Хорошее стало плохим (ЛП)

Дэннер одарил меня ошеломленным взглядом. — Думаю, нам лучше одеться.
Я рассмеялась, чувствуя себя более беззаботной, чем когда-либо прежде.
Папа поехал на байке в больницу, а мы последовали за ним на Мустанге Дэннера. Мы не разговаривали, пока он ехал. Вместо этого я составила плейлист из песен для нашей истории любви и играла его для него до выхода на сцену. Когда мы припарковались, Дэннер повернулся ко мне, взял мою голову руками и поцеловал меня, долго, медленно и страстно.
— Не изменил бы ни гребаного момента с тобой, это привело нас сюда, — сказал он мне, потирая большими пальцами мои щеки.
— Даже ту часть, где я зарезала тебя ножом? — спросила я, даже не пытаясь сдержать улыбку.
— Ничего, — сказал он так свирепо, что мое чувство юмора испарилось, — Ни одной гребаной секунды.
На этот раз я поцеловала его, быстро, крепко и сладко.
Стук в окно заставил нас оторваться друг от друга, но я нахмурилась, увидев, как папа наклонился, чтобы хмуро взглянуть на нас.
— Целуйтесь в свое гребаное время, мои дети уже здесь, — приказал он, прежде чем повернуться и пройти через парадные двери больницы.
Мы последовали за ним и поднялись на лифте в родильное отделение. Я никогда не видела папу таким взволнованным, с электрическими глазами и беспокойным телом, перекатывающимся и двигающимся, как боец, выходящий на ринг.
— Ты в порядке, папа? — спросила я, протягивая руку, чтобы взять его массивную, покрытую шрамами ладонь.
Он сжал ее и признался. — Никогда в жизни я так чертовски не нервничал.
— Ты шутишь, — усмехнулся Дэннер.
Папа пронзил его взглядом, но мой мужчина даже не моргнул.
Боже, он был сексуален.
— Моя девочка вот-вот родит двоих малышей. Я заставил Кертонса провести исследование, и это дерьмо очень быстро становится опасным для матери.
— Пап, с Лулу ничего не случится, — мягко сказала я ему.
Но я знала, что это был кошмар, который он пережил раньше, и его резкая энергия не рассеется, пока он не увидит ее воочию.
Двери лифта открылись, и мы все вышли, мои мужчины соединились со мной посередине. Мое сердце дрогнуло, а затем расположилось в моей груди более комфортно, чем когда-либо прежде.
— Идем дальше, — пробормотал папа, уже отпуская мою руку, чтобы его длинные мощные бедра могли нести его по коридору быстрее, чем глаза.
— Гарро нервничает, никогда не думал, что доживу до этого дня, — пробормотал Дэннер.
— Ты и мой отец в одной комнате, не ссоритесь, не могу сказать, что я когда-либо думала, что доживу до этого дня, — заметила я.
Он засмеялся и продолжал смеяться, пока мы завернули за угол и увидели всю команду Падших, растянувшуюся в зале ожидания.
Я замерла.
Десятки глаз устремились ко мне, вес их коллективного взгляда, как опускающийся песок, засасывает меня вниз.
Я не знала, что делать.
Я хотела извиниться, но я была дерьмова в извинениях.
Я хотела обнять их, но не знала, позволят ли они мне.
Так что я стояла как идиотка и таращилась.
Кинг двинулся первым.
Он соскочил со своего места и пошел ко мне, его походка ускорилась, удлинилась, пока не превратилась в бег, а затем он вырвал меня из хватки Дэннера и подхватил на руки.
Запах его, свежего воздуха и теплого белья ударил мне в нос, и тут же потекли слезы. Я зарылась лицом в его пышные золотистые волосы и держала себя в руках, когда мое сердце взорвалось в груди, приливный поток ликующего облегчения пронесся по моему опустошенному телу, как дождь по пустыне.
— Харли, — прохрипел он, мягко покачивая меня взад-вперед на руках, мои ноги болтались и раскачивались, как маятник, — Черт возьми, добро пожаловать домой.
Я разразилась громкими, неудержимыми рыданиями, которые сотрясали все мое тело.
Успокаивающая рука пробежала по моим волосам, и рядом с моим ухом прозвучал сладкий голос. — Моя милая Харли-Роуз.
Я закричала громче, моя рука слепо потянулась, чтобы схватить Кресс и заключить ее в наши объятия. Она обняла нас и держала так же крепко, как и мы ее.
— Детка, — сказала Лайла, прижимаясь ко мне с другой стороны и обнимая меня за талию, — Чертовски скучала по тебе.
 
