, как Нью-Йорк.
— Но куда? — поинтересовался я.
— Куда угодно, лишь бы подальше, — ответил он. И быстро добавил: — Подальше от людей, которые угрожают вашему «я» своими издевательскими замечаниями. Поезжайте туда, где вас уважают.
— Я сделаю это, доктор, — пообещал я. — Но лекарства! Все это меня потрясло, и я плохо себя чувствую.
Доктор Перкер на миг растерялся, но тут же полез в ящик стола.
— Да, да, конечно! Вот успокоительные таблетки.
Я поспешно сунул их в свой топливный бак. Страшно подумать, как близок я был к несчастью.
Впервые в жизни я почти завидовал Отхо. Ведь в его примитивном мозгу даже при всем желании комплексы возникнуть не могут.
По пути на Луну я ни словом не упомянул о своих бедах: не хотелось огорчать Кэрта. Я, правда, надеялся, что он сам заметит, как мне плохо, но ошибся. Вероятно, он был занят собственным делом в Правительстве.
 
Но когда мы вернулись в Лунную лабораторию, мои героические попытки скрыть болезнь разрушил Иик.
Он мой любимец. Это маленький лунный зверек из породы кремниевых телепатических недышащих существ, обитающих в самых глубоких пещерах и питающихся металлом. Малыш меня обожает.
Увидев меня, Иик с помощью телепатии сразу почуял неладное. Он вскарабкался мне на плечо, глянул на меня умными глазками и стал с неистовым беспокойством обнюхивать.
— Чем встревожен, Иик? — спросил Кэрт. Разумеется, Отхо тут же выдал объяснение в своем стиле:
— Он, как всегда, голоден. Видимо, Грэг, улетая, забыл включить автоматическую кормушку.
— Иик огорчен, — сердито парировал я, — потому что беспокоится о моем здоровье больше, чем некоторые.
Они изумленно уставились на меня. Потом Кэрт сказал:
— О твоем ЗДОРОВЬЕ?
Я понял, что правду скрывать бесполезно. И рассказал о визите к доктору Перкеру, о психозах, которые он у меня обнаружил.
— Грэг с психозами? — закричал Отхо. — Вот это да! — и разразился смехом.
Его бессердечность так меня разозлила, что я, невзирая на недомогание, рванулся к нему, приучить к правильному отношению к больным.
Кэрт перестал улыбаться. Очевидно, понял, насколько плохи мои дела. Он шагнул между нами и сурово одернул Отхо.
— Замолчи, Отхо! Прошлый раз, когда ты рассердил Грэга, получились крупные неприятности. Если он говорит, что у него психозы, значит, так оно и есть. Лучше займись «Кометой».
Когда Отхо ушел, я почувствовал реакцию. Видимо, отрицательные эмоции мне вредны. Мне стало совсем худо.
— Спасибо, Кэрт. — Я сяду, с твоего разрешения.
— Но ты же ни разу в жизни… — начал было он, но осекся. — Хорошо, только не в кресло. Этот верстак тебя выдержит.
Его лицо странно напряглось, будто он сдерживал свои чувства. Я понял, как глубоко он переживает.
— Не волнуйся, — попытался я его успокоить. — Просто такие психозы так действуют на нервную систему.
Саймон Райт, как всегда, молча и неподвижно парил в воздухе. Его холодные линзообразные глаза изучали меня.
— Все это глупости, — резко произнес он неприятным металлическим голосом. — Я знаю твою психику лучше тебя. Мысль о том, что она расстроится, абсолютно нелепа.
Это в манере Саймона. Он очень умен, но, боюсь, недостаточно человечен.
— Не мешай мне, Саймон, — сказал Кэрт. — Грэг действительно расклеился.
Они вышли. Было очевидно, что по крайней мере капитан Футур глубоко обеспокоен. Это вселяло надежду.
Когда вернулся Отхо, чувствовалось, что даже он понял — тут не до смеха.
— Грэг, ты действительно выглядишь неважно. Я не заметал этого сразу, но теперь вижу.
Я не поверил его внезапной заботливости.
— Неужели?
— Да. Это видно по твоему лицу, — сказал он, качая головой.
— Мое лицо — сплошной металл, что на нем можно увидеть?
— Я говорю о Глазах, — объяснил Отхо. — Они как-то потускнели, будто твои фотоэлектрические контуры разладились. И мне не нравится тембр твоего голоса.
Новость меня испугала. Я почувствовал себя еще хуже.
— Тебе следует защитить мозговые ячейки от ужасных перепадов температур, которым ты их подвергаешь, — напрямую сказал Отхо. — Знаю, что обычно жар и холод ничего для тебя не значат, но сейчас…
Он вышел и тут же вернулся с толстым одеялом.
— Вот, это подойдет. Давай я укутаю тебя, Грэг.
Он обмотал одеялом мою голову и плечи. Потом решил измерить температуру.
— Можно это сделать с помощью чувствительной термопары, введенной в твой топливный бак, — предложил он.
Меня, говоря по правде, тронула его забота.
— Не тревожься обо мне, Отхо, — сказал я слабо. — Это лишнее. Все пройдет, не убивайся.
— Забота о моем старом приятеле Грэге не может быть излишней, — настаивал он. — Как бы тебя развеселить? Сейчас попрошу Ууга повторить новый фокус.