— Могу ли я принять участие в этой акции? — раздался рядом с нами голос Новы, — Ты знаешь, я люблю хорошие групповые объятия.
— Боже, не будь грубым, — ворчала Лайла, и я почувствовала ее толчок, когда он присоединился к нам, прижимаясь к ней своим весом и обнимая меня длинными руками.
— Ах, черт, если и была одна причина, по которой я стал гребаным байкером, так это чтобы избежать этого дерьма, — проворчал Бак откуда-то поблизости, но тут я почувствовала запах его сигарет в воздухе и почувствовала, как крепкие руки сдавливают нас всех вместе слева, — Но, черт возьми, не каждый день мы получаем нашу принцессу обратно.
Я продолжала плакать, теперь уже тише, когда весь мотоклуб, вся моя семья столпились вокруг меня и приняли меня обратно в свои ряды.
Когда мы разошлись, я удержала брата, Лайлу и Кресс и повернула нас всех, чтобы посмотреть на Дэннера, который прислонился к стене, скрестив ноги в ботинках Тимберленд и расстегнув темную джинсовую рубашку ровно настолько, чтобы можно было увидеть сексуальную впадину у основания груди, его горло и взлохмаченные волосы на груди, солнцезащитные очки-авиаторы, спрятанные в волосах.
Он вернулся к своему ковбойскому образу, по-прежнему крут, но теперь с татуировкой, выглядывающей из-под рубашки, шрамом через бровь и сердцем байкерши в руках.
Мне понравился взгляд на него.
— Дэнни, — Кинг ухмыльнулся и сделал шаг вперед, чтобы крепко пожать его руку, закончившуюся шлепком по спине, — Черт возьми, хорошо, что ты вернулся.
Дэннер поднял бровь. — Да, я помню, ты не очень любил меня, когда Кресс и Лу разобрались с твоим дерьмом.
Кинг ухмыльнулся ему, не раскаявшись. — Много воды утекло, вы тогда были в конфликте. Теперь ты на правильной стороне.
— Ты сказала ему, что я увольняюсь из полиции? — он спросил меня.
Я покачала головой там, где она лежала на плече Кресс.
— Да, черт возьми, ты это сделал, — воскликнул Кинг, снова хлопая его по плечу, — Но я не говорил о правильной или неправильной стороне закона. Я говорил о том, чтобы снова быть на нашей стороне, моей и Харли. Мы скучали по тебе.
Боже, я любила своего брата.
Лицо Дэннера смягчилось, когда он вздернул подбородок, глядя на Кинга. — Да, Кинг, я тоже по тебе скучал.
— Я думаю, тебе стоит остаться, — добавил Кинг, нахально подмигнув.
— Стоит остаться, — подтвердил Дэннер.
Я оторвалась от своих девочек и подошла к своему мужчине, проскользнув под его руку, как я много раз видела, как Лу делала с моим отцом.
Он согрел мое недавно оттаявшее сердце, как огонь костра.
— Блять, да! — папа закричал из глубины другого коридора, одетый в синий халат, который выглядел почти комично на его большом байкерском теле, — У нас двое здоровых детей и здоровая Лу. Уокер и Энджел Гарро.
Майя вскочила на стуле, покрутила кулаком в воздухе и начала аплодировать.
Мы присоединились к ней, так что все родильное отделение звенело от праздника.
— Зевс Гарро, — прорезал радостный шум голос.
Мы посмотрели на двух офицеров, идущих к нему по коридору.
Дэннер выступил вперед. — Робсон, Хэтли, что происходит?
Они заколебались, переводя взгляды с папы на Дэннера.
Низкорослый полицейский прочистил горло. — Рад тебя видеть, Дэннер, но это официальное дело.
— Какого черта? — спросил Кинг, уже продвигаясь вперед.
Они добрались до папы раньше него.
— Зевс Гарро, вы арестованы за убийство офицера Гибсона. Вы имеете право хранить молчание. Штат предоставит вам адвоката…
  
Эпилог
 
Год спустя.
Я проснулась от сладких снов, улыбка на моем лице и моя рука уже потянулась через кровать к Дэннеру